Данный рассказ предназначен для лиц достигшим 18 лет! Произведение не пытается кого-либо обидеть или что-либо пропагандировать. Рассказ создан в развлекательных целях. Употребление психотропных веществ запрещено на территории РФ и вредит вашему здоровью. Не пытайтесь повторить действия героев рассказа. Все локации, события, персонажи вымышлены. Если вы несовершеннолетний, впечатлительны, страдаете психическими заболеваниями или эпилепсией, пропустите данный рассказ и почитайте другие статьи на канале. Прочтение произведения на усмотрение чтеца.
Скандал вышел громкий. Про меня и мои выходки все сразу забыли. Исчез ребёнок. Рекс запаниковал, думая, что его посчитают убийцей, но он не был таким. Я-то его знала. Пошёл очередной слух, что ещё одного неаккуратного жителя гетто утащила тварь из канализационных глубин, и этой тварью, на этот раз, стала я. От тела и прочих улик пришлось избавиться. Меня никто не подозревал. Весь день я была, как на иголках. Никогда я ещё не убивала людей. Шок был настолько велик, что даже эту боль не хотелось скрывать за дымкой травы, оставшейся ещё со вчерашнего дня. Рекс тоже паниковал, ведь считал, что все подозрения сейчас упадут на него, но он держался. После уроков меня снова задержал Эдуард Семёнович.
— Вы так и не испробовали мой препарат? — спросил он, убедившись, что все покинули класс.
— Успею.
— Сколько людей должно погибнуть, когда вы вдруг соизволите выполнить вашу часть сделки?
— Вы знали?
— Нашёл тело сегодня рано утром. В его крови обнаружил довольно знакомое мне вещество. Плохо спрятали. Пришлось перепрятать.
— После того, как я лицезрела эффект, точно не буду колоть эту хрень. Мне жизнь дорога.
— Это не я убил мальчика, а вы. Препарат был изготовлен специально для вас, на основе вашего генного кода. Неудивительно, что малец погиб. Передозировка. Ваш организм бы справился, но его… Он был слишком молод.
— Откуда у вас мои генные коды? — усмехнулась я, не поверив его словам.
— Не следует клеить жвачки под парту.
В помещении образовалась тишина. Эдуард Семёнович буравил меня холодным взглядом. Мимика его лица, так же, как его намерения, скрывались за медицинской маской. Мне стало неловко.
— Знаете, вы можете не употреблять мой препарат, — словами разрушил он устоявшуюся тишину. — Однако боюсь: все узнают, что случилось с тем мальчиком и с его телом. Да, ваши непотребства тоже оставили свой биологический след.
— Окей, давайте сюда новую порцию, — сдала я позиции, понимая, что обратного пути мне не видать в любом случае.
Я взяла инъектор и молча направилась к выходу. Перед употреблением этой дряни я хотела закинуться марихуаной, чтобы не было на душе так страшно и тоскливо, однако не успела выйти, как сзади прокашлял Эдуард Семёнович, остановив меня у двери.
— Ничего лишнего не употреблять. Я хочу узнать подробности о чистом эффекте моего препарата, — сказал он, будто прочитав мысли.
Я согласилась и уже выбрала подходящее место для эксперимента, но сначала надо было проведать отца. Каждодневные ухаживания за ним меня утомляли и раздражали. Иногда под действием дури или бухла я задумывалась уйти в детдом или вообще покончить с его мучениями, но не решалась. Такое милосердие было не по мне. И вот, придя домой, я узрела картину: отец беспомощно лежал на полу в коридоре среди продуктов питания и пролитого молока с опущенным низом. Он упал с инвалидной коляски, снимая штаны.
— Я же говорила: никуда без меня не иди, — слегка рассердилась я.
— Я ходил за продуктами. Благо: лифт ещё работает.
Я помогла ему подняться, положила продукты в холодильник, вытерла пол, и уже хотела сесть на диван отдохнуть, как вдруг ко мне подкатил батя.
— Как дела в школе?
— Прекрасно, а что?
— Просто хотел спросить. Переживаю. Мы редко с тобой общаемся, и…
— Из-за пропавшего мальчугана ты обратил на меня внимание?
— Я… Да. Тебе нужно быть осторожной.
— Спасибо, — с грубым сарказмом ответила я. — Спасибо за то, что хоть сейчас обратил внимание.
— Я не это имел в виду.
— Я пойду погуляю. Суп на плите, постель расстелена.
— Не задерживайся допоздна.
***
Так, на чём я остановилась? А, вы заинтригованы, какое место я выбрала для экспериментов. Интриги здесь никакой нет. Вечером я направилась в клуб. Почему я выбрала именно такое публичное место, где любой может тебя спалить за непристойным действием? Почему бы не уединиться в подвале или в другом укромном уголке? Многие скажут, что я показушница, и это так, однако если тебя заметят со шприцем в руке в подворотне, то ты завоюешь всё внимание. Здесь, даже если кто-то заметит, никто зацикливаться на таких мелочах не будет. Максимум, на который можно рассчитывать, — выдворение из клуба и чёрный список. А чего хотели? Какой район, такой и клуб. Кстати, помещение, хоть не радовало богатством интерьера, изысканными вкусами еды и напитков, состряпанных из продуктов не первой свежести, а в воздухе витали нотки сырости, но имело популярность среди молодёжи. Неоновые цвета, музыка, выпивка и возможность употребить чего покрепче — простые вещи для счастья деградировавшего молодого населения.
Сижу я за обшарпанным столом, наслаждаюсь вайбом подвального помещения и пытаюсь решиться на отчаянный шаг. Во мне тогда блуждал не только страх, но и горело любопытство. Оно испепеляло неоновыми лучами гнетущее настроение. Я достала инъектор и ввела дозу. Пульс то учащался, то замедлялся. Неон бил в глаза так, что темнело в глазах. Всё казалось расплывчатым, медленным. Было ощущение, что я тону в сыром подвальном воздухе, наполненном куревом и запахами потных немытых тел. К моему столу подошёл человек в красном балахоне. Лица я не разглядела, но было в нём что-то сверхъестественное. Музыка стала приглушённо играть, а цвета померкли разом.
— Ты вспомнила. Ты знаешь, что нужно сделать, — низким, дребезжащим, дьявольским голосом сказал он, вручив мне ключ.
Он испарился, и общий фон вернулся к эпилептическому мылу, коим являлось тогда моё сознание. Стало душно. Невыносимо душно. Я побрела к выходу. Запахи, касания, свет избивали мои ощущения. Меня штормило, будто я оказалась в эпицентре шторма, где волны, состоящие из человеческой массы, пытались погрузить меня на дно танцпола. Стены то были рядом, запирая в тесное неуютное пространство, то уезжали от меня, лишая точки опоры, отчего я чуть несколько раз не упала под людской пресс. Чудом добрела до выхода. Оставалось преодолеть ступени. Я поднималась целую вечность, будто шла против искусственного течения эскалатора.
На улице меня ждала долгожданная свежесть. Запахи перегара и плесени остались позади. Ноги сами поволокли меня по переулку. Осенняя ночь после неоновой вечеринки казалась тёмной и тихой. Мой разум тогда находился в полудрёме. Я была в сознании, но реальность казалась странной: инстинкты притупились окончательно. Это стало ясно, когда в соседнем переулке заметила двоих пацанов. Они стояли, в чём их мать родила, и кромсали друг друга, выкалывая глаза, вырезая гениталии, вырывая зубами куски плоти, словно они дикие звери, конкурирующие за территорию, хотя звери так бы себя не повели. Даже в своеобразном трансе тогда было понятно, что это стояли солевые — некогда люди, деградировавшие в нечто ужасное, безумное. Мелькнула мысль, как скоро я стану такой же, как скоро я начну кромсать всех без разбора, присоединившись к их кровавой вечеринке. Но я здраво рассуждала, значит не всё потеряно. Наверное.
Я шла домой, но внезапно мой взгляд коснулся старого, заброшенного, трёхэтажного, многоквартирного дома, который уже давно хотели снести. Он стоял благодаря бюрократии и коррупции нашего района. Ноги потащили меня к нему. Дверь в подвал была открыта. Вместо похода домой я выбрала сомнительную авантюру. Что-то влекло меня всё ниже и ниже. Под действием наркоты казалось, будто я сейчас достигну самого ада. Запахи гнили, плесени и пыли окружали меня. У стены стоял старинный запертый сундук, освещённый лучом лунного света, что чудом смог пробиться до затхлого подземелья. Я достала ключ и поняла, что должна воспользоваться им. Кое как удалось воткнуть его в замочную скважину. Я приоткрыла сундук. Из черноты на меня смотрели жуткие зелёные глаза. Я отшатнулась, и крышка захлопнулась, но ненадолго. Сундук начал медленно открываться. Сначала мне показалась, что в сундуке была заперта кошка, однако мои догадки разбились об клубы тумана, вырвавшиеся из гнилого и старинного чрева вместе с фигурой в чёрной мантии. Существо шагнуло мне навстречу. Тело сковал холодный ужас. Он сделал несколько тяжёлых шагов и остановился рядом со мной. Вонь дерьма и гнили щипала глаза. Его чешуйчатая когтистая рука коснулась моей щеки. Из-под подола мантии я заметила хвост аллигатора. Я посмотрела ему в лицо. Жуткая, вытянутая крысиная морда с жвалами и усиками таракана и тоненьким серым пушком глазела на меня не пропорционально большими, мушиными, зелёными глазами. Я заглянула в них и увидела себя с головой мухи или стрекозы.
— Моя, — услышала я утробный голос существа и отключилась.
***
— Значит ты видела в бреду некое существо, — подытожил Эдуард Семёнович мой рассказ. — Что-нибудь ещё почувствовала?
— Когда я его увидела, испугалась, но потом… не знаю, как это объяснить… я почувствовала вокруг тепло, перестала чувствовать запахи, подвал казался светлее и привлекательнее, будто оказалась дома. Не понимаю ещё того, как нашла его. Словно подсознательно знала, что он там. Существо было заперто, а ключ взялся почти из ниоткуда.
— В таком случае следует вернуться туда и продолжить наше исследование, — он вынул из кармана инъектор и капсулы с чёрной жижей.
Я, недолго думая, решилась повторить опыт. У меня оставалось множество вопросов. Мне очень хотелось найти эту тварь, будто неведомая сила притягивала к потустороннему существу. Хотелось разобраться, галлюцинации это были или нечто большее, необъяснимое.
Уже вечером того же дня, никому ничего не сказав, я направилась к подвалу заброшенного здания. Ступени прошла легко и быстро, однако в конце прохода меня ждал сюрприз. Я чуть не споткнулась об растяжку, которую кто-то любезно натянул. В темноте её было увидеть непросто. Хорошо, что перед входом не приняла тогда дозу, иначе бы мою голову раздробила деревяшка, от которой я успела увернуться.
Мой взгляд прошёлся по подвалу. Помещение теперь не казалось таким светлым и не отличалось гостеприимством. Чувство безопасности и безмятежности ушло, оставив грязные, каменные, заплесневелые стены с некогда массивным сундуком, что теперь являлся старым полусгнившим гробом, где до сих пор лежали обглоданные крысами или тем существом останки неполноценного трупа, которого забыли похоронить. Однако девственность месту придавала не наркота. Подвал действительно был заброшен и неприкосновенен до вчерашнего дня, и я не одна потревожила покой заброшенного здания. Кто-то успел побывать в подвале перед моим приходом и расставить смертоносные ловушки. На полу, как грибы после дождя, выросли за ночь медвежьи капканы. Я достала из гроба обглоданную берцовую кость и с её помощью активировала близлежащий капкан, убедившись, что ловушки работают превосходно, но на кого? Единственные, кто знал о моём присутствии здесь, это Эдуард Семёнович и то существо. Сомнения ушли, когда я вспомнила, что учитель специально посоветовал прийти сюда повторно. Не исключено, что Наркобарон решил избавиться от испытуемого, который мог его сдать, после успешных результатов нового синтетического оружия, направленного против всего человечества, а очередная доза должна была затуманить мою бдительность. Идеальная замануха. Меня бы никто не пошёл искать в заброшенном здании посреди каменных джунглей гетто.
Я вышла из подвала и только тогда вколола в вены препарат. Разборки с преподом могли подождать до завтра, а сегодня меня ждали другие ответы на вопросы. Чёрная смесь быстро вскружила голову. По тёмных улочкам то и дело мелькали тени и фонарики, однако они быстро исчезали во мраке. Звуки шагов двоились, троились. Я блуждала по ночным улочкам, не ожидая, что нарвусь на неприятности.
— Помогите! — услышала я уже хриплый крик и побежала в сторону шума.
В очередном тупичке тупили три тупоголовых солевых, окружившие безобидную жертву, что шла поздно ночью с работы домой.
— Эй! — крикнула я, выхватывая нож и жестом подзывая ходячих пока ещё живцов.
Два пацана и девка выпучили залитые чернотой зрачков глаза, промямлив что-то на мёртвом языке. Девушка начала снимать с себя одежду: майку, лифчик, юбку, трусы. Прижатый к стенке мужик с ужасом смотрел на их кривлянья. Девушка начала скакать и танцевать, словно это был ритуал призыва высших сил. Обряд закончился тем, что девка села на лицо тощего лысого паренька и испражнилась, а в это время другой, мускулистый двухметровый шкаф переломал ей руки и начал их выкручивать из суставов. Звуки пердежа, разрыва тканей и хрящей, смеха девчонки и напевания амбала наполнили улицу ужасом и безумием. Всё закончилось, когда громила, использовав всю свою мощь, расчленил голую девушку. Она с хохотом упала на залитого кровью и дерьмом лысого паренька и затихла. Тот скинул с себя труп и взял у громилы руку. Вылизав кровь, они направились в мою сторону, размахивая руками их мёртвой подруги. Лысый был довольно шустрым, а громила силён. Хоть их координация движений оставляла желать лучшего, справиться с таким дуэтом у меня не было шансов. Я выкинула нож и достала воздушку. Мой палец истерично нажимал на курок. Пули врезались в их тела, но не останавливали. Громиле я попала в голову, однако бледный и дёрганный он продолжил путь. Неизвестно, что бы со мной случилось, если бы не вовремя подоспевшая помощь. Между мной и солевыми упало, а точнее спрыгнуло нечто в плаще. Наркоманы бросились на него. Тот увернулся и слился с окружением. В темноте и тишине послышался протяжный хруст. Не прошло и минуты, как тень вернулась, держа в одной руке предмет на подобие лома, а в другой — что-то массивное, похожее на камень. Лысый подбежал, замахнулся рукой мертвеца и не успел ударить, как существо резко среагировало и разбило камень об лысину неудачливого воина. Наркоман лёг на грязный асфальт с разбитой головой. Громила, увидев существо, не смутился. Как настоящий берсерк или безумец, он выкинул руку, снял верх и бросился с кулаками. Амбал замахивался слишком медленно. Тварь несколько раз увернулась, ударила ломом громилу в бок, потом по голове, выбив передние зубы. Здоровяк держался на ногах, хотя дыхание его и координация подводили. Он накинулся на существо и сам же напоролся на лом. Оружие проткнуло его насквозь. Он встал, и тогда тварь дала пощёчину когтистой лапой, свернув оппоненту шею. Тощий кое как смог встать. Его голова напоминало теперь растоптанную вишню. Тварь достала из-под плаща новое оружие — дубинку. Тощий пытался увернуться от ударов, но ноги его уже не слушались. Тварь раздробила ему их, бросила оружие, вспорола когтями живот и задушила жертву кишками.
Всё это время я смотрела на тварь. Его движения очаровывали, гипнотизировали. После ожесточённой драки я снова посмотрела в его большие зелёные глаза. Наваждение сняли пугающие мысли о том, что следующей на очереди буду я, что сейчас буду лежать рядом с растерзанными трупами. Он начал движение в мою сторону.
— Не подходи! — попятившись, выкинула я.
Существо выставила чешуйчатые лапы перед собой и остановилось.
— Не хочу вредить, — проговорил он на ломанном человеческом языке и снял капюшон.
Показались треугольные крысиные ушки и длинные тараканьи антенны на макушке. Голова, так же, как и морда, являлась гибридом крысы и насекомого.
— Моя друг и хочу помочь тебе, — продолжил он меня забалтывать утробным клокотанием.
— С чего бы мне тебе верить?
— Моя тебя не убил, а спас.
— Кто ты? Почему хочешь помочь? Почему ты тогда сказал, что я твоя?
— Неправильно выразился. Моя помогать — хотел сказать. Это благодарность за высвобождение.
— Кто тебя запер? Кто же ты?
— Не знаю. Сколько себя помню, жил в канализации один, никого не трогая. Всю жизнь прятаться от злых людей. Один меня поймал. Не знаю, кто.
— Эдуард, — мелькнуло имя в голове.
— Кто?
— Он не оставит нас в покое. Ты ему, наверное, нужен для каких-то опытов, а меня он хочет убрать, как свидетеля. Я предполагаю, что он и есть Наркобарон. Нужно ему помешать.
— Как?
— Завтра я должна была пойти к нему, чтобы рассказать о своих… ощущениях, но завтра школу посещать не варик. Навещу его поздно вечером. За годы обучения я узнала, что уходит он одним из последних. Тут-то мы его и поймаем.
— Мы?
— Ты же со мной, друг?
— Да, друг.
Я ещё раз осмотрела окровавленные и изуродованные тела. Мужчина, видимо, уже ушёл. Я приободрилась, поняв, что спасать у меня выходит даже очень хорошо. Тварь из канализационных глубин проводила меня до дома. Кому бы рассказала, не поверил, да и я тогда сомневалась, что некогда страшный монстр, которым пугают несознательных детишек, существует, и он на самом деле добрый. В наше время всех судят по внешности. Это существо доказало, что оно самое человечное из всех людей в гетто. Морок от наркоты спал, чувства притупились, а мой новый друг исчез, оставив меня возле подъезда.
