То утро, хмурое и зловещее, утро 11 октября 1698 года, навсегда осталось в русской истории. В этот день, по приговору Его Величества государя Петра Алексеевича, были казнены почти полторы сотни стрельцов- участников кровавого бунта, вдохновленного царевной Софьей и ее окружением, теми, кто надеялся силой выдернуть царский скипетр из рук Петра.
Чуть меньше, чем две сотни лет лет спустя, прекрасный и талантливый русский художник Василий Иванович Суриков пишет свою первую масштабную работу на эту тему - и моментально обретает грандиозный успех.
Дамы и господа, сегодня мы говорим о полотне «Утро стрелецкой казни», одном из столпов русской исторической живописи, которое попало во все хрестоматии и которое мы знаем, должно быть, наизусть, но оно продолжает впечатлять и поражать наши умы.
И именно потому, что мы в деталях знаем эту картину с самого детства, я предлагаю обсудить не сам сюжет, а идею и один из смыслов (работа монументальная, так что смыслов в ней -не один) суриковского полотна. И, на мой взгляд, самый интересный из смыслов - это не трагедия насильственного расставания с жизнью крепких здоровых людей, не сильнейшие эмоции их страдающих близких -такого было уже предостаточно в истории живописи к концу XIX века. Самым интересным мне представляется тяжелое и упорное противостояние, открытый конфликт власти и народа, отраженные внутри знакомого сюжета. Типажи (Суриков подолгу искал самые русские лица для своих портретов на этой картине), позы и жесты, мимика персонажей, сама композиция картины - все работает на этот конфликт, на усиление вражды, которая не кончится со смертью на виселицах.
Картина - из шумных: страшным хором взрываются в ушах крики и рыдания женщин, плач перепуганных детей, многие из которых в том возрасте, когда еще не в силах осознать происходящее, бряцание оружия, скрип телег, вороний грай. Не знаю, как вы, а я еще слышу барабаны. В русских операх того периода композиторы тоже умели заставить «хор народа» издать такой силы вопль, что заглушали даже оркестр, а публика в партере бледнела и роняла веера и монокли. Так, мощно и отчаянно, звучит «Стрелецкая казнь». А никто и не обещал, что восстание против законной власти будет успешным и безопасным. Здесь ведь - пан или пропал. Эти - пропали, такая уж их судьба.
Но молчать несчастным не приказывают. Голоси, коль есть охота. И голосят. Так голосят, что иной впечатлительный зритель отшатнется, увидев эти искривленные раззявленные рты.
Жёсткий композиционный раздел -три четверти холста занимает сгрудившаяся вокруг телег приговоренных толпа: сами стрельцы, их семьи, солдаты, которым выпала тяжелая служба вести таких же служивых к петле. Четверть остается царю и его свите, а также иностранным послам. И -башням Кремля. У них здесь своя, особая роль.
Дело в том, что Суриков, сибиряк родом из Красноярска, учился в Императорской Академии в столице - Санкт-Петербурге -западном, блестящем городе, с весьма европейской повадкой и манерами. Бывшая, «старая» столица, Москва, сохранила гораздо больше русского в своем облике и больше патриархального в своих нравах. И этим пленила молодого художника с первого взгляда. «Приехавши в Москву, попал в центр русской народной жизни, [и] я сразу встал на свой путь» -пишет он в одном из писем. И именно Кремль Суриков решил сделать сценой и, несомненно, одним из участников драмы, которую так вдохновенно написал (противореча исторической правде, выбрав психологический эффект, а не реальный расклад тех событий). Художник вспоминал: «И вот однажды иду я по Красной площади, кругом ни души. Остановился недалеко от Лобного места, засмотрелся на очертания Василия Блаженного, и вдруг в воображении вспыхнула сцена стрелецкой казни, да так ясно, что даже сердце забилось… Поспешил домой и до глубокой ночи всё делал наброски, то общей композиции, то отдельных групп. Никогда только не рисовалась мне эта картина в такой композиции, так ярко и так жутко».
Раннее осеннее утро на Красной площади в Москве. Хмурое низкое небо, воронья стая кружит над башней, над виселицами, предвкушая скорый жуткий свой пир. Месиво глины и грязи под колесами телег и ногами людей - земля как будто сопротивляется, утяжеляя и без того тяжелейшие последние несколько десятков шагов до эшафота. На заднем плане любимый архитектурный «торт» Москвы, Василий Блаженный, яркий и радостный - Суриков намеренно приглушил его краски, а купола Покровского собора, верхушки которых срезаны верхним краем полотна, выглядят «обезглавленными». На фоне одной из кремлёвских башен установлены виселицы (на самом деле, повесили бунташную стрелецкую братию отнюдь не там, где написал Суриков, а напротив Новодевичьего монастыря, где уже была заключена под стражу и насильно пострижена в монахини царевна Софья Алексеевна). Зрителя захватывает тревожное ожидание наступающей трагедии и чувство щемящей тоски, которыми пронизано полотно.
Художнику нужен был Кремль в ипостаси суровой средневековой крепости, непоколебимой твердыни, под стенами которой что только не происходило за прошедшие века. Часть стены, изображённая на картине, содержит две башни. Выбирая точку зрения, Суриков стремился к тому, чтобы на картину не попали ни Спасская, ни Царская башни, поскольку он считал эти архитектурные сооружения слишком нарядными для «образа военной твердыни», олицетворения мощи власти государства. При таком ракурсе на картину должны были попасть Набатная (ближе к зрителю) и Константино-Еленинская башни. Но на самом деле, мы видим на холсте дважды повторенную Сенатскую башню (которая в реальности находится в другом месте кремлёвской стены), при этом, более приземистой, чем на самом деле (в примерном соответствии с пропорциями древнейшей Тайницкой башни).
Репин советовал Сурикову разместить на виселице, пусть и совсем далеко, фигуру казненного. Третьяков, с большим вниманием следивший за созданием картины, был резко против этого решения. Художник, тем не менее, прислушался к именитому коллеге, написал повешенного - и немедленно убрал это добавление, когда в глубокий обморок с размаху упала старуха- няня, вошедшая утром в мастерскую.
К народу против власти и наоборот мы скоро вернемся… а пока хотела бы спросить вас, друзья. Посмотрите внимательно на картину, кто вам на ней кажется пресловутым «главным героем»? Напишите, обсудим.