Дмитрий не понимал, что происходит. Он точно знал, что не делал таких назначений пациенту, и точно знал, что в принципе не мог бы такого назначить даже во сне. «Дмитрий Михайлович, может быть вы устали, а? Может пора просто отдохнуть?
Мы все понимаем, ведь вы один воспитываете ребенка». Андрей Сергеевич, да при чём тут отдых? Вы сами верите в то, что я мог это написать? Мы же не первый год работаем вместе. Не верю, поэтому и не устраиваю скандалов. Я знаю вас как прекрасного врача, и для меня всё это тоже непонятно. Но не хочу, чтобы это как-то всплыло. С пациентом, к счастью, сейчас уже всё хорошо, но вам я всё-таки предлагаю съездить куда-нибудь в отпуск.
Но… Никаких «но», Дмитрий Михайлович, вы когда в последний раз отдыхали? Ну, даже если не брать в расчет вас… Сына, вы когда возили куда-нибудь в последний раз? Давно. Но уходить в отпуск, не разобравшись, как все это могло произойти, я не готов… Дело ваше, у вас пять дней, с понедельника вы в отпуске, правда, только на три недели.
Больше, к сожалению, не могу. Андрей Сергеевич вышел из-за стола. — Послушай, я же знаю тебя, Спелёнок, и не верю, что ты мог это написать, но если мы поднимем шум и не найдём концов, мне придётся тебя уволить, ты это понимаешь? Дмитрий вздохнул. Андрей Сергеевич был другом его отца, и поэтому отношения у них были хорошие.
— Да понимаю я, но всё же попытаюсь хоть в чём-то разобраться. Я осторожно. — Хорошо, Дим, иди. И Пашке привет. Как он там, растёт? А то ещё немного и меня догонят. Андрей Сергеевич рассмеялся. — Ну это ты загнул. Шестилетнему пацанёнку до двухметрового дядьки далековато. Дмитрий вышел, зашёл в свой кабинет, взял портфель, осмотрелся.
Когда, интересно, могли появиться новые слова в истории болезни? Да никогда. Он сам лично всегда отдает историю болезни медсестре после того, как сделает назначение. Она кладет их в сейф, а уже потом расписывает назначение по палатам. Софье Олеговне он верил даже больше, чем себе. Она была здесь задолго до его появления, и ни одна муха не могла пролететь, чтобы не быть учтенной Софьей Олеговной.
Да, истории болезни лежали у него, чаще всего ночью, но кабинет-то был закрыт, просто какая-то мистика. Он даже головой тряхнул, посмотрел на время, время, заторопился. Ниня и его соседки через час на работу, а у нее Пашка. Да и вообще, если бы не Нина, которая сама предложила свою помощь, то как бы он со всем справлялся.
Дима просто не представлял. Мало того, что она часто оставалась с сыном, вернее забирала его к себе, так еще и готовила им иногда. Когда ей было не на работу и было свободное время. Ох, как же они с Пашкой любили такие дни, у них и первый, и второй, и компот. Дима, конечно, готовил, но куда ему до Нины?
Отец его давно говорил. — Не понимаю, что тебе не так? Нина — прекрасная молодая женщина, красивая, хозяйственная, к Пашке замечательно относятся, а тебе все не так. — Пап, ты о чем? Я вообще никогда не рассмотрел Нину в этом плане. Ты правильно сказал, она красивая, молодая, а я-то не совсем, да к тому же с ребенком. Ну и дурак, при всем еще и слепой дурак.
Дмитрий не обращал внимания на слова отца. Ему, конечно же, хотелось, чтобы у единственного сына и внука было все в порядке, хоть когда-нибудь. Пашке-то было всего два, когда не стала его мамой. Нельзя сказать, чтобы к тому времени у Димы и жены сохранились горячие отношения, ведь детей она не хотела и родила только потому, что Дима настаивал. Пашка ее интересовала очень мало. Света разбилась на машине, возвращаясь от подруги, в общем-то не справилась с управлением, а Паша как будто и не помнила ее.
Первые пару недель еще спрашивал, потом перестал. Нина была рядом сразу, и на похоронах, да и вообще. Дима как будто потерялся тогда немного. Понимал, что нужно будет уйти с работы, чтобы с сыном сидеть.
Но тут вмешались отец и Нина. — Сын, я побуду у тебя пару месяцев, ну и потом приезжать буду. И Нина, вот говорит, тоже поможет. А там в сад отдашь. Ну как же ты без работы-то? К себе Пашку взять, к сожалению, не могу, но пусть подрастает. И Дима остался работать. Он любил работу. Любил видеть радость в глазах пациентов, когда он сообщал им, что операция прошла успешно.
И теперь все дело за вами. Прошло уже четыре года. Они все вместе прекрасно справлялись. Папа три-четыре раза в год увозил внука к себе в поселок, где купил большой дом, когда перестал работать. Иногда на пару недель, иногда на месяц. Пашка приезжал оттуда полный впечатлений, но соскучившийся по цивилизации.
Дима сразу по запаху в подъезде понял, что Нина у них что-то готовит. Он не ошибся, к ним и вылетел Пашка, потом вышла Нина. — Ниночка, совсем мы тебя замучили, тебе же на работу сегодня. Она улыбнулась. — А вот и не угадал, я с сегодняшнего дня в отпуске. — Надо же, и я в отпуске с понедельника.
Дима и сам не понял, как у него вырвалось. — А давайте съездим куда-нибудь вместе, вот хоть к отцу, у него там такие места. — Да. Нина покрасняла, кивнула. — А что, можно съездить, ну, в этот ужин идти? — Ну нет, Нин, мы тебя не отпустим, давай-ка с нами. Пашка давно убежал играть, а взрослые пили кофе. — Дим, ты как будто расстроен чем-то.
Да есть немного. Он посмотрел на нее. На работе какая-то ерунда. И рассказал все, что случилось. Нина задумалась. — Ну, если ты уверен, что такого не писал, то нужно искать того, кто мог написать. — Да никто же. — Погоди, ну ты не писал? — Нет. — Но написано? — Да. — А вывод? Дима посмотрел на нее изумленно.
Ну ведь правда же? — Все равно. — Даже если невозможно, то кто-то же написал? — Ну как? Нина улыбнулась. — Дим, ты в больнице со всеми ладишь? — Ну, может быть, не мужчины, а женщины. Дима рассмеялся, а потом перестал смеяться. — Погоди, погоди. Ну, есть, допустим, Алла Геннадьевна. Не знаю, правда, кто ее вообще в доктора пустил, но она никак не могла пробраться в мой кабинет.
— Дима, у тебя же голова есть, вот и думай. Дима думал. Но никак. И так прикидывал. Эдак. Накануне отпуска заехал в больницу, чтобы забрать кое-какие вещи из кабинета. Они втроем собирались к отцу на две недели. И было такое ощущение, что папа рад больше всех.
Дима даже понимал, почему. Он даже не смог его разуверить, ведь отец решил, что у сына все наладилось с Ниной, и был тому несказанно рад. Пашка был с ним. Он очень любил бывать в больнице. Всегда повторял, что когда вырастет, то обязательно станет врачом. Таким же, как папа и дедушка, да даже лучше. Мужчины, конечно, гордились его высказываниями и свято верили в то, что именно так и будет.
«Пап, смотри, что я нашел! Красивенький такой!» Дима оторвался от бумаг. Хотелось проверить последнее назначение пациентом, чтобы не получилось, как в тот раз. На ладошке Паши лежал кулон, странный, красивый, но не женский. И где-то он его уже видел, причем не так давно.
Дай-ка посмотрю. Он взял большой кулон. И что-то завертелось в голове, что-то такое простое, что он никак не мог ухватить. Кулон лежал под креслом, почти рядом с ножкой. А это кресло привезли всего ничего пару недель назад. Сбоку на кулоне оказалась маленькая кнопочка. Дима осторожно нажал и замер.
Ну конечно, внутри сделан маленький кинжал, как часть кулона. И кулон этот он видел у их сантехника, Ромки. Тот пришёл к ним после ранения в горячей точке, лечился, а потом так и остался. Неплохой парень, только наивный, никак ему на женщин не везло. Был женат уже три раза, и всё как-то недолго.
И кулон этот Роман сам ему показывал, говорил, что привёз оттуда. Непонятно, что Роман делал в его кабинете летом без него. И явно написать назначение он точно не мог, но что всё это как-то связано, Дима уже не сомневался. — Паш, включу тебе телевизор, посидишь один, мне к главному нужно.
— Ладно, но только мультики. Пашка устроился в большом кресле и пододвинул к себе вазочку с конфетами. Дима только головой покачал. Умеет его сын хорошо себя чувствовать абсолютно в любой ситуации. — Андрей Сергеевич, можно? — Да, Дмитрий Михайлович, входите. Ну что, отдыхать? — Да, вот только спросить хочу. А у нашего сантехника Романа есть ключи от кабинетов?
Конечно, по правилам положено. — А сейчас он чем занят, ремонтирует что? — И думать нечего, я вообще не понимаю, за что ему деньги летом платить, бездельничает, а еще и Аллу Геннадьевну обхаживает. Дима сморщил лоб, потом посмотрел на главного. — Андрей Сергеевич, а пойдемте со мной. Хочу кое-что прояснить, но так, чтобы вы слышали.
— Вот как. Интрига. Ну, пойдем, пройдемся. Далеко идти-то? — Да нет, на первый этаж. Они вошли в подсобку. Ромка вскочил, спрятал бутерброд. — Здравствуй, Роман. — Здрасте. — Дима достал кулон. — Твое? — О, мое, а я обыскался. Роман протянул руку, но Дима свою убрал.
Скажи, как твой кулон оказался у меня в кабинете? Роман подавился. Потом виновато посмотрел на доктора. — Да, блин, понимаете, хотели с Аллой побыть наедине, а только ваш кабинет был пустой. — Да нет, мы ничем таким не занимались, вы не думайте. — И чья идея была пойти в мой кабинет? — Не, ну это уже слишком, и не буду я на женщину наговаривать.
Рома опустил голову. — Роман, последний вопрос. Ты оставлял Аллу там одну? — Ну да. Она попросила принести ее телефон. Держи свой кулон. Они вышли из подсобки. Андрей Сергеевич протянул. А я думаю, что это Алла все спрашивает, будешь ли ты работать, и кому достанется твое отделение.
Что же вы с ней не поделили-то, а? — А все, Андрей Сергеевич, даже не знаю, кто вообще ее допустил до лечения людей. Вы хоть читали, что она назначает пациентам, а как разговаривать с ними, как будто мы в прошлом веке, а она — царица всея Руси. Андрей Сергеевич усмехнулся. — Я-то знаю, кто, и думаю, эту волосатую лапу мы подрежем.
Это же уголовное дело вообще-то. Так что, Дим, ты вроде в отпуск собрался, вот поезжай. Вернешься — и со свежими селенками людей что быть. Дима забрал Пашку и поехал домой. А вечером погрузили вещи и двинулись к отцу. Ехать нужно было почти всю ночь. Решили, что Пашке будет прекрасно спаться на заднем сиденье.
— Нин, ну давай поговорим, что ли? Столько лет рядом живем, а ничего толком друг про друга не знаем. Ты сама откуда? Она какое-то время смотрела на него, потом рассмеялась. Дима удивленно глянул на нее. — Ты чего? Ты что, реально меня не помнишь? Он поднял брови вверх. — А должен? — А то!
Мне тогда пять лет было, а тебе пятнадцать, и я постоянно писал о тебе любовные послания, а ты меня когда видел, дергал легонько за косичку и говорил «расти, малявка, потом посмотрим». Дима остановил машину и изумленно посмотрел на нее. — Будь не может, это была ты? Но мы же тогда жили вообще в другом районе. — Ну да, я, когда сюда переехала и увидела тебя, подумала.
Вот и все, приплыли, скажешь, что я за тобой специально. Всю дорогу Дима думал. Странная штука, жизнь. Он посматривал на Нину, которая спала, положив голову на подголовник. Такая красивая, вот прям какой-то очень нежной красотой. Отец встретил их у ворот.
Ну, наконец-то! Уж все глаза проглядел. — Пап, я бы позвонил, если бы ты уснул. — Ну, как я могу уснуть? Сын едет внук и… Он хитро посмотрел на Нину. И такая красивая женщина! Нина тут же залилась краской, а Дима вдруг ее приобнял. — Да, пап, тут ты прав. Нина очень красивая.
Она отмахнулась. — Да ну вас, сговорились, что ли? Пашка проснулся и пулей вылетел из машины. «Деда!» Михаил поднял внука на руки. «Ну, привет, Пашка!» «Привет! А мы Нину привезли, ей тоже нужно отдохнуть. Только я не понимаю, если ей нужно отдохнуть от нас, как же она отдохнет, если мы все тут?» Взрослые рассмеялись и стали выгружать вещи.
Две недели пролетели, как один день. Пора было закругляться с отдыхом. Нина и Паша ушли на реку купаться, а Дима с отцом собирались на рыбалку. Михаил забросил удочку. — Знаешь, Дима, иногда я не понимаю, как ты стал хирургом. — Это почему? — Потому что хирург должен быть решительным, а ты… Дима рассмеялся.
— Я вот тоже не понимаю, как ты столько лет работал хирургом с таким нетерпеливым характером. — Мы как раз собирались тебе об этом сообщить. Михаил хлопнул сына по плечу, а потом обнял. — Ну, неужели… Господи, как я рад-то, а… Жить и не видеть, что вот оно, твое счастье под носом… Ой, да что там твое, наше… Андрей Сергеевич удивленно рассматривал приглашение на свадьбу.
Давно надо было тебя в отпуск отправить. Поздравляю. Кстати, Алла под следствием, так что здесь её больше нет.