"Там все разговоры про болезни, страх и песнию, а мне хотелось о море и спокойствии"
Иногда на пути попадаются люди, от которых потом ещё долго тепло в груди. Это одна из тех историй.
Привет, это Таня. Я была в маленьком прибрежном городке на Эгейском побережье — таком, где по утрам слышно, как с моря возвращаются лодки, и воздух пахнет одновременно солью и выпечкой. Я пришла в кафе за углом, просто позавтракать. И там она сидела. Женщина лет, наверное, шестидесяти пяти - семидесяти. В длинной юбке, с косынкой, чашкой чая и — с таким спокойствием, будто она здесь всю жизнь.
Она сама заговорила. “Ты русская?” — “Да.” — “Я тоже. Только теперь вроде уже и не совсем.” И рассмеялась.
Её зовут Нина Ивановна. Когда-то жила в Воронеже, работала учительницей, потом бухгалтером. Говорит: “Пенсия у меня обычная. Но квартиру продала — а тут хватает”. Она живёт в Турции уже третий год. Не по туристической визе, а по ВНЖ — сняла скромную квартиру с видом на лимонное дерево. Учит язык, покупает овощи на рынке, и, как она сама сказала, “первый раз в жизни чувствует, что живёт в своём ритме”.
“Знаешь, я ведь не из тех, кто в молодости мечтал уехать. Я просто в какой-то момент поняла: дома мне стало тесно. Не физически, а внутри. Все разговоры — про болезни, про цены, про страх. А я захотела про свет. Про чай. Про море.”
Она рассказала, что поначалу было страшно — одна, с рюкзаком, в чужой стране. Первую зиму мёрзла, потому что не знала, что в Турции в домах нет центрального отопления. Спала под тремя одеялами и дружила с печкой. Потом — научилась. Нашла своих людей. Поняла, где выгодно покупать продукты, где лучшие томаты, как здороваться с соседями.
“Я раньше всё копила — и вещи, и тревогу. А теперь — ничего не держу. Только чай, книги, и тёплые тапки.”
Мы пили чай вместе почти час. Потом она пошла на рынок. А я — на пляж. Но что-то в этой встрече оставило во мне ощущение тишины. Не пустоты, а той, что внутри — когда ничего не мешает просто быть.