Привет, знатоки укромных углов! С вами Ася, ваш проводник в мир таксячьей мудрости.
Утро началось с шепота капель по крыше. Монотонном, убаюкивающем. Я потянулась, предвкушая сон под одеялом. Но нет. Хозяин достал его. Желтый, шуршащий, пахнущий резиной и покорностью. Дождевик. Мой позорный панцирь.
Его надевание это ритуал унижения. Лапы застревают в рукавах, капюшон лезет в глаза, а на спине торчит гребень, как у жалкого динозавра. «Красота!» — врет хозяин, застегивая молнию. Я стою, опустив хвост, готовая к мучению. Дверь открывается, и мир встречает нас серым дыханием.
Тротуар словно зеркало. В каждой луже отражается перевернутое небо, ветки деревьев, мое жалкое отражение в желтом саване. Я ступаю осторожно: вода ледяными иглами пробирается между пальцев. Запахи приглушены, спрессованы влагой: мокрая кора, глинистая земля, горечь промокшей сигареты. Но где же вчерашний след кота Васьки? Где тайный посыл соседского пуделя? Все смыто. Лишь тяжелый дух тоски висит в воздухе.
Хозяин торопится. Его зонт как черный гриб плывет над головой. Я плетусь следом, шлепая по воде. Дождевик скрипит, как стая недовольных гусей. Вдруг знакомая трещина в асфальте, наполненная мутной водой. Инстинкт велит нырнуть носом, исследовать глубины, но панцирь сковывает. Я тычусь в лужу. Резина скользит по поверхности, не пуская к тайнам. Предательство!
Единственная радость это возвращение домой. Хозяин снимает мокрую тюрьму. Я встряхиваюсь. Брызги летят на стены, на дверь, на его джинсы. Он ворчит, но я знаю: это священный ритуал очищения. Потом полотенце. Грубое, теплое, пахнущее домом. Хозяин вытирает мои уши, бормоча: «Ну и вид, грибочек!». Я тычусь мокрым носом в его ладонь. Грибочек? Пожалуй. Но грибочек, переживший потоп. И пусть за окном плачет небо, зато мой мир снова пахнет теплом и безопасностью. А желтый панцирь висит как трофей поверженного дракона.
Ваша, облачённая в позор, но не сломленная дождём, Ася🐾☔
