Мы привыкли называть его «батькой» , словно перед нами глава огромной, шумной семьи, который и пожурит, и заступится. Этот образ прочно впаян в сознание. Но за каждым таким «батькой» всегда стоит фигура, куда более мощная и фундаментальная. Фигура матери. И именно в ее истории, простой и суровой, как сама белорусская земля, мы и находим ключ к пониманию характера лидера целой страны, который так яростно оберегает свою частную жизнь от посторонних глаз.
История эта начинается не в столичных кабинетах, а в скромном поселке Копысь, где будущий президент появился на свет. Его мать, Екатерина Трофимовна, женщина из народа, гнула спину на льнокомбинате в Орше. Позже судьба бросила ее в деревню Александрия, где она на два десятилетия стала дояркой. Это был нелегкий труд, но она не знала другого.
В этой истории нет отца. Есть только сын и мать. Это был мир на двоих, где маленький Саша был единственным мужчиной, единственной надеждой. Сам он признавался, что такая жизнь закалила его, сделала другим. Он рос трудным подростком — уличные компании , мальчишеские драки, шалости. И когда он, как любой пацан, ввязывался в школьные переделки, то боялся не наказания, а тени разочарования в глазах матери. Той самой, для которой он был всем после смерти ее первого ребенка.
Женщина из стали и земли
Екатерина Трофимовна была не просто труженицей. Односельчане с уважением говорили: с косой и топором она управлялась так, что иному мужику впору было поучиться. На своих десяти сотках она работала без устали, не зная жалоб. Сам Лукашенко вспоминал, как мать с ранних лет приучила его к крестьянскому быту. Он с малых лет знал цену мозолям — и траву косил, и поленницу складывал, понимая, что он ее единственная опора.
Ее жизненное кредо, которому она учила и сына, звучало просто и несокрушимо, как гранит:
«Я всегда придерживалась золотой середины: не перегибать, но и не халтурить. Этому и Сашу учила. Надейся на Бога — и на собственные руки».
В этих словах — вся философия человека, привыкшего полагаться только на себя.
Став президентом, сын перевез мать в Минск. Для нее построили добротный, уютный дом недалеко от проспекта Победителей. Казалось бы, живи и радуйся в комфорте. Но можно вывезти человека из деревни, а вот деревню из человека — никогда. Душа Екатерины Трофимовны рвалась обратно, в родную Александрию , к земле, к привычному укладу. Даже выйдя на пенсию в 1979 году, она продолжала трудиться еще несколько лет, до 1983-го, не в силах сидеть без дела.
Когда ее не стало в 2015 году, на 91-м году жизни, первые дни вокруг ее могилы витала аура тайны. Место захоронения на небольшом кладбище между деревнями Александрия-2 и Химы было оцеплено. Охрана вежливо, но твердо просила не щелкать затворами фотоаппаратов — семья хотела сохранить покой этого личного момента.
Позже, когда первая боль улеглась, запреты были сняты, и мы смогли увидеть, как выглядит ее последнее пристанище. Никакой помпезности, никакого кричащего богатства. Лишь строгий гранитный памятник с выгравированным портретом и датами жизни. Все вокруг ухожено до мелочей: аккуратная оградка , скамейка и столик, живые цветы и венки. Это не мавзолей, а тихое место для памяти, где теплое отношение близких говорит больше, чем любые эпитафии.
Само кладбище, затерянное в живописном уголке у Днепра, дышит умиротворением старой белорусской деревни. И глядя на это место, понимаешь: оно — прямое отражение самой Екатерины Трофимовны. Женщины, которая прошла огромный путь, не жалуясь и не прося ничего для себя. Это история о том, как в простой белорусской земле закалялся характер, который потом определил судьбу целой страны.
🎀 Спасибо, что читаете нас! Если вам близки наши истории, поддержите нас — это поможет создавать ещё больше интересных материалов для вас.