Меня зовут Лера, и я не та девушка, чье сердце трепещет от витрин с бриллиантами. Мое сердце стучит громче только в одном месте: отделе инструментов в строительном гипермаркете. Особенно сегодня.
В руках у меня – шедевр. Не бархатная шкатулка, а прочная картонная упаковка. Внутри – не жемчуг, а сталь, закаленная до синевы. И главное: они алые. Ярче спелого перца, насыщеннее спортивного Ferrari, дерзкие, словно это вызов вселенной. Красные бокорезы. Имя им – "Молния-Красный Коготь" (ну, или что-то в этом духе, я прочла название только мельком, меня гипнотизировал цвет).
"Лер, ты серьезно?" – мой друг Макс, которого я затащила за компанию (а по факту – чтобы таскал сумки), смотрит на меня как на инопланетянку. Он только что наблюдал, как я равнодушно прошла мимо блестящих сережек, а сейчас стою у кассы, прижимая к груди бокорезы, с лицом, сияющим ярче всех лампочек в этом магазине. – "Ты же как девушка... должна... ну... туфли? Платье? Что угодно, но не это!"
Я нежно поглаживаю упаковку. Пластмассовое окошко позволяет ощутить прохладу металла. "Максик, милый," – говорю я с придыханием, – "Посмотри на них! Чистые линии! Эргономичные рукоятки с противоскользящим покрытием! И этот красный! Это не просто цвет, это заявление. Это скорость. Это мощь. Это... совершенство режущей кромки!" Я почти поэтично взмахиваю рукой.
Продавец на кассе, суровый мужчина с татуировкой гаечного ключа на предплечье, вдруг улыбается. "Хороший выбор, девчонка. "Красный Коготь" – звери. Сам такими пользуюсь. Режут арматуру, как масло".
Моё сияние удваивается. Профессиональное признание! Макс нервно потирает переносицу.
Дорога домой – триумфальное шествие. Я не кладу бокорезы в пакет. Я несу их на виду, как трофей, как самого дорогого гостя. В автобусе я ловлю смешанные взгляды: кто-то недоумевает (девушка с кусачками?), кто-то ухмыляется, а пожилой мастер в заляпанной краской спецовке одобрительно кивает.
Дома – священнодействие. Я снимаю упаковку с благоговением. Вес! Баланс! Изумительный алый материал, покрывающий только рукоятки, оставляя режущие губы грозно блестящей сталью. Я опробую их на кусочке медного провода – ЩЕЛК! – чистейший срез, без заусенцев. Музыка!
"Мама, смотри, что Лера купила!" – кричит младшая сестренка, вбегая в комнату с моим новым маникюром (градиент "рубиновый закат"). Мама смотрит на блестящие ногти, потом на блестящие бокорезы в моей руке. На моем лице – блаженство.
"Доченька," – вздыхает мама, но в уголках губ дрожит смешинка, – "Помнится, на твое шестнадцатилетие ты попросила набор метчиков и плашек вместо серебряной цепочки... Ну что ж," – она берет в руки один бокорез, взвешивает, одобрительно цокает языком, – "Зато практично. И цвет... огненный. Тебе идет. Но маникюр не поцарапай!"
Я смеюсь, ловко перебрасывая "Красный Коготь" с руки на руку (осторожно, конечно!). На пальцах – рубиновый блеск лака. В руке – алый блеск стали. На душе – абсолютный восторг.
Бриллианты? Они вечны, говорят. Мои бокорезы – тоже. Но они еще и режут. Искрятся не холодным светом камней, а жаром хорошо сделанной вещи. И когда я сжимаю их рукоятки, я чувствую не ценник, а силу. Силу, заточенную до бритвенной остроты и одетую в самый дерзкий красный цвет на свете.
Лучшего украшения для моих рук (и души) я и представить не могу. Макс просто не понимает. Но продавец с гаечным ключом – понял сразу.
