Белая машина
Я обычный пёс Барбос. Бездомная дворняга и я умер. Совсем. Меня только что сбила белая машина. Но, этого никто, кажется, не заметил. Я торопился к знакомой помойке через большую шумную дорогу. Вдруг – рёв мотора, сильный удар, хруст чего-то ломающегося, очень хрупкого, резкая ледяная боль-вспышка. Я медленно куда-то падаю, падаю. Резко исчезают абсолютно все звуки. Становится непривычно тихо. Мне уже совсем не больно. Стою прямо на дороге, среди проносящихся сквозь меня этих шумных больших штуковин и смотрю, как идёт сильный дождь.
********************************************
Почему-то совсем не слышу звука падающих на землю капель и шума машин. Не слышу голоса людей. Вижу мокрый блестящий асфальт. На нём валяется уродливый бесформенный комок серой шерсти. Прямо на краю дороги. Неужели это я?! Хм...Неудивительно, что все люди проходят мимо. Брезгливо отворачиваются. Я их не виню. Я и при жизни-то выглядел хреново, а уж теперь...
Мимо спешат ноги. Ноги в ботинках, ноги в туфлях, ноги в кроссовках, в сапогах. Зачем они всё это носят? Большие ноги, маленькие, разные. У этих ног свои важные человеческие дела. Им нельзя останавливаться, чтобы посмотреть на какой-то там валяющийся комок. У них большие планы. Никому не интересна маленькая собачья смерть.
Ну вот, кажется, и всё... — думаю я с облегчением и понимаю, что чертовски устал. Устал быть ненужным. Устал уставать.
Мой Дом, которого нет
А ведь когда-то у меня была ОНА. Баба Люба. Её так звали соседи.
Мысль о бабе Любе сразу возвращает меня в тот тёплый деревянный дом, где мы жили вдвоем. Я вспоминаю лютую зимнюю ночь, когда она нашла меня, ещё щенком, почти замёрзшего, у своего забора. Как сейчас слышу её первые слова:
— Ох ты, божечки, милок! Околел совсем! Сейчас, сейчас, потерпи, сердешный. Я помогу!
Помню ласковый жар печки и вкус тёплого молока с хлебом. Я сидел у бабушки на коленях, завернутый в большой уютный пуховой платок и улыбался. Да! Собаки умеют улыбаться! Вы не знали? Сердцем.
— Барбосом будешь. Ба-а-aськой. — смеялась баба Люба и гладила меня по голове тёплой мягкой рукой.
Вечерами мы всегда пили чай. Она пила. А я сидел у её ног и просто смотрел.
Баба Люба наливала горячий, пахнущий травами, чай в маленькое блюдце и смешно дула на него. За окном шёл белый-белый снег. Выла метель. Наша тёплая тишина нарушалась только потрескиванием дров и бабушкиными причитаниями и охами:
«Ох, Баська, Баська! Мы с тобой ещё повоююем!»
*******************************************
Баба Люба часто тихонько что-то пела себе под нос вполголоса и вязала бесконечные шерстяные носки для внуков. Я в это время всегда дремал у печки на вязаном коврике.
А потом всё изменилось. Не сразу. Постепенно. Сначала пришёл новый запах. Тревожный, горький, навязчивый. Запах лекарств. Потом баба Люба стала много лежать, её руки дрожали. Она больше не пела и не вязала, только тихо вздыхала и охала. Я всё время сидел у маленькой тумбочки, заставленной какими-то пузырьками и баночками. Слушал каждый её вздох. Поднимал уши. Ждал, когда баба Люба снова пойдёт пить чай. Но она очень много спала и однажды заснула навсегда. Какое плохое слово «н а в с е г д а» Мне оно не нравится.
Моё сердце сразу придавило чем-то тяжёлым. Может камнем? Но откуда во мне камень? Странно. Очень хотелось всё время выть и куда-то бежать, бежать, бежать. Дом наполнился чужими запахами и голосами, до меня никому не было дела, и тогда я просто ушёл. Хотел убежать от невыносимой сердечной тяжести...От камня.
Закрутился бешеный водоворот из шумных дорог, бескрайних полей, объедков, грязных помоек, строек, равнодушных взглядов людей. Пинков.
Холод. Голод. Пустота. Камень, давящий сердце.
Во мне поселилось чувство, что моё место осталось где-то позади, в деревянном доме, которого больше нет и уже никогда не будет.
Теперь я никому не нужен. Как этот мокрый жалкий шерстяной комок на асфальте. Так что мне нечего тут больше делать.
********************************************
Сейчас мне легко. Боль ушла. Холод и голод больше не терзают тело. Даже сердце уже не давит. Камень пропал! Наконец-то ощущаю чудесный покой. Умиротворение. Здесь тепло и солнечно. Тихо-тихо. Оглушительно тихо.
Солнце напоминает бабушкину печку. Греет, но не обжигает. Как же тут хорошо! А может, мне приснилась вся моя жизнь? Может, её вовсе и не было? МЕНЯ не было?
********************************************
Вдруг улавливаю до боли знакомый запах! Поднимаю голову — Баба Люба! Стоит и смотрит на меня! Улыбается! Протягивает руки, как тогда, давно, у забора, зимой. Она в своём обычном синем платье и в розовом застиранном платке. Она! ОНА!!! Её тёплые смеющиеся глаза!
— Эх, Баська, Баська! Ну что же ты! Горемыка... — приговаривает баба Люба и ласково чешет меня за ухом. Виляю хвостом, как ненормальный. Кажется, он сейчас оторвётся и начнет прыгать вместе со мной!
— Погоди, погоди, родненький! Тебе ещё не время! Не сейчас! Мы увидимся, но потом. ПОТОМ! Позже! Слышишь меня? Я обещаю! Твоё место пока не здесь. Иди! Иди же! Ну! Давай! ИДИ!!
Ещё повоююем?
Не здесь? Но почему? Моё место рядом с ней! Здесь так хорошо! Я не хочу назад! Нет, НЕТ! Мы же только встретились! Вот сейчас как вцеплюсь зубами в подол её платья и как останусь!
— ИДИ, тебе пора. Баська...Теперь всё будет хорошо, ты слышишь? — упрямо шепчет своё баба Люба и легко толкает меня двумя руками в грудь. Её доброе и спокойное лицо постепенно становится прозрачным и скоро исчезает совсем. Растворяется в белом густом тумане. Меня окружает темнота, чёрная чёрная, чернее ночи, и я снова куда-то падаю. Но куда? Зачем?! Я не хочу...
С трудом разлепляю глаза. Яркий, режущий свет ламп ослепляет. Ощущаю под собой холодную, твёрдую поверхность металлического стола. Где я? Холодно. Неудобно. Мне тут не нравится. Хочу пить. Мне больно. Тошнотворный, уже знакомый резкий запах лекарств. Снова он. Снова боль, тупая, разлитая по всему моему искалеченному телу. Особенно сильно болит задняя лапа и правый бок. Зачем я вернулся? Не хочу. Не буду, нет, нет. НЕТ! Она опять меня бросила?
— Открыл глаза! Ну наконец-то! Пришёл в себя! Он же поправится? — слышу я чей-то взволнованный голос над самым ухом. Тут вижу ЕЁ. Длинные волосы. Лицо залито слезами. Глаза большие, красные от плача и широко раскрытые. Кто это? Она усталая и бледная. И опять плачет. Неужели из-за меня?
— Теперь всё будет хорошо, держись, мальчик! Я рядом, мой хороший... — шепчет незнакомка. Её голос дрожит. Тёплая рука успокаивающе гладит мою голову.
— Держись, пожалуйста, маленький. Только не умирай! Я буду с тобой. Здесь.
********************************************
Я засыпаю. Или снова умираю. Уже не понимаю. «Ну какой же я маленький...смешная она...» — думаю я и закрываю глаза.
Часы превращаются в дни. Долгие, наполненные болью, страхом, людьми в белых халатах, уколами, жаждой, капельницами и бинтами. Но я всегда ощущаю ЕЁ присутствие. Той, которая меня спасла. Она приходит каждый день. Садится рядом с клеткой, просовывает пальцы сквозь решётку и тихонько гладит мою голову. Что-то бормочет тихим, успокаивающим голосом. Я уже стал узнавать её запах и однажды даже вильнул хвостом. А ещё...Впервые за долгое время улыбнулся. Собаки умеют улыбаться. Вы же помните? Да? Сердцем. Честное слово.
********************************************
Теперь мы живём вместе. Она и я. В её небольшой квартирке. У меня есть свой мягкий коврик. Своя персональная миска! Вкусная еда. Даже собственный мячик. Он так противно пищит. Каждый день мы гуляем в парке рядом с домом. НАШИМ домом. Да. У меня появился дом. Опять. Представляете?
Я всё ещё сильно хромаю и по-прежнему хреново выгляжу. Но моей новой хозяйке это, кажется, неважно. Одна лапа почти не гнётся, и иногда ноет бок перед непогодой. Но это ничего. Моя Аня (так её зовут друзья) любит меня. И зовёт Малышом. Теперь у меня снова есть человек, которому я нужен. Баба Люба научила меня верности, а Аня подарила вторую жизнь. Вернула дом. Да, у меня снова есть мой дом.
********************************************
Вечерами я ложусь у её ног. Аня садится за стол и долго стучит зачем-то по клавишам перед большим экраном. За окном идёт дождь. Ходят люди.
Иногда Аня опускает руку и чешет меня за ухом. Она смешная и добрая. Я её люблю. И бабу Любу люблю.
"Ещё повоююем!" — сонно думаю я и засыпаю с мечтами о сладкой косточке на ужин. Аня утром обещала. Я точно помню...
Эх...Не проспать бы ужин! Не прощу себе этого!
Спасибо, что прочитали 💜 Буду искренне признательна за ваши лайки, комментарии и подписки, дорогие мои читатели!