4 февраля 1948 года Георгия Жукова назначили командующим Уральским военным округом. Это назначение, которое по сей день всеми без исключения историками считается продолжением опалы полководца Великой Отечественной, уходит корнями в 1941 год. Тогда Жуков позволил открыто не согласиться со стратегией Верховного главнокомандующего, Иосифа Сталина, в вопросе обороны Киева. В результате начальником Генштаба вместо Жукова был назначен Борис Шапошников, а строптивого военачальника отправили командовать Резервным фронтом. Это было понижение, но в этой должности он не задержался. За успешно проведённую Ельнинскую наступательную операцию, приказом товарища Сталина, Жуков был назначен командующим Ленинградским фронтом. Вообще, за всё время войны Георгий Константинович более сорока раз получал личную благодарность от Сталина. Маршал принимал парад Победы и подписывал бумаги о капитуляции Германии. Тем не менее, практически сразу после войны Жуков оказался в опале. Сначала он был сослан в Одесский военный округ, где сразу же объявил настоящую войну бандитам всех мастей, после чего отправился служить на Урал. Обустроившись в Свердловске, Жуков прекрасно понимал - каждый его шаг фиксируется, а информация о нём докладывается на верх. Поэтому вёл он себя крайне осторожно и дисциплинированно. Можно сказать, что жил аскетично, исключительно по уставу, не позволяя себе излишеств. Чаще всего ночевал прямо в рабочем кабинете на обычной казарменной раскладушке. В такой гнетущей атмосфере существенной компенсацией для маршала служило обожание простых свердловчан. Однажды, во время первомайского парада толпа вдруг задержалась возле трибуны, где стоял Георгий Константинович, и хором стала скандировать: «Жуков! Жуков!», чем ввела в ступор всё областное начальство, которое попросту не знало, как отреагировать на такое проявление любви к опальному маршалу.
Поздним вечером 7 января 1950 года жительница посёлка Большой Исток, работавшая уборщицей в аэропорту Кольцово, шла на работу. Путь лежал через заснеженное поле. Увидев неподалёку груду дымящихся, искорёженных обломков она бегом направилась прямиком на командный пункт и сообщила дежурному о страшной находке. На место трагедии в экстренном порядке выехала группа из трёх человек – дежурный начальник аэропорта, врач из медпункта и оперативный дежурный воинской части. В те времена в Кольцово ещё не было специальной аварийно-спасательной службы, а прибывшие на место катастрофы дежурные работники сразу же поняли - оказывать помощь некому. Слухи о том, что на борту разбившегося самолёта были хоккеисты команды ВВС распространились по округе довольно быстро. Рано утром на место катастрофы прибыла специальная бригада, которая увидела страшную картину. Всё было перемешано с землёй, тела насквозь прошиты металлом. Из-под груды обгоревшего железа блеснул новенький майорский погон Бориса Бочарникова. Он только что получил звание и был единственным, кто в дорогу надел китель. В тяжелейших условиях, в трескучий мороз, рабочим спецбригады предстояло разобрать обломки и организовать отправку останков погибших в грузовой ангар, который располагался неподалёку от аэровокзала. А если ещё учесть, что к вечеру восьмого января термометр показывал -44 градуса, то можно себе представить, насколько было сложно этой бригаде выполнять поставленную перед ними задачу. К ангару, для опознания съезжались родители, жёны. Из Москвы приехали армейцы ЦДКА – Анатолий Тарасов (его младший брат Юрий был в числе погибших), Михаил Орехов и Владимир Никаноров. Юрию Тарасову металлическим обломком срезало половину головы, и лишь по лицевому фрагменту его опознали. Можно назвать это большой удачей, ведь было что захоронить. Увидев, останки младшего брата, Анатолий Тарасов словно окаменел, и стал терять сознание. Благо, рядом находились товарищи по команде. Вместе с дежурными врачами они поспешили на помощь Тарасову, подхватив его под руки. По словам Виктора Шувалова, не полетевшего с командой в Челябинск, его родители, узнавшие о трагедии, испытали настоящий ужас. Даже получив телеграмму от сына, они не поверили в то, что это он им её отправил. Пока не увидели его на перроне челябинского вокзала, пока не ощупали сына руками – не верили! И в этом не было ничего удивительного. Официальных сообщений никто так и не дождался, а имена погибших открыто не назывались. Утром восьмого января в кабинете командующего Уральским военным округом Георгия Константиновича Жукова зазвонил телефон. На проводе был начальник штаба округа, генерал-лейтенант Лев Сквирский. Маршал Жуков выслушал доклад довольно сдержанно, после чего отдал соответствующие распоряжения: «Это большая потеря для нашего спорта, а для родных и близких – невосполнимая утрата. Не забывайте, товарищ генерал, что самолёт разбился на территории нашего округа, и мы с вами должны сделать всё, чтобы проводить ребят в последний путь так, как они этого заслуживают». По распоряжению Жукова, решение всех вопросов, связанных с похоронами, было возложено на начальника физподготовки округа Н.К.Алавира и начальника окружного Дома офицеров Н.Е.Филоненко. Все траурные мероприятия планировались в атмосфере строжайшей секретности, но в небольших посёлках любая новость распространяется мгновенно. Никакая конспирация, и никакие грозные запреты не могли сохранить случившееся в тайне. Да и почти всё взрослое население посёлка оказалось в эти дни задействовано в организации похорон. Так что, в Кольцово эта авиакатастрофа ни для кого не являлась секретом.
Все жители небольшого посёлка вышли проводить в последний путь погибших хоккеистов команды ВВС. Мороз усиливался, но даже несмотря на суровую погоду желающих проститься со знаменитыми спортсменами заметно прибавлялось. Люди съезжались отовсюду. Среди провожающих были хоккеисты ЦДКА, приехавшие на матч против местных динамовцев. Огромное количество венков от различных организаций невозможно было разместить в траурном зале. Под скорбные звуки духового оркестра из помещения клуба вынесли первый гроб и установили его на машину, рядом аккуратно уложили несколько венков и грузовик медленно двинулся в сторону кладбища. Огромная вереница из восемнадцати машин и идущими за ними людей протянулась на полтора километра. На самом краю кладбища была вырыта огромная могила. Грузовые машины останавливались посреди дороги, откуда гробы к могиле несли на руках. Траурный митинг открывали официальные лица из штаба Уральского военного округа, а завершал церемонию почётный караул, двенадцатью залпами отдавший воинские почести погибшим. После чего людей попросили не спеша подойти к могиле и бросить горсть земли. Конечно, при таком скоплении народа, это могло привести к давке, но к счастью всё обошлось. Если только не считать обмороженные пальцы у нескольких музыкантов, и прихваченные морозом носы и уши почётного караула. Последний из провожающих бросил свою горсть земли, и солдаты зарыли могилу. Поверх холма уложили венки и под звуки прощального марша мимо могилы, промаршировал почётный караул. На этом траурные мероприятия завершились. Разбираться в причинах трагедии в Кольцово направилась государственная комиссия, которая в итоге посчитала, что губительную роль сыграли незначительные просчёты экипажа, усугубившиеся сложными погодными условиями. Через 42 года на месте захоронения хоккеистов команды ВВС торжественно открыли мемориал. Среди почётных гостей были родственники погибших, и сотрудница аэропорта Кольцово – Ольга Баталова – радиооператор, осуществлявшая в трагический день связь с разбившимся самолётом. После небольшого вступления, в котором гостям напомнили историю создания и славный путь хоккейной команды «ВВС», Анатолий Владимирович Тарасов бережно положил свой букет на камень с фамилией погибшего в авиакатастрофе младшего брата, долго стоял возле него тяжело опираясь на костыли. А сестра Василия Володина – Тамара Михайловна, подойдя к надгробью с фамилией брата, сквозь слёзы произнесла: «Наконец-то, Вася, и у тебя теперь есть своя могила».
В публикации использовались материалы Сергея Гущина
Владимир Набоков