— Мам, да сколько можно?! — Оксана швырнула на стол свой телефон так, что экран мигнул и погас. — Каждый день одно и то же! Каждый чёртов день!
— Оксаночка, милая, я же не специально… — Раиса Петровна сжала в руках свой старенький кнопочный телефон, от которого уже стёрлись цифры. — Просто забыла опять. Память совсем никуда не годится.
— Забыла! — Оксана вскочила с дивана, прошлась по комнате. — Мама, я же объясняла тебе сто раз! Нажимаешь зелёную кнопку, когда телефон звонит. Зелёную! Не красную, не синюю, а зелёную!
— Я нажимала зелёную…
— Нет, мам, ты нажимала красную, потому что я слышала короткие гудки. Это значит, что ты сбросила вызов!
Раиса Петровна беспомощно посмотрела на дочь, потом на свой телефон. Маленький, чёрный, с кнопками, которые казались ей то слишком мелкими, то слишком яркими. Она помнила времена, когда телефон был один на всю коммунальную квартиру, стоял в коридоре, и все соседи им пользовались по очереди. Тогда всё было проще.
— Дочка, а может, мне и не нужен этот телефон? — тихо спросила она. — Раньше же как-то жили без него.
— Мама! — Оксана остановилась, посмотрела на неё с такой болью, словно услышала что-то страшное. — Как это не нужен? А если с тобой что-то случится? А если я буду волноваться? А если…
— Ну хорошо, хорошо, — поспешно согласилась Раиса Петровна. — Буду учиться. Покажи мне ещё раз.
Оксана села рядом с матерью, взяла её телефон в руки. Пальцы у неё были длинные, ухоженные, с маникюром, который Раиса Петровна всегда считала слишком ярким. А её собственные руки — в пигментных пятнах, с узловатыми пальцами — выглядели рядом с дочкиными совсем по-старушечьи.
— Смотри, мам. Когда телефон звонит, загорается экран. Видишь? Вот здесь, слева, зелёная кнопка с трубкой. Это означает «принять вызов». А справа красная кнопка с трубкой — это «отклонить». Запомни: зелёная — да, красная — нет.
— Зелёная — да, красная — нет, — послушно повторила Раиса Петровна. — А если я перепутаю?
— Не перепутаешь, — вздохнула Оксана. — Попробуй запомнить так: зелёный цвет — как трава, как листья, это жизнь, это хорошо. Красный — как кровь, как опасность, это плохо.
— Понятно, — кивнула Раиса Петровна, хотя ей было совсем не понятно, причём тут трава и кровь. — А как мне позвонить тебе?
— Мам, мы это уже проходили. Нажимаешь на мою фотографию в телефонной книге. Видишь, я тебе настроила? Вот моя фотография, под ней написано «Оксана дочка». Нажимаешь на неё, и телефон сам наберёт мой номер.
Раиса Петровна посмотрела на экран. Там действительно была фотография Оксаны — улыбающейся, молодой, красивой. Совсем не такой, какой она была сейчас, усталой и раздражённой.
— А если я забуду, где твоя фотография?
— Мам, она же первая в списке! Самая верхняя!
— Хорошо. А если телефон сломается?
— Не сломается, — Оксана потёрла виски. — Мама, давай я лучше номер на холодильнике напишу. Большими цифрами. Будешь звонить с домашнего телефона.
— У меня же домашнего телефона нет. Ты же говорила, что он не нужен, раз мобильный есть.
— Тогда попросишь у соседей.
— У каких соседей? — Раиса Петровна растерялась. — Я же с ними не общаюсь. Они молодые, работают, им некогда.
— Мам, — Оксана села на диван, закрыла лицо руками. — Я не знаю, что делать. Я звоню тебе каждый день, а ты не берёшь трубку. Я переживаю, думаю, что с тобой что-то случилось. Прихожу — а ты здоровая, просто кнопку не ту нажала.
— Прости меня, дочка. Я же не хочу тебя расстраивать.
— Я знаю, что не хочешь. Но получается, что расстраиваешь.
Раиса Петровна сидела и смотрела на свои руки. Когда-то эти руки готовили обеды для всей семьи, стирали, убирали, нянчили маленькую Оксану. Эти руки умели делать всё. А теперь не могут справиться с маленькой коробочкой с кнопками.
— А помнишь, — неожиданно заговорила она, — когда ты была маленькой, мы с папой купили тебе игрушечный телефон? Розовый такой, с большими кнопками. Ты по нему часами разговаривала, представляла, что звонишь бабушке в деревню.
— Помню, — Оксана подняла голову. — Я на нём цифры учила.
— Вот видишь. А теперь мне нужно цифры учить, — грустно улыбнулась Раиса Петровна. — Всё наоборот получается.
— Мам, — Оксана придвинулась к ней ближе. — Давай ещё раз попробуем. Только медленно. Я позвоню тебе прямо сейчас, а ты ответишь. Договорились?
— Договорились.
Оксана взяла свой телефон, нашла мамин номер, нажала на зелёную кнопку. Телефон Раисы Петровны завибрировал, на экране появилось фото дочери.
— Смотри, мам, я звоню. Видишь мою фотографию?
— Вижу.
— А теперь нажимай зелёную кнопку. Вот эту.
Раиса Петровна посмотрела на экран. Там было две кнопки — зелёная и красная. Она точно помнила, что нужно нажать зелёную. Но почему-то рука потянулась к красной.
— Нет, мам, не эту! — Оксана схватила мамину руку. — Вот эту, зелёную!
— Да, да, извини. Я же знаю, что зелёную.
Раиса Петровна нажала на зелёную кнопку. Телефон издал звук, и вдруг она услышала голос дочери — совсем рядом и одновременно из телефона.
— Алло, мам, ты меня слышишь?
— Слышу, — обрадовалась Раиса Петровна. — Слышу! Получилось!
— Молодец! — Оксана отключила звонок. — Видишь, как просто? Теперь попробуем ещё раз.
Они тренировались полчаса. Оксана звонила, мама отвечала. Из десяти раз Раиса Петровна правильно ответила семь раз. Три раза она всё-таки нажала красную кнопку.
— Мам, а почему ты нажимаешь красную? — спросила Оксана. — Ты же знаешь, что нужно зелёную.
— Знаю. Но рука сама тянется к красной. Она больше, что ли. Или ярче.
— Может, тебе поменять телефон? Есть такие, специальные, для пожилых людей. Там кнопки большие, экран простой.
— Нет, — быстро сказала Раиса Петровна. — Этот хорош. Ты его мне подарила на день рождения, помнишь? Я привыкла к нему. Просто мне нужно больше времени.
— Хорошо, — Оксана поцеловала маму в щёку. — Мне пора на работу. Завтра снова потренируемся.
— Конечно, дочка. Иди, не опаздывай.
Оксана ушла, а Раиса Петровна осталась одна со своим телефоном. Она положила его на стол перед собой и долго смотрела на чёрный экран. Потом взяла, повертела в руках. Маленький, лёгкий, умещается на ладони. А сколько в нём всего намудрено.
Она попробовала включить его, найти Оксанину фотографию. Нашла. Нажала. Телефон запищал, и она услышала длинные гудки. Испугалась, что дочь подумает, будто что-то случилось, и быстро нажала красную кнопку.
Потом попробовала ещё раз. И ещё. К вечеру она поняла, что может находить Оксанин номер и набирать его. Но вот отвечать на звонки по-прежнему не получалось. Руки дрожали, путались кнопки, и она постоянно нажимала не ту.
На следующий день Оксана пришла расстроенная.
— Мам, ты мне вчера звонила пятнадцать раз! Пятнадцать! Я думала, что с тобой что-то случилось, еле дождалась конца рабочего дня.
— Прости, дочка. Я тренировалась.
— Тренировалась? Мам, если ты тренируешься, то не нужно реально звонить! Можешь просто нажимать на кнопки, не дожидаясь ответа.
— Но тогда как я узнаю, что правильно делаю?
— Мам, если ты слышишь гудки, значит, правильно. Если короткие гудки — значит, неправильно.
— Понятно. Но я хотела услышать твой голос.
— Мам, — Оксана села на диван рядом с матерью. — Я каждый день тебе звоню. Каждый день прихожу. Но я не могу быть с тобой постоянно. У меня работа, своя жизнь.
— Я знаю, дочка. Я не требую, чтобы ты была со мной постоянно. Просто мне иногда страшно.
— Чего ты боишься?
— Всего. Что телефон сломается, что я заболею, что ты не сможешь до меня дозвониться. Что я забуду, как пользоваться телефоном. А главное — что забуду твой номер.
— Мам, у тебя же есть телефонная книга. Я всё настроила.
— А если телефон сломается? А если я его потеряю?
— Тогда купим новый.
— А номер твой?
— Мам, мой номер записан в десяти местах. В твоей записной книжке, на листочке в кошельке, на холодильнике. Ты его не потеряешь.
Раиса Петровна кивнула, но беспокойство не проходило. Она помнила, как когда-то знала наизусть все телефоны — соседей, врачей, Оксаниной школы. А теперь едва помнила свой собственный.
— А знаешь, — сказала она, — раньше номера были короткие. Пять цифр, максимум шесть. А теперь эти одиннадцать цифр — как их запомнить?
— Не нужно запоминать, мам. Для этого и существует телефонная книга.
— Но вдруг я забуду, как ею пользоваться?
— Не забудешь.
— Забуду. Я уже многое забываю. Вчера полчаса искала очки, а они на голове висели. Позавчера не могла вспомнить, как зовут соседку снизу. А ведь она пятнадцать лет живёт под нами.
— Мам, это нормально. Все люди что-то забывают.
— Не все. Ты не забываешь.
— Ещё как забываю! — рассмеялась Оксана. — На прошлой неделе пришла в магазин, а дома список покупок оставила. Стою в отделе и не помню, что хотела купить.
— Это другое. Ты молодая, у тебя много дел. А я старая, и память уже не та.
— Мам, возраст — это не приговор. Вот моя знакомая, тётя Валя, ей семьдесят пять, так она в социальных сетях сидит, внукам фотографии выкладывает. Всё сама освоила.
— Она, наверное, умная.
— Ты тоже умная. Просто нужно время и терпение.
Раиса Петровна посмотрела на дочь. Оксана была похожа на отца — те же тёмные глаза, те же волевые черты лица. Только вот характер у неё был другой — мягкий, терпеливый. Это она в мать пошла.
— Хорошо, — сказала Раиса Петровна. — Давай ещё раз попробуем. Но только ты не сердись, если у меня не получится.
— Не буду сердиться. Обещаю.
Они снова тренировались. Оксана звонила, мама отвечала. Потом мама звонила Оксане. Потом они пробовали писать сообщения, но это оказалось ещё сложнее, чем отвечать на звонки.
— Мам, а сообщения тебе пока не нужны. Главное — научиться разговаривать по телефону.
— Согласна. Но вот интересно — а как раньше люди без телефонов жили?
— Раньше семьи жили вместе. Бабушки, дедушки, дети, внуки — все в одном доме. А теперь каждый живёт отдельно.
— Да, — вздохнула Раиса Петровна. — Когда я была маленькая, мы с родителями, бабушкой и дедушкой жили в одной комнате. Тесно было, но не одиноко.
— Мам, а ты хочешь, чтобы мы жили вместе?
— Нет, дочка. У тебя своя жизнь должна быть. Просто иногда мне грустно одной.
— Так вызови кого-нибудь в гости. Соседок, подруг.
— Каких подруг? Они все или умерли, или переехали к детям в другие города. А соседки — они же чужие.
— Мам, а что если записаться в какой-нибудь кружок? Или в библиотеку ходить?
— В мои годы в кружки не записываются.
— Почему? Есть кружки для пожилых людей. Вязание, рисование, пение.
— Я не умею ни вязать, ни рисовать, ни петь.
— Так научишься. Как учишься пользоваться телефоном.
Раиса Петровна задумалась. Может, и правда стоит попробовать? Она всю жизнь работала бухгалтером, воспитывала дочь, вела хозяйство. Времени на хобби не было. А теперь времени много, да интересов нет.
— Хорошо, — сказала она. — Поищу что-нибудь подходящее. А пока давай лучше с телефоном разберёмся.
Оксана улыбнулась и обняла мать.
— Мам, а знаешь что? Давай я тебе свой старый телефон дам. Он попроще, кнопки больше. А этот заберу, он мне как запасной пригодится.
— Но ведь этот ты мне подарила.
— И новый тоже подарю. Главное, чтобы тебе удобно было.
— Спасибо, дочка. Ты у меня такая заботливая.
— Я тебя люблю, мам. И хочу, чтобы тебе было хорошо.
— Мне с тобой всегда хорошо. Даже когда мы ругаемся из-за телефона.
Они засмеялись. Оксана достала из сумки свой старый телефон — большой, с крупными кнопками и простым экраном. Раиса Петровна взяла его в руки, и он показался ей гораздо понятнее и дружелюбнее.
— Этот мне нравится больше, — сказала она. — Он как будто для меня создан.
— Вот и хорошо. Завтра я тебе все номера перенесу и покажу, как им пользоваться.
— Хорошо. А сейчас давай чай пить. Я пирог испекла.
— Какой пирог?
— Твой любимый, шарлотку. Помнишь, как в детстве просила?
— Помню, — Оксана улыбнулась. — Я и сейчас её люблю.
Они пошли на кухню. Раиса Петровна поставила чайник, достала пирог, нарезала его. Оксана смотрела, как мама накрывает на стол, и думала, что руки у неё всё такие же ловкие, когда дело касается домашних дел. А вот с техникой действительно трудно.
— Мам, а ты не расстраивайся, что телефон сразу не получается освоить. Это нормально.
— Знаешь, дочка, я иногда думаю — а нужно ли мне это? Может, лучше как раньше — письма писать, в гости ходить?
— Мам, время не повернёшь назад. Сейчас все пользуются телефонами. Да и мне спокойнее, когда я знаю, что могу с тобой связаться.
— Понимаю. Тогда буду учиться. Медленно, но верно.
— Вот и правильно. А я тебе помогу. Сколько потребуется — столько и будем учиться.
— Спасибо, дочка. Только не сердись на меня, если что-то не получается.
— Не буду. Обещаю.
Они пили чай, ели пирог и говорили о разном. Раиса Петровна рассказывала о том, что видела в новостях, Оксана — о работе и планах на выходные. Было тепло и уютно, как в детстве, когда они так же сидели на кухне и делились новостями.
А новый телефон лежал на столе в комнате и терпеливо ждал, когда к нему привыкнут. Он был готов служить верой и правдой, стоило только научиться с ним обращаться. И рано или поздно это обязательно произойдёт — потому что любовь между матерью и дочерью сильнее любых технических трудностей.