Чемоданчик лежал на верхней полке шкафа уже пятнадцать лет. Галина Петровна помнила точно, потому что покупали его перед поездкой к сестре в Сочи. Тогда еще думали, что будут путешествовать.
Сейчас она стояла на табуретке и тянулась к этому свидетелю былых надежд. Руки дрожали не от высоты.
- Ну что ты там копаешься, - донеслось из кухни.
Борис Семенович, как всегда, не в курсе. Он вообще редко бывал в курсе того, что происходит у него под носом. Сорок два года брака научили Галину Петровну не объяснять каждый свой шаг.
- Да так, навожу порядок.
Ложь далась легко. Слишком легко для женщины, которая всю жизнь говорила правду. Но сегодня правда была роскошью, которую она себе позволить не могла.
Чемоданчик оказался легче, чем в воспоминаниях. Или она стала сильнее. Странно, но в шестьдесят три года Галина Петровна чувствовала себя способной на поступки, о которых в тридцать не смела и мечтать.
Что брать с собой в новую жизнь?
Этот вопрос мучил ее уже неделю. С тех пор как Виктор Анатольевич сказал те самые слова. Не признание в любви, нет. Он был мужчиной практичным.
- Галочка, а что если попробуем жить вместе? Мне одному скучно, и тебе, наверное, тоже.
Вот так просто. Без пафоса и клятв. Как предложение сходить в магазин за хлебом.
Но для Галины Петровны эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Потому что она действительно скучала. Так скучала, что иногда разговаривала с телевизором, а он ей отвечал голосами ведущих.
Нижнее белье. Обязательно. То, что красивое, а не то, что удобное. Галина Петровна усмехнулась собственной наивности. В шестьдесят три года думать о красивом белье. Но Виктор Анатольевич был на пять лет моложе, и это почему-то имело значение.
Документы. Паспорт, пенсионное удостоверение, медицинский полис. Набор современной свободной женщины. Хотя свободной ли?
- Гала, ты там не упала случайно?
Борис Семенович беспокоился. По-своему. Не о ней, а о том, что придется самому разогревать обед, если она сломает себе что-нибудь.
- Живая пока.
Еще одна ложь. Живой она себя не чувствовала уже давно. Где-то между пятидесятью и шестьюдесятью жизнь превратилась в привычку. Встать, приготовить завтрак, проводить мужа на работу, убрать, приготовить обед, встретить мужа с работы, приготовить ужин, посмотреть новости, лечь спать.
И так каждый день. Как маятник часов. Тик-так, тик-так, и вот уже десять лет прошло.
Виктор Анатольевич появился в ее жизни случайно. Точнее, не случайно, а по необходимости. Борис Семенович решил, что пора менять сантехнику в ванной. Сам, естественно, делать ничего не собирался.
- Найди мастера, - сказал он и ушел на работу.
Галина Петровна нашла. По объявлению в подъезде. "Сантехник. Виктор Анатольевич. Недорого и качественно."
Он пришел в назначенное время. Аккуратный, вежливый, с инструментами в чемоданчике, очень похожем на тот, который она сейчас собирала.
- А вы не боитесь пускать чужих мужчин в дом? - спросил он, разуваясь в прихожей.
- А вы чужой?
Вопрос вырвался сам собой. Галина Петровна даже испугалась собственной смелости. Но Виктор Анатольевич улыбнулся.
- Пока чужой. Но это поправимо.
Он чинил кран три часа. Галина Петровна заваривала чай каждые полчаса. Не потому что он просил, а потому что хотелось продлить его присутствие в доме.
Когда он закончил, она заплатила ему восемь тысяч рублей. За работу, которая стоила максимум пять. Он не возражал против переплаты, но оставил свой номер телефона.
- Вдруг еще что-то сломается.
Что-то ломалось каждую неделю. То смеситель в кухне, то розетка в спальне, то дверная ручка в туалете. Галина Петровна превратилась в мастера по поломке домашней техники.
Борис Семенович удивлялся.
- Что это у нас все разваливается? Дом что ли проклятый?
Дом не был проклятым. Проклятой была ее жизнь без Виктора Анатольевича.
Они не целовались. Не обнимались. Даже за руки не держались. Просто пили чай на кухне и разговаривали. О жизни, о детях, о том, как все изменилось за последние годы.
У него была жена. Была. Умерла два года назад от рака. У нее есть муж. Есть. Живет рядом и не замечает, что она тоже умирает. Только не от рака, а от скуки.
- Знаете, Галочка, - сказал он в прошлый четверг, - я понял одну вещь. Жизнь не репетиция. Это спектакль. И если ты играешь не ту роль, которая тебе нравится, то пора менять пьесу.
Галина Петровна тогда не ответила. Но всю неделю думала об этих словах. О том, что она играет роль примерной жены уже сорок два года. И ей эта роль надоела до тошноты.
Косметичка. Обязательно. Пусть Виктор Анатольевич увидит ее красивой. Не такой, какой она была последние десять лет - в застиранном халате и стоптанных тапочках.
Платье. То самое, синее, которое она купила три года назад и ни разу не надела. Борис Семенович сказал тогда: "Зачем тебе это? Ты же никуда не ходишь."
Правда. Она никуда не ходила. Но сегодня пойдет.
Звук ключей в замке заставил ее замереть. Слишком рано. Борис Семенович должен был вернуться только в шесть.
- Забыл документы, - пробурчал он, проходя мимо спальни.
Галина Петровна быстро закрыла чемоданчик и сунула его под кровать. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседней квартире.
- Что ты там делаешь?
- Пыль вытираю.
Третья ложь за день. Рекорд для честной женщины.
Борис Семенович ушел, не попрощавшись. Как обычно. Галина Петровна достала чемоданчик и продолжила сборы.
Деньги. У нее было двадцать три тысячи рублей. Накопленные по рублю из хозяйственных денег. Борис Семенович давал ей на продукты пятнадцать тысяч в месяц и требовал отчета до копейки.
- Куда делись двести рублей?
- Подорожали помидоры.
- На двести рублей?
- Инфляция, Боря. Ты же экономист, должен понимать.
Он понимал. Но контролировал каждую трату. Как будто она не жена, а подотчетная сотрудница.
Виктор Анатольевич никогда не спрашивал, сколько стоит чай или печенье. Он просто говорил: "Спасибо, Галочка. Очень вкусно."
Такие простые слова. А как их не хватало в этом доме.
Фотография. Одна. Та, где она молодая, красивая, счастливая. Двадцать лет, первый курс педагогического института. Тогда она мечтала стать учительницей литературы и читать детям Пушкина.
Стала домохозяйкой и читает только этикетки в магазине.
Виктор Анатольевич увидел эту фотографию на комоде и сказал: "Красавица. И сейчас красавица, только не верит в это."
Галина Петровна тогда расплакалась. Первый раз за много лет. Не от горя, а от счастья. Кто-то назвал ее красавицей.
Чемоданчик был почти полон. Осталось самое сложное - написать записку.
"Боря, ушла к другому. Не ищи. Галя."
Коротко и ясно. Как он любил. Борис Семенович терпеть не мог длинных объяснений.
Галина Петровна перечитала записку и порвала. Написала новую.
"Борис Семенович, я больше не могу жить в этом доме. Ухожу. Твоя бывшая жена Галина Петровна."
Слишком официально. Как заявление об увольнении.
Третья попытка.
"Боря, прости. Я влюбилась. В шестьдесят три года, представляешь? Сама не верю. Но это правда. Буду жить с Виктором Анатольевичем. Он хороший человек. Лучше, чем я заслуживаю. Твоя Галя."
Эта записка показалась правильной. Честной. Галина Петровна положила ее на кухонный стол, рядом с солонкой. Борис Семенович обязательно увидит, когда будет ужинать.
Время. Половина третьего. Виктор Анатольевич ждет ее в четыре. Адрес она знала наизусть: улица Академика Королева, дом 15, квартира 47.
Он переехал туда после смерти жены. Сказал, что в старой квартире слишком много воспоминаний.
Галина Петровна взяла чемоданчик и направилась к двери. На пороге остановилась. Оглянулась.
Сорок два года жизни. Сорок два года в этих стенах. Здесь она была молодой женой, здесь рожала детей, здесь хоронила родителей, здесь старела.
А теперь уходила.
Странно, но жалости к себе не было. Была только легкость. Как будто с плеч свалился тяжелый мешок.
Дорога до Виктора Анатольевича заняла час. Галина Петровна ехала в метро и думала о том, что делает это впервые в жизни. Уезжает из дома с чемоданом к другому мужчине.
В шестьдесят три года.
Лучше поздно, чем никогда.
Дом оказался обычным. Девятиэтажка времен Брежнева. Такая же, как та, в которой она жила. Только здесь ее ждали.
Виктор Анатольевич открыл дверь сразу, как будто стоял за ней и слушал шаги на лестнице.
- Галочка, - сказал он и улыбнулся. - Я уже думал, что передумали.
- Не передумала.
Она вошла в прихожую и поставила чемоданчик на пол. Руки дрожали от волнения.
- Проходите, располагайтесь. Чай будете?
Галина Петровна прошла в комнату и огляделась. Скромно, но уютно. Диван, телевизор, книжный шкаф. На стенах фотографии: дети, внуки, покойная жена.
- Виктор Анатольевич, а как же ваша жена?
Он удивился.
- Какая жена? Галочка, моя жена умерла два года назад.
- Я знаю. Но ее фотографии висят на стенах.
- А что, убрать их?
Галина Петровна растерялась. Она не подумала об этом. О том, что будет жить в доме, где повсюду следы другой женщины.
- Не знаю.
- Галочка, садитесь. Поговорим.
Они сели на диван. Виктор Анатольевич взял ее за руку.
- Вы понимаете, что я предлагаю? Не роман, не приключение. Обычную жизнь. Вместе. Я буду работать, вы будете вести хозяйство. Как муж и жена.
- Понимаю.
- Только есть одно условие.
Галина Петровна напряглась.
- Какое?
- Я не буду вас содержать. У меня пенсия двадцать восемь тысяч, у вас, наверное, тысяч двадцать. Этого хватит на двоих, если экономно. Но роскошной жизни не будет.
Галина Петровна молчала. Она не думала о деньгах. Ей казалось, что любовь решает все проблемы.
- А если я заболею?
- Будем лечиться за свой счет.
- А если вы заболеете?
- Тоже.
Практично. Честно. Без иллюзий.
- Виктор Анатольевич, а вы меня любите?
Он помолчал.
- Галочка, в нашем возрасте любовь - это роскошь. У нас есть привязанность, симпатия, одиночество. Этого достаточно для счастья.
Галина Петровна почувствовала, как что-то сжимается в груди. Не любит. Просто не хочет быть один.
- Понятно.
- Вы расстроились?
- Немножко.
- Галочка, я не хочу вас обманывать. Я хороший человек, но не принц из сказки. Я храплю по ночам, не люблю мыть посуду и иногда забываю поздравлять с праздниками. Но я не пью, не бью и не изменяю. В нашем возрасте это неплохо.
Галина Петровна засмеялась. Первый раз за весь день.
- Вы правы. Это неплохо.
Они пили чай и обсуждали бытовые вопросы. Кто будет готовить, кто покупать продукты, как делить расходы. Как два компаньона, открывающих совместный бизнес.
Романтики не было. Но была честность. И это тоже что-то значило.
В семь вечера Галина Петровна посмотрела на часы.
- Мне пора.
- Куда?
- Домой. Муж скоро вернется с работы.
Виктор Анатольевич удивился.
- Галочка, вы же ушли от мужа. Зачем возвращаться?
- Я не ушла. Я просто приехала к вам в гости.
- Не понимаю.
Галина Петровна встала и взяла чемоданчик.
- Виктор Анатольевич, спасибо за честность. Но я не готова к такой жизни. Мне нужна любовь, а не партнерство.
- Галочка, в нашем возрасте любовь - это миф.
- Может быть. Но я хочу верить в мифы.
Она вышла из квартиры и поехала домой. В метро думала о том, что совершила глупость. Бросила надежную пристань ради призрачной мечты.
Но жалела ли?
Нет. Не жалела.
Дома Галина Петровна быстро разложила вещи по местам. Чемоданчик вернула на верхнюю полку шкафа. Записку с кухонного стола убрала в мусорное ведро.
Когда Борис Семенович вернулся с работы, все было как обычно. Ужин на столе, жена в халате, новости по телевизору.
- Как дела? - спросил он, садясь за стол.
- Нормально.
- Что делала?
- Убиралась.
Он кивнул и принялся за еду. Галина Петровна смотрела на него и думала о том, что они прожили вместе сорок два года и не знают друг друга.
- Боря, а ты меня любишь?
Он поперхнулся.
- Что за вопросы? Конечно, люблю.
- А как это проявляется?
- Как как? Работаю, деньги приношу, не пью, не гуляю. Чего еще надо?
Галина Петровна улыбнулась.
- Ничего. Все правильно.
Вечером, когда Борис Семенович уснул, она достала из тумбочки тетрадь и написала:
"Сегодня я чуть не ушла от мужа к другому мужчине. Но поняла, что бегу не к кому-то, а от кого-то. А это неправильно. Если хочешь изменить жизнь, начинай с себя, а не с окружения."
Потом подумала и добавила:
"Завтра запишусь в библиотеку. Буду читать книги. Давно хотела перечитать Пушкина."
Галина Петровна закрыла тетрадь и легла спать. Рядом храпел Борис Семенович. Громко, как всегда.
Но сегодня этот храп не раздражал. Он напоминал о том, что она не одна. И это тоже было неплохо.
В нашем возрасте.