— Андрей, ты опять дымишь! — голос Лены прорезал вечернюю тишину, как нож. — Дети же дышат!
— Я на веранде, — огрызнулся я, затягиваясь сигаретой. — Какие дети? Твоя принцесса уже полчаса не отрывается от телефона.
— Не начинай! — Лена выскочила из домика, красная от злости. — Мы приехали отдыхать, а не выяснять отношения!
Дождь барабанил по крыше уже третий день. Третий день мы сидели взаперти в этой убогой халупе, которую хозяйка гордо называла “домиком у моря”. Море было — в пятистах метрах. Но между нами и морем простиралось болото, которое раньше было двором.
— Мам, пап, — из-за двери донёсся голос Сони. — Можно я выйду? Мне не нравится, когда вы ругаетесь.
— Мы не ругаемся! — крикнул я. — Мы обсуждаем!
— Кричим, — поправила четырнадцатилетняя дочь. — Вы кричите.
И она была права. Я кричал.
***
Полгода планировали этот отпуск. Полгода! Лена листала сайты, сравнивала цены, показывала фотографии: “Смотри, какой пляж! И мангал есть, и беседка!”
Соня закатывала глаза — море её уже не впечатляло. А одиннадцатилетний Максим прыгал от восторга.
Я работал как проклятый. Начальник отдела продаж в строительной фирме — звучит солидно, а на деле каждый день войнушка.
Клиенты орут, что материалы дорогие. Поставщики грозятся сорвать сроки. Директор требует невозможного. Домой я приходил выжатый, как лимон.
— Андрей, — говорила Лена, — ты дома только спишь. Дети тебя не видят.
— Я работаю для семьи, — отвечал я. — Чтобы мы могли позволить себе отпуск.
— Какой отпуск? — смеялась она горько. — Ты и в отпуске будешь думать о работе.
Неправда. Я думал о том, как мы наконец-то побудем вместе. Без совещаний, без звонков, без этой чертовой суеты. Две недели — целая вечность для семьи.
Но уже на стадии сборов что-то пошло не так. Лена складывала вещи в чемодан, потом перекладывала, потом снова складывала.
Соня таскала полсундука косметики: “Папа, это же всё нужное!” Максим пытался запихнуть в рюкзак коллекцию машинок.
— Может, фен не брать? — предложил я. — Всё таки лето, жарко волосы сами высохнут за пять минут.
— Андрей, не начинай, — Лена даже не подняла голову.
Уже тогда кольнуло. Но я промолчал.
Восемь часов в пути. Первые два часа — песни, анекдоты, смех. Я чувствовал себя отцом семейства, везущим родных на заслуженный отдых.
Потом начались мелочи. Соня заныла, что жарко. Максим размазал масло по сиденью. Лена комментировала каждый мой манёвр:
— Осторожнее, тут поворот!
— Лена, я вижу поворот.
— Слишком близко к фуре!
— Держу дистанцию.
— Этот дурак зачем перестроился?
К пятому часу я скрипел зубами. Дети дрались на заднем сиденье, Лена высматривала кафе для остановки, а я понимал: отпуск ещё не начался, а я уже устал.
***
Домик оказался не таким, как на фотографиях. Меньше, старее, с облупившейся краской. Хозяйка — тётя Галя — встретила с претензиями:
— Говорили, что в пять приедете! А уже седьмой час!
— Пробки, — объяснил я. — Дети устали.
— Понимаю, но мне к врачу нужно было, а я вас жду.
Лена что-то успокаивающе прощебетала. Я смотрел на ржавый мангал, на соседский забор в двух метрах от окна и думал: “Неужели ради этого полгода копил деньги?”
Первые дни прошли сносно. Купались, жарили шашлыки, играли в волейбол. Соня отложила телефон и возилась с Максимом в воде. Лена загорала с книжкой. Я наконец-то расслабился.
А потом начался дождь.
Не просто дождь — ливень. Он превратил двор в болото, а пляж в серую пустыню. Полторы комнаты на пятерых (хозяйка тоже жила тут) — это не отдых, это испытание.
— Пап, что мы будем делать? — спросил Максим, уткнувшись в окно.
— Подождём, пока дождь закончится.
— А если не закончится?
— Закончится, — сказал я, сам не веря.
Лена нервничала. Бродила по комнате, переставляла вещи, включала-выключала телевизор. Соня лежала с телефоном, но интернет работал плохо:
— Когда мы домой поедем?
— Мы только приехали! — взвился я. — Нельзя же сразу сдаваться!
— Папа, тут делать нечего. Дождь, грязь, даже wi-fi нормального нет.
— В наше время отдыхали без wi-fi.
— В ваше время динозавры бегали.
Я сдержался. С трудом. Лена бросила предупреждающий взгляд. Но внутри уже закипало: почему дети не умеют ценить то, что есть? Почему нельзя просто побыть вместе?
Дождь лил три дня. Три дня тюрьмы. Дети скучали, Лена читала новости в телефоне, я курил на веранде и думал о работе. Как там дела? Не завалили ли проект?
— Андрей, хватит дымить! — крикнула Лена. — Дети дышат!
— Я на улице!
— Ветер дует в окно!
Я затушил сигарету и зашёл в комнату. Максим собирал пазл, Соня что-то строчила в блокноте, Лена складывала вещи.
— Что делаешь? — спросил я.
— Собираю чемодан.
— Какой чемодан? Мы на две недели приехали!
— Андрей, посмотри вокруг! — она махнула рукой. — Это не отдых, это каторга! Дети измучились, я не могу спать на этой кровати, а ты только куришь и бубнишь!
— Я не бубню.
— Бубнишь! Постоянно недовольный. То вода холодная, то хозяйка мешает, то дети громко разговаривают.
— Дети действительно громко разговаривают!
— Они дети, Андрей! Они имеют право!
Соня подняла голову:
— Можно я выйду? Не люблю, когда вы ругаетесь.
— Мы не ругаемся, — сказал я. — Обсуждаем.
— Вы кричите.
— Я не кричу!
Я кричал. Соня вздохнула и вышла. Максим дрожащими руками продолжал собирать пазл.
— Отлично, — сказала Лена. — Теперь детей напугал.
— Я их не пугал! Просто хочу нормально отдохнуть!
— Нормально? — она села на кровать. — Мы приехали отдыхать, а не выяснять отношения!
— Это ты выясняешь! Я вообще ничего не сказал!
— Не сказал? Целыми днями ходишь с кислым лицом, комментируешь каждое движение, дымишь как паровоз!
Я попытался взять её за руку. Она отодвинулась.
— Лена, я просто устал. На работе аврал, дома проблемы, тут дождь…
— Аврал у тебя круглый год! Проблемы — тоже круглый год! Когда у тебя есть время для семьи?
— Я же поехал с вами!
— Поехал! Как подарок! Спасибо, что соизволил!
Она встала, снова принялась складывать вещи. Я смотрел на её спину, на то, как она сердито запихивает футболки в чемодан… И вдруг подумал: может, она права? Может, я действительно постоянно недовольный?
— Мам, — заглянула Соня. — Дождь кончился.
— Правда? — Лена подошла к окну. — Да… Но ненадолго. Завтра снова будет лить.
— Откуда знаешь?
— Прогноз смотрела. Всю неделю дожди.
Я тоже посмотрел в окно. Солнце проглядывало сквозь тучи, на траве блестели капли, воздух пах морем и свежестью. Красота… Но я уже не мог её оценить. Слишком много раздражения.
— Идём на пляж, — предложил я. — Пока нет дождя.
— Какой пляж? — сказала Лена. — Там грязь по колено.
— Ну и что? Помоем ноги.
— Андрей, я не собираюсь месить грязь в новых шлёпанцах!
— Тогда надень старые!
— У меня нет старых! Покупала специально для отпуска!
***
Что-то лопнуло внутри. Новые шлёпанцы. Специально для отпуска. А грязь месить нельзя. Дождь — катастрофа. А я — вечно недовольный.
— Знаешь что, — сказал я, и голос мой стал опасно тихим. — Оставайся здесь. Пойду с детьми.
— Куда пойдёшь?
— На пляж. Месить грязь.
— Выключи свой сарказм!
— Я его и не включал! — голос сорвался. — Я просто хочу провести время с детьми!
Максим отложил пазл. Соня стояла в дверях, и в её глазах было то выражение, которое я давно привык видеть: усталость от наших конфликтов.
— Пап, — сказала она тихо. — Давайте не будем ругаться. Посидим дома.
— Я не хочу сидеть дома! — взорвался я. — Полгода работал, чтобы поехать в отпуск, а не сидеть дома!
— Андрей, — Лена смотрела на меня, как на чужого. — Ты понимаешь, что кричишь на детей?
— Я не кричу на детей!
— Кричишь! — всхлипнула Соня. — Постоянно кричишь! И дома кричишь, и здесь кричишь!
— Я НЕ КРИЧУ! — заорал я.
Тишина. Мёртвая, звенящая тишина.
Максим сидел на полу с пазлом в руках, смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Соня плакала, уткнувшись в ладони. Лена стояла у окна, отвернувшись.
В этой тишине я вдруг услышал себя. Услышал, как звучал мой голос. Злой. Сорванный. Чужой.
— Простите… — прошептал я. — Я не хотел.
— Ты никогда не хочешь, — сказала Лена, не поворачиваясь. — Но всё равно кричишь.
***
Я вышел на веранду. Закурил, хотя знал — Лена будет недовольна. Море шумело рядом, солнце садилось, окрашивая небо в розовый. Красота… А я чувствовал только пустоту.
Когда вернулся, Лена уже упаковала чемодан. Дети сидели на кровати — тихие, растерянные.
— Завтра едем домой, — сказала она.
— Завтра? Мы же только…
— Неделю назад приехали. За неделю ты ни разу не улыбнулся.
— Улыбался…
— Когда?
— Когда купались в первый день.
— Первый день, — повторила она. — Один из семи.
Я хотел возразить, но понял: она права. Я действительно не улыбался. Всё время был недоволен, злился, критиковал.
— Хорошо, — сказал я. — Поедем.
— Правда? — Соня подняла голову. — Можно?
— Конечно. Если хотите.
— Хотим, — сказал Максим. — Мне надоело.
Надоело. Отпуск, которого мы ждали полгода, надоел одиннадцатилетнему ребёнку за неделю. Потому что его отец не умеет радоваться.
***
Домой ехали молча. Дети играли в дорожные игры, Лена читала. Я вёл машину и думал: когда всё пошло не так?
Может, дома, когда раздражался из-за сборов? В машине, когда злился на пробки? А может, ещё раньше — на работе, где привык всё контролировать?
Остановились перекусить. Сидели в придорожном кафе, заказали картошку с котлетами. Максим сказал:
— А вкусно!
— Да, — согласилась Соня. — Лучше, чем в домике.
— В домике тоже нормально было, — сказала Лена.
— Нормально, — кивнул Максим. — Но дома лучше.
Дома лучше. А я думал, что отпуск — это когда лучше, чем дома. Оказывается, дети просто хотят, чтобы было «хорошо». Где — неважно. Важно, чтобы папа не кричал.
Приехали к вечеру. Разгружали машину, раскладывали вещи. Всё как обычно. Только теперь я знал: мы не просто вернулись из отпуска. Мы вернулись «другими».
Соня больше не рассказывала о школе. Максим перестал просить поиграть в футбол. Лена разговаривала только о бытовых вопросах. Жили в одной квартире, но были как чужие.
На работе спрашивали: “Как отдохнули?” Отвечал: “Нормально”. Что ещё сказать? Что провалил отпуск? Что за неделю испортил отношения с семьёй? Что дети меня боятся?
Прошло два месяца. Мы не помирились по-настоящему. Вроде бы помирились — никто не ссорится, не кричит, не обижается. Но между нами невидимая стена. Чувствую её каждый день.
Лена недавно сказала: “Может, в следующем году поедем куда-нибудь ещё?” Я кивнул, но подумал: что изменится? Поедем в другое место — и я снова буду недоволен? Снова буду кричать? Снова всё испорчу?
Планировали отпуск как время, когда станем ближе. Стали дальше. Поехали семьёй — вернулись чужими людьми.
Проблема была не в дожде. Не в домике. Не в дороге.
Проблема была во мне.
Я не умею быть счастливым. Не умею радоваться тому, что есть. Всё время чего-то жду, на что-то надеюсь, чем-то недоволен.
Отпуск — это не смена места. Это смена отношения. А я своё отношение не сменил. Привёз с собой все проблемы, всё недовольство, всю неспособность быть просто папой и мужем.
Может, когда-нибудь научусь. Может, в следующем отпуске всё будет по-другому.
Но пока я знаю только одно: мы поехали семьёй — а вернулись врагами.
И это моя вина.
🦋Напишите, что думаете об этой ситуации? Обязательно подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки. Этим вы пополните свою копилку, добрых дел. Так как, я вам за это буду очень благодарна.😊🫶🏻👋