Несмотря на то что большинство историков сходится во мнении, что перед лицом смерти все члены семьи Николая II проявили большое хладнокровие (особенно в последние недели заточения в Екатеринбурге), до нас дошли свидетельства о том, что как минимум одна дочь Николая II очень сильно страдала в заточении и не смогла скрыть своего душевного смятения ни от тюремщиков, ни от других свидетелей.
Но о какой дочери императора здесь идет речь?
Я приведу здесь три свидетельства очевидцев, прочитав которые вы все поймете.
1. Первое свидетельство.
В октябре 1921 года князь Феликс Юсупов встретился в Париже с бывшим преподавателем детей Николая II Пьером Жильяром.
Пьер Жильяр находился с царской семьей в Тобольской ссылке (но, в Дом Ипатьева его уже не пустили) и после того, как в Екатеринбург вошли белые войска, он очень плотно общался со следователями Колчака, которые расследовали убийство царской семьи.
По итогам о разговора с Пьером Жильяром Феликс Юсупов 13 октября 1921 года написал своей теще, родной сестре Николая II, Великой княгине Ксении Александровне, взволнованное письмо, в котором были такие строки:
Дорогая мамаша,
Только что от нас ушёл Gillard и мы всецело находимся под ужасным, кошмарным впечатлением того, что он рассказывал.
(...)
Gillard рассказывал, что все, кроме О. Н. до самой последней минуты были совершенно спокойны, что сила Духа и Веры настолько была в них сильна, что Они были ко всему готовы и смиренно переносили все испытания. Ужасно тяжело обо всём этом писать.
Таким образом, получается, что Пьер Жильяр рассказал Феликсу Юсупову о том, что О.Н. - старшая дочь Николая II Великая Княжна Ольга Николаевна, в какой-то степени (непонятной в этом сообщении) потеряла присутствие духа.
2. Второе свидетельство.
Так вспоминали Ольгу Николаевну бывшие охранники Ипатьевского Дома:
Она была худая, бледная и выглядела больной. Она редко ходила на прогулки в сад и проводила большую часть времени рядом с братом.
Наконец, третье свидетельство, которое многое (но все-таки не все!) объясняет:
3. Третье свидетельство.
Фрейлина императрицы Александры Фёдоровны - София Буксгевден (она тоже была в Тобольской ссылке, и ее, также как и Пьера Жильяра, не пустили в дом Ипатьева) в своей книге "Венценосная мученица" так описала душевное состояние Ольги Николаевны в последние месяцы ее жизни:
Ольга Николаевна также сильно переменилась. Тревоги, и волнение из-за отсутствия родителей, и та ответственность, которая легла на нее, когда она осталась главой дома, чтобы ухаживать за больным братом, произвели перемену в нежной красивой двадцатидвухлетней девушке, превратив ее в увядшую и печальную женщину средних лет. Она была единственной из царевен, которая остро осознавала ту опасность, в которой находились ее родители.
Итак, в отличие от своих сестер и младшего брата, Ольга Николаевна прекрасно понимала, какой ужасный конец уготован им всем в самом недалеком будущем.
Понимала и безмерно страдала от этого!
Очень похоже, что эти переживания вылились у старшей дочери Николая II в какое-то нервное расстройство, о котором Пьер Жильяр впоследствии рассказал Феликсу Юсупову.
Кстати, в том же письме к Великой княгине Ксении Александровне от 13 октября 1921 года Феликс Юсупов просил ее принять Пьера Жильяра для того, чтобы он смог рассказать ей то, что нельзя доверять бумаге.
По этой причине никаких других подробностей о душевном состоянии Ольги Николаевны мы не знаем.
Ольга Николаевна была самой одаренной из пятерых детей Николая II и Александры Фёдоровны. Она очень любила читать, писала стихи, с легкостью рассуждала на любые философские темы. Учеба вообще давалась ей легко.
Кроме того, Ольга была очень отзывчивой и доброй.
И такой ужасный конец...
Очень жаль ее...