…Ангел не ругал, но не поддерживал…
Из песни.
В тот день я видела её дважды, и это были две совершенно разные женщины. Первый раз я увидела, как она, после рабочего дня выпорхнула из здания. Узкие джинсики- семь восьмых, белые слипоны на ногах и легкая, цвета мяты, ветровка. Развевающаяся на ветру кипа блестящих, шоколадного цвета, волос, счастливое лицо, сверкающие глаза. Девочка. Влюбленная девочка, да и только! А ведь ей далеко за сорок…
Вечером мы с мужем были в театре, и там я снова увидела её. В дорогом, идеально сидящем по фигуре, платье, в туфлях на шпильках, с элегантной прической и безупречным макияжем, она, казалось бы, должна быть неотразимой. Но нет, именно сейчас она показалась мне сорокасемилетней дамой – то есть, женщиной, выглядящей на все свои годы. Около неё суетился муж, и причина такой метаморфозы была именно в нём. Заботливо и хлопотливо, на её плечи надевал дорогое пальто старый мужчина, и она смотрела на него со вселенской тоской и обреченностью. Глаза уже не сверкали, они были похожи на глаза снулой рыбы.…Муж же ничего не замечал. Он был совершенно всем доволен. Тем, что рядом – красивая женщина,что он в кои-то веки вышел в свет. Вот в его глазах было счастье. Счастье человека, наконец-то распрощавшегося с тестостероном….
…Мы познакомились в институтской общаге – нас, провинциалок, заселили в одну комнату. В первый же день со мной приключилась беда. Кто-то слямзил кошелек со всей скудной, но невосполнимой, наличностью. О родительской помощи нечего было и думать: они отдали мне свои последние, и что делать в чужом городе без копейки денег, я не знала. Когда соседка с чемоданом и рюкзаком на плече, появилась в комнате, я сидела с ногами на кровати и растирала слезы по разбухшему лицу.
- Елена, - представилась она, - а ты чего ревешь? Случилось что?
Я рассказала соседке о случившейся беде, беспомощно сутулясь и уставившись в одну точку. Чем она могла мне помочь? Но она помогла. Искренне помогла, и это я запомнила на всю жизнь.
- Выкрутимся как-нибудь, не реви. У меня денег тоже не ахти, но до степухи* дотянем. Смотри: уже на проезде только мы сможем каждый день экономить сумму, которая пойдет на хлеб или на крупу какую-нибудь. Подумаешь – четыре остановки! Пораньше вставать будем. Для начала – уже что-то.
И мы выкрутились! То у кого что перехватим, то что-то простенькое сами сварим, то в гости к кому-нибудь напросимся.… Сама бы, без неё, вряд ли я с проблемой так непринужденно справилась. А потом, месяца через два, уже я, внезапно проснувшись, услышала тихоепоскуливание Ленки. Полусонная, я долго не могла выбить из неё ничего путного. Наконец, она призналась, и её признание ошеломило меня своей, как выглядело на первый взгляд, неразрешимостью. Оказывается, Ленка, еще, будучи абитуриенткой, познакомилась с интересным мужчиной (Прям, Ален Делон, - говорила она в своё оправдание), и какое-то время с ним встречалась. Потом он исчез – растворился в большом городе, оставив её наедине с глобальной проблемой. Какой – думаю, вы догадались. Врачей в городе ни я, ни она, не знали, денег на аборт у неё не было, и что делать – не ведала.
Какое-то время я даже не знала, что ей сказать, как утешить. Я была воспитана по-другому. Услышанное меня оглушило и смутило одновременно, но было не до сентиментальностей. На следующий день, прогуляв лекции, я отправилась в больницу, в гинекологическое отделение. Долго, и сначала, безрезультатно я там прошаталась, пока не догадалась подкараулить кого-то из выписывающихся, и узнать, к какому врачу подойти, какая такса и т.д. Как ни странно, с задачей я справилась, и к концу дня оставалось лишь найти нужную – немаленькую – сумму. Но и эту проблему я решила - ложью во спасение. С согласия Алёны, я обошла общагу, и, сообщив, что у неё умерла бабушка (почившая ещё несколько лет назад), собрала с нищей институтской братвы нужную сумму. На следующий день Ленка уехала «на похороны». С той поры мы стали родней, ближе, чем кровная.
Да, я не употребляю слово «подруги», наверное, всё-таки, мы были слишком разные. Но на протяжении жизни и я, и она, знали друг о друге всё, и по первому зову были готовы прийти на помощь.
Из небольших провинциальных городков, мы вырвались в столицу, и обе мечтали выучиться и закрепиться в Москве. И не просто закрепиться – закрепиться достойно. Только стратегия и тактика достижения цели были у нас совершенно различны. Наверное, это зависело от воспитания. Я выросла в небогатой, но дружной, учительской семье, в которой были значимы христианские ценности. Алена же вообще воспитания не получила, вернее, получила анти воспитание. Её мамаша, очень красивая женщина, меняла мужиков как перчатки. По этой причине Ленкин отец, промучившись с женой лет шесть, бросил её. Та не унывала. Работала она на рынке – торговала мясом, и деньги и мясо у них были всегда. Жизненная философия матери была проста – надо рвать от жизни всё, и любой ценой. Для неё, в соответствии с уровнем развития, важно было, чтобы в доме была еда, на ней – дорогая и красивая (в её представлении) одежда и вокруг неё вились мужики. Ленкой она вообще не занималась, но благодаря, наверное, отцовской генетике, она училась легко и матери сильно не докучала.
Автор Ирина Сычева.