Сижу сейчас на кухне, пью чай с печеньем, дети спят. Димка разбросал по столу свои рисунки — опять танки нарисовал, мальчишка растет. Лида книжку на подушке забыла, закладку на сто двадцатой странице. Умница моя. И думаю — надо же, как жизнь поворачивается. Если бы мне лет десять назад кто сказал, что буду благодарна судьбе за развод, да еще с таким скандалом, не поверила бы.
А началось все с лука. Помню, стою на кухне, режу этот проклятый лук, слезы рекой, а сама не понимаю — от лука плачу или от жизни. Игорь с работы пришел мрачнее тучи, сел за стол, даже не поздоровался толком.
— Живут же люди без детей, — бросил он так, будто про погоду говорил.
Я лук со стола смахнула прямо на сковородку, руки тряслись.
— Живут, — говорю. — Только мы с тобой не живем. Мы существуем.
Он промолчал. После ужина сидели перед телевизором, какую-то ерунду показывали. Я к нему прижалась, голову на плечо положила.
— Игорь, — говорю, — давай из детдома возьмем кого-нибудь. Мальчика или девочку. Не важно. Главное — чтобы наш стал.
Он долго молчал. Я даже подумала — заснул что ли? Потом почувствовала, как он подбородком по моей макушке потерся.
— Ладно, — сказал тихо. — Попробуем.
Лиду выбрали сами. Точнее, она нас выбрала. Стояла в сторонке, пока другие дети вокруг нас крутились, показывали себя. А эта просто смотрела. Серьезно так смотрела, будто взрослая. Худенькая, с большими карими глазами, волосы в косички заплетены — аккуратные, короткие. Воспитательница говорит: — Лида у нас тихая, спокойная. Хорошо учится. Только немного замкнутая.
— А почему она в детдоме? — спросила я.
— Мать лишили родительских прав. Пила. Отца не было изначально.
Подошла я к девочке, присела рядом.
— Лида, хочешь с нами жить?
Она посмотрела на меня, потом на Игоря, снова на меня.
— А вы меня обратно не отдадите?
Сердце сжалось. Сколько же боли в этих детских глазах.
— Никогда, — сказала я. — Если захочешь с нами жить, ты станешь нашей дочкой. Навсегда.
Она кивнула. Серьезно так кивнула, как будто договор подписала.
Лида вписалась в нашу жизнь удивительно легко. Будто всегда с нами была. Быстро стала звать меня мамой, к Игорю поначалу относилась настороженно, но потом и его папой называть стала. Я ее наряжала, игрушки покупала, книжки. Она все это принимала спокойно, без восторгов, но видно было — довольна.
Когда Лида во второй класс пошла, случилось горе. Брат Игоря с женой на трассе разбились. Остался их четырехлетний сын Димка. Бабушка отказалась — говорит, старая я, что я могу дать ребенку? Пришлось нам брать.
Вот тут-то и началось. Квартира двухкомнатная, а нас стало четверо. Расходы выросли в разы. Игорь на подработку устроился, чтобы деньги копить на жилье побольше. Домой поздно приходил, усталый, замученный. Поужинает — и сразу спать. Разговаривать сил не оставалось.
А у меня забот прибавилось. Лида хоть и самостоятельная, но все равно ребенок. Димка после смерти родителей долго не мог успокоиться, по ночам плакал, звал маму. Я с ним возилась, успокаивала, сказки читала. Днем на работе как зомби ходила.
Помню, в одни выходные говорю Игорю:
— Может, на море съездим? Дети никогда моря не видели.
И тут его прорвало. Как будто все, что накопилось, выплеснул разом.
— Надоело мне все! — заорал он. — Работаю как каторжный! На море деньги потратим — никогда квартиру не купим! Живем как селедки в банке! Может, ты еще полгорода к нам переселишь?
Я растерялась. Никогда он так не кричал.
— Я просто предложила, — говорю. — Не хочешь — не поедем.
— Своего ребенка повез бы, да? — не унимался он. — Своего бы на море отвез!
— Игорь, что ты говоришь? Это же наши дети.
— Наши? — он как-то странно засмеялся. — У меня скоро будет свой ребенок. Свой, понимаешь?
Я его не сразу поняла. А когда поняла, то словно током ударило.
— Какой ребенок? У кого?
Он покраснел, отвернулся.
— У Светы. Она беременна. Мы... мы уже давно встречаемся.
Дальше помню как в тумане. Кричали мы долго. Дети проснулись, испугались. Лида Димку в комнату увела, дверь закрыла. Умница. Всегда была не по годам взрослая.
Я чемодан собрала, постель на диване постелила.
— Спи здесь, — сказала. — Завтра съезжай.
— Аня, давай поговорим...
— Не о чем разговаривать. Уходи к своей Свете. К своему ребенку.
Но он не стал до утра ждать. Взял чемодан и ушел. Я за ним крикнула:
— Не смей больше появляться!
Замок щелкнул. Все. Десять лет жизни закончились.
Началась другая жизнь. Трудная. Денег катастрофически не хватало. Одна зарплата на троих — это вам не шутки. Считала каждую копейку. В магазине стою, смотрю на цены и думаю — взять или не взять? Детям объясняла: — Сейчас трудное время, потерпим немного.
Они понимали. Лида даже перестала просить новые книжки, в библиотеку ходила. Димка игрушки не требовал. Хорошие дети попались. Не по крови, а по сердцу родные.
По ночам лежала и думала — как дальше жить? Одной детей растить? Тяжело. Но альтернативы не было. Игорь документы на развод подал. Торопился — до рождения ребенка хотел освободиться, с новой женой расписаться.
Время шло. Боль притупилась. Дети отвлекали. Лида в школе хорошо училась, Димка в первый класс пошел. Адаптировался постепенно, друзей нашел. Рисовать начал — способности проявились. Часами с карандашами сидел, машинки всякие рисовал, танки, самолеты.
Иногда думала — а вдруг Игорь вернется? И хотела этого, и боялась. Понимала — простить не смогу. Предательство оно и есть предательство.
Хотя постепенно злость прошла. Другая женщина дала ему то, что я дать не могла. Своего ребенка. Я тоже мечтала об этом. Хотела почувствовать, как внутри жизнь растет. Имя выбирать, приданое покупать. Не судьба.
Прошло полгода. Весна пришла ранняя, теплая. Решила как-то пешком с работы домой пройтись. Через парк дорога короче, да и воздухом подышать хотелось. Иду, любуюсь зеленью первой, думаю — жизнь налаживается потихоньку. Мне всего двадцать девять, впереди еще все. Может, и счастье свое встречу.
Дошла до скамейки, где обычно мамаши с колясками сидят. Смотрю — мужчина какой-то коляску качает. Не плавно, а рывками, нервно. Ребенок не плачет, наверное, спит. А мужчина сидит, в одну точку смотрит. Лицо измученное, глаза красные.
Хотела пройти мимо, но что-то остановило. Пригляделась — и сердце упало. Игорь. Постарел, осунулся, но узнаю.
— Игорь? — позвала тихо.
Он поднял голову, не сразу узнал. Потом вскочил резко, коляску отпустил.
— Аня... Домой идешь?
— Иду, — говорю. — А ты что тут?
Он на коляску кивнул.
— Сын мой. Артем. Только на улице засыпает. Дома кричит постоянно.
Я к коляске подошла, посмотрела на ребенка. Большой мальчик, лет пяти на вид, а лежит в коляске. Ноги длинные, до земли почти достают. Сразу поняла — что-то не так.
— А жена где? — спросила.
— Дома. Не любит с ним гулять. Говорит, люди смотрят.
Игорь устало по лицу рукой провел.
— Я так мечтал о своем ребенке, Аня. А Артем... он особенный. Никогда обычным не будет.
Мне захотелось уйти. Побыстрее. Не видеть этой боли в его глазах. Не слушать про его проблемы.
— Мне пора, — сказала. — Дети ждут.
— Понимаю. Как они, кстати?
— Хорошо. Лида отличница, Димка рисует здорово.
— Молодцы, — сказал он грустно. — Передай им привет.
Я кивнула и пошла. Быстро, не оглядываясь. А в голове крутилось — получил, что хотел. Своего ребенка. Только не такого, как мечтал.
Злорадства не было. Была жалость. К ребенку — точно. К Игорю — не знаю. Может, немного.
Дома рассказывать ничего не стала. Зачем детям знать? Они Игоря отцом не считают. Димка вообще его почти не помнит, был маленький. Лида помнит, но не скучает.
Готовила ужин и думала — а ведь мне повезло. Дети здоровые, умные, талантливые. Лида книжки читает запоем, умница растет. Димка художником, может, станет — способности есть. Что еще нужно для счастья?
Лето прошло спокойно. Лида в лагерь ездила, Димка в садиковской группе время проводил. Я на работе, дома — с детьми. Привычная жизнь наладилась.
А осенью случилось то, чего не ожидала. Прихожу с работы, еще дверь не открыла, а уже слышу крик. Детский крик, громкий, истошный. Открываю дверь — картина.
Лида на руках большого мальчика держит, он орет. Димка вокруг них скачет, игрушки показывает, рожицы строит. Пытается отвлечь.
— Что происходит? — спрашиваю.
— Мама! — Лида обрадовалась. — Он есть, наверное, хочет!
Тут из туалета выходит Игорь. Помятый, растерянный.
— Прости, Аня. Мы из поликлиники шли, Артем описался. Я не знал, что делать. Зашли переодеть.
Я мальчика у Лиды взяла. Удивилась — легкий какой. На моих руках он сразу замолчал. Стал меня разглядывать внимательно.
— Что врачи говорят? — спросила я.
— Что с ним заниматься надо. Постоянно. Света не выдерживает. Хочет в интернат отдать.
— А ты?
— Я не знаю. Работать надо, деньги зарабатывать. А он внимания требует круглосуточно.
Посмотрела я на Игоря. Усталый, замученный. Не тот мужчина, которого я когда-то любила. Или тот, но жизнь его сломала.
— Иди, — сказала. — Забирай сына и иди.
Он взял Артема, мальчик снова заплакал. Одели его кое-как и ушли.
Дети смотрели на меня вопросительно.
— Мама, — спросила Лида, — он наш брат?
— Нет, — сказала я четко. — Он сын твоего бывшего папы. Но не наш.
Лида кивнула. Поняла.
Прошло еще полгода. Перед Новым годом встретила в магазине мать Игоря. Татьяна Михайловна обрадовалась, как родной.
— Анечка! Как дела? Хорошо выглядишь!
Поговорили о том, о сем. Потом она говорит:
— А Игорь, знаешь, в Германию уехал. Работать. Давно ему предлагали, а он все тянул.
— А жена? Ребенок?
— Света его бросила. Мальчика в интернат отдала. Говорит, не выдерживает. А Игорь... он не смог. Уехал.
Я молчала. Что тут скажешь?
— Наверное, так лучше, — добавила Татьяна Михайловна. — Ребенок в интернате профессиональный уход получит. А Игорь себя в порядок приведет.
Домой ехала и думала — как все сложилось. Игорь так мечтал о своем ребенке. Получил. Но не того, которого хотел. И не выдержал.
А я хотела детей — и получила. Не своих, но родных. Здоровых, умных, хороших. Может, так и должно было быть?
Сейчас, когда время прошло, я понимаю — все к лучшему. Если бы Игорь не ушел, не было бы у меня моих детей. Лида сейчас в девятом классе, отличница, на золотую медаль учится. Хочет врачом стать. Димка в шестом, художественную школу закончил, теперь в художественный колледж поступать планирует.
Они выросли хорошими людьми. Добрыми, отзывчивыми. Лида младших в школе опекает, Димка соседскому дедушке продукты носит. Воспитание сказывается.
А Игорь... не знаю, как у него дела. Может, и к лучшему, что уехал. Новую жизнь начал. Хотя жалко Артема. Ребенок не виноват, что таким родился.
Но я не жалею ни о чем. Жизнь — штука непредсказуемая. То, что кажется концом света, может обернуться началом чего-то хорошего. А то, о чем мечтаешь, принести одни страдания.
Главное — не сдаваться. И верить, что все будет хорошо. У меня получилось. Значит, и у других получится.
Допиваю чай, собираю со стола крошки. Завтра новый день. Лида к экзаменам готовится, Димка новую картину рисует. Жизнь продолжается. И она прекрасна.
_ _ _
А как Вы справлялись с трудными периодами в жизни? Что помогало не сдаваться? Поделитесь в комментариях — Ваши истории могут кому-то помочь.
Буду рада Вашей подписке!!!