В дверь стучали. Это было не то чтобы очень удивительно, просто неожиданно. Гости наведывались к Маше редко...
Она открыла на пороге обнаружился дед Егорыч. В своей неизменной тельняшке и вылинявшей до полного бесцветья кепочке.
К груди Егорыч прижимал маленького рыжего щенка:
Вот. Тебе, лаконично сообщил он и протянул собачку Маше.
Она приняла подарок, по привычке стараясь не коснуться самого Егорыча. Покрутила щенка перед собой, рассматривая, а еще больше прислушиваясь к своим ощущениям.
Почувствовала удивление, радость, надежду, немножко любви.
Спасибо, поблагодарила Маша Егорыча.
На здоровье, кивнул тот. А то ты все одна да одна. Негоже человеку одному жить.
Повернулся и пошел восвояси...
*****
Одна Маша жила давно. Как только поняла, что просто не может дальше оставаться в городе. Касаться каждый день множества людей. Слышать их эмоции, чувствовать то же, что и они.
Откуда у нее взялась эта способность проживать чужие чувства, словно свои собственные, она не знала. Да и никто не знал.
Мозгоправы разводили руками: Возможно, это генетика, а может, последствия сильного потрясения. У вас ведь были потрясения в жизни?
Потрясений в Машиной жизни за тридцать восемь лет набралось достаточно. В автомобильную аварию, например, пять лет назад попала вместе с мужем.
Ему хоть бы хны пара ушибов. А Маша тогда хорошо головой приложилась и ногу сломала. Да так, что доктора еле собрали. Маша до сих пор с палочкой ходит.
Но после того, как ее выписали из стационара, никакой особенной чувствительности она за собой не замечала. Мало того, она даже умудрилась не заметить, что у мужа появилась другая...
То ли пока она, Маша, валялась в больнице, то ли чуть позже. А может, эта другая давно была. Просто тогда благоверный еще не выбрал, кто ему больше нужен.
А после Машиной выписки все козыри оказались в руках у этой самой другой. Она наверняка была стройной, молодой, красивой и здоровой.
Не то, что Маша после всех злоключений: уставшая, нервная, хромоногая. Да еще и располневшая. С палкой не очень-то побегаешь. Вот и набрала пяток лишних кило.
Разлюбил, сказал муж на прощание. Ты сильно изменилась, Машка.
Сказал и ушел. Маша пережила. Трудно, но получилось. Скакала, как раненая птица на одной ноге, и плакала неслышно, жалела себя.
Время подлечило. Машина жизнь вроде успокоилась. И вдруг вылезла эта... То ли супер эмпатия, то ли гиперчувствительность. Как такое называется, кто его знает.
Однажды ни с того ни с сего, когда Маша ухватилась за поручень в автобусе, то прикоснулась нечаянно к чужой руке.
Вот тут и обдало ее такой злобой и раздражением, что Маша свою руку отдернула и попятилась. Хотя вроде бы некуда автобус битком.
Что это было? удивилась Маша. Это не мое! Мне столько злости за всю жизнь не накопить!
Присмотрелась к хозяину руки, до которой она только что невольно дотронулась: хмурый мужчина, желваки ходят, в поручень так вцепился, что аж костяшки побелели.
Тогда Маша еще не знала, что к чему. Поняла позже. Да и как тут не понять...
Теперь каждая поездка в общественном транспорте превращалась в пытку. Особенно летом. Зимой-то еще ничего: все укутаны в сто одежек, а вот с приходом тепла наступал Машин персональный кошмар.
Стоило ей прикоснуться к коже незнакомца, как она проваливалась в водоворот из чужих чувств и настроений. Чаще всего темный и страшный. Сколько же в людях было всякой дряни! Зависть, ненависть, жадность, подлость...
А на работе? Боже, чего она только не узнала, когда коллега Маринка нагнала ее в коридоре и, прихватив за локоток, зашептала на ухо:
Машенька, ты прекрасно выглядишь, и прихрамываешь совсем незаметно. А вот наша Сонька, хоть и здоровая, как лошадь, а на каблуках ходить так и не научилась. Прям, корова на льду. А еще к шефу лезет. Можно подумать, у нее есть шансы.
Вроде бы обычные бабские сплетни... Но вот только вместе с ними затопило Машу такой зловонной жижей из презрения, брезгливости и высокомерия, что она буквально выдернула локоть из Маринкиных пальчиков и поковыляла торопливо прочь.
Чокнутая, фыркнула Маринка. Не зря от тебя мужик сбежал.
Но Маша не слушала. Слова, даже самые обидные всего лишь бледные тени от чувств. А Маша теперь видела то, что отбрасывает эти тени. Общаться с коллегами стало сложно...
*****
Именно тогда она начала ходить по психологам и психотерапевтам, надеясь вернуть свою прошлую жизнь. Тщетно.
Наконец, Маша решилась уехать, чтобы окончательно не сойти с ума, не захлебнуться в чужих чувствах, спастись.
Перешла на удаленку, нашла домик на отшибе в полупустой деревеньке и зажила себе тихо и одиноко. Думала, легко станет. Но нет...
Лучше, конечно, чем в городе, но и здесь частенько то тоска навалится, то тревога по сердцу царапнет, то страх ледяными лапами вцепится.
Соседи, в основном, старички, живут в каком-то своем мирке. До Маши им дела мало. Спустя время, Маша, конечно, с некоторыми познакомилась. Но близко никого не подпускала. Боялась. Мало ли что...
А потом выяснилось, что зря боялась. Другие души у местных жителей, и чувства в них живут другие.
Узнала это Маша совершенно случайно...
*****
День у нее тогда выдался плохой. Тоскливый. Сидела она перед домом на лавочке, грустила, мысли разные в голове ворочала:
За что мне напасть эта? С людьми жить не могу, а одной иногда так тошно, что хоть волком вой!
Да так задумалась, что ничего вокруг себя не замечала. И вдруг... Такое спокойствие на нее снизошло, такая благодать, какой, наверное, и на свете-то не бывает.
Встрепенулась, а рядом на лавочке дед Егорыч сидит и за руку ее держит:
Не грусти, милая.
Маша ему улыбнулась, он в ответ. А улыбка теплая, понимающая. В серых глазах мудрость... Словно увидел он Машину душу до самого донышка.
И вот сегодня принес щенка.
*****
Дед Егорыч, когда забирал Рыжего от мамки, строго-настрого ему наказал:
Помоги ей, Рыжий. Сердце у тебя доброе, светлое, верное. А она... Ранило ее что-то, да так ранило, что кровит до сих пор. Не может она с людьми. Разное в нас понамешано. А ей от этого больно. Вылечи ее, успокой. Ты сумеешь.
Рыжий не спорил. Он верил, что получится. Кому же еще, если не собакам, человечьи души лечить?
А Маша и правда была раненная. Рыжий это почувствовал, когда она взяла его на руки.
Какой же ты славный, прошептала она ему в треугольничек уха.
Дома опустила на пол. Рыжий огляделся и понял нужен помощник. Чистенько у нее, уютно вроде, а вот по углам засело темное, невидное людям. Много его скопилось...
В углу одиночество сплело сеть паучью. За печкой тоска шебуршит, словно мышь. Под столом страх свернулся клубком.
Много Маша дряни всякой с собой привезла, сама не ведая. И своей, и чужой, которая к ней в городе налипла, слетелась на ее чувствительность.
Кот нужен! решил Рыжий. Без кота никак. Наш брат многое прогнать может, но не все. То, что по углам схоронилось, так просто не вытащишь. А вот кошки в любую щелку просочатся, каждый уголок вычистят
Но где взять кота?
*****
Одуванчик жил сам по себе. По дворам ходил, мышей ловил, ласку требовал, угощение выпрашивал. В общем, обычная кошачья жизнь. Вроде общий кот, а вроде и ничей.
На жизнь Одуванчик не жаловался. Друзей не искал. И очень удивился, когда однажды из дома на отшибе, где жила одинокая тетка, выскочил собачий пацан обычной дворянской породы коренастый, остроухий, рыжий.
Выскочил и вместо того, чтобы дурашливо затявкать, очень почтительно обратился к коту:
Уважаемый, а вам случайно не нужен постоянный угол для жизни?
С какой целью интересуешься? Одуванчик присел на травку, обернул лапы белым хвостом.
У моей хозяйки дрянь всякая в доме расплодилась. Боюсь, один не справлюсь, честно признался Рыжий. Чувства дурные по углам шуршат, за печкой таятся...
Она у меня чувствительная, вот и нацепляла всякого, да домой притащила. Мучают они ее, а она и понять не может, в чем дело.
А мне от этого какая польза? прищурился Одуванчик.
Ну как... Крыша над головой, человек свой, еда всегда в миске. Да вы попробуйте, может, вам моя Маша понравится. Она хорошая, немножко, правда, не такая, как все...
Но это и к лучшему мои желания с полугавка понимает, словно собачий язык ей родной.
Одуванчик выгнул белую спину, потянулся, задумался:
С одной стороны, вроде звучит хорошо, а с другой стороны, я кот вольный. На кой мне тетка, да еще и с проблемами? Одно дело к ней приходить во дворе перекусить, а другое дело дом от всякой нечисти вычищать.
Но отказаться он не успел...
*****
Кот наш пожаловал, надо бы угостить, подумала Маша, увидев Одуванчика в окно.
Она всегда кормила общего деревенского кота. Словно соблюдала негласный уговор. Кот приходил, садился возле калитки и ждал.
И Маша обязательно находила для него что-нибудь съестное. Выносила блюдце с угощением, ставила на дорожку и наблюдала, как Одуванчик трапезничает. А потом удаляется по своим кошачьим делам...
Сегодня кот был не один. Напротив него сидел Рыжий... Маша заторопилась как бы не подрались.
Рыжий, ты гостя нашего не обижай, велела она.
Словно этот шкет может меня обидеть, подумал Одуванчик. Но тетке плюс в карму. Сразу видно душевная. Может, и правда стоит с ней поближе познакомиться. А там посмотрим
И, решившись, Одуванчик нарушил традицию. Он подошел к Машиным ногам и легонько потерся о них боком, тронул хвостом. Почувствовал...
Ну как? забеспокоился Рыжий.
Вроде годится, ответил Одуванчик.
Тем временем Маша присела и погладила белую спинку кота. Покой скользнул по ее руке, добрался до сердца и свернулся там в клубочек.
А еще несколько туманных кошачьих желаний увязались следом: дом, огонь, уютные колени, снежок за окном.
Ты хочешь быть домашним? поняла Маша.
И правда, удивительная тетка! Одуванчик скосил зеленый глаз на Рыжего.
Я же говорил, замахал хвостом тот, от радости переходя на ты: Ну как? Останешься?
Останешься у меня? почти в унисон с ним предложила Маша.
Одуванчик муркнул и направился к двери он остается.
*****
Ну, как дела, Маша? Как там Рыжий? дед Егорыч стоял у калитки.
Замечательно, улыбнулась ему Маша, оторвавшись от прополки. Да чего же это мы с вами все на улице? Заходите в дом, с Рыжим пообщаетесь, чайку попьем.
Егорыч не удивился внезапному радушию:
Помог, значит, Рыжий. Быстро-то как у него получилось.
Пройдя на кухню, он понял, в чем дело Рыжий врачевал Машину душу не один. У него объявился помощник. Да еще какой!
Зеленоглазый белый кот восседал на табуретке и по-хозяйски встречал гостя. Сам же Рыжий вылетел ураганчиком из-под стола.
Он хотел рассказать старику, как лихо они расправились с Машиной тоской, одиночеством и болью. Как Одуванчик вытаскивал из углов печали, как он, Рыжий, гнал за дверь скользкую, похожую на гигантского слизняка, депрессию...
Старик все понял без слов. И пусть он не видел Машин дом так, как его видели кот и пес, но заметил, что светлее стало вокруг, радостнее.
Да и сама Маша расцвела. Пусть и по привычке старается не касаться Егорыча, нет больше страха в ее глазах. Ушел.
*****
Вылечили мы ее, получается? допытывался вечером Рыжий у Одуванчика. И дом вылечили? Только вот все равно я не понимаю, как же Маша дальше жить будет?
Ведь стоит ей дрянного человека встретить, и опять плохо станет. Никуда ведь ее сверхчувствительность не делась.
Ну а мы тогда здесь на кой? хвост одуванчика ходил из стороны в сторону. Экий ты еще глупый, Рыженький! Мы же разве подпустим к ней дрянного человека?
Рыжий замотал остроухой головой.
Вот то-то и оно! А хорошие пусть приходят. От них Маше только польза.
*****
Сама Маша, тем временем, рассматривала тени на потолке, лежа в постели, и думала:
Вот ведь, как жизнь меняется непредсказуемо. Ну и пусть я странная. С этим тоже жить можно. Главное окружить себя чистыми душами.
Две такие души у нее уже были кот и пес. Да еще Егорыч, светлый человек, в гости заходит.
Наверняка есть и другие. И Маша их обязательно встретит рано или поздно...
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО