Нина Егоровна устала, присела на лавочку.
— Здравствуй, Валя! — пожилая женщина, которая там уже сидела, повернулась: — Ой, Ниночка! Здравствуй! А я задумалась и не услышала, как ты подошла… Что ж ты такие тяжести тягаешь? Мы ведь с тобой уже не молодухи! А где он, Степан Иваныч? Он же тебя одну в магазин никогда не отпускает…
— Ой, Валь, не знаю… Ну вот пенсию получила. Ваня говорил: «Не покупай много, потом вместе сходим». А как у нас бывает? Всё нужно и то, и это… Сегодня опять акция третья. А Ваня вчера приболел. Был на кладбище, прибирался, посидели… Коленьки годовщина была. Вот, наверное, и продуло…
Валентина Сергеевна вздохнула:
— Теперь у нас здоровые дни по пальцам пересчитать можно, а всё больше — больные. Сколько твоему Ване? Так семьдесят пять в этом году будет? Ты же знаешь, он всегда был жилистый. А как Колька ушёл, так сразу подкосило. Все болячки полезли…
— Конечно, а с другой стороны сам виноват… Что теперь делать? Куда идти?
— Так всё так, Валечка! Передохнула немного с тобой — нужно дальше идти. Купила вот каких-то таблеток в аптеке, посоветовали…
Валентина кивнула:
— Таблетки — это хорошо, но у меня есть мазь хорошая. Дочка привезла откуда-то издалека. Через часик загляну, принесу её Степан Иванычу. Ой, спасибо тебе, Валюш! Обещай, что обязательно придёшь! Я взяла конфеты мягкие, попьём чайку.
— Приду обязательно, зайду!
Егоровна подхватила сумки и пошла к подъезду. Ей предстояло преодолеть ещё два этажа.
Иван Степанович ждал её на лестничной площадке:
— Нин, ну ты где?! Сколько времени прошло?!
Убрал сумки, забормотал:
— Зачем столько купила? Поправилась бы немного, сходили бы вдвоём в магазин! Ты зачем встала? А если бы согнуло? Тут что ж ты, Ваня, безответственный такой?
— Я ответственный! Давай сумку-то!
Нина спрятала руки с сумками за спину:
— Даже и не думай! Мне потом и сумки, и тебя нести придётся!
Ваня, что-то бурча себе под нос, двинулся в квартиру, придержал дверь и зашёл следом за женой. Пошёл вслед за ней на кухню, сел за стол, опершись рукой о щёку, наблюдая, как Нина раскладывала покупки. Вытащила что-то, вдруг села и расплакалась.
Иван Степанович вскочил, охнул, хватаясь за спину:
— Ниночка, что случилось? Рану нанесла себе?
Она махнула рукой:
— Да ничего… Просто вспомнила, как раньше из магазина приходила. А Коля садился рядом: вот как ты и ждёт, пока из сумки что-нибудь вкусненькое появится. А я специально долго вытаскивала, оставляла напоследок, чтобы порадовать. А он не выдерживал и совал голову прямо в сумку…
Иван Степанович обнял жену:
— Ну что ты, Ниночка! Нельзя так! Коленьки давно уж нет. Ты беспрестанно тревожишь его слезами. Помнишь, как нам старушка на кладбище сказала: только в памятные даты и поминальные дни плакать нужно. А то ему там сильно мокро станет.
Нина быстро вытерла слёзы:
— Правда, конечно… Жалко только, что Коленька до тридцати дожил всего. А так и семьи не завёл. Глядишь, внуки были бы… Родная душа! Но нет… Для нашего Коли значимы были только раскопки…
— Знаю, конечно… Ну смотри, тебе полегчало уже? Возьми, бери селёдку, чисти! Скоро Валентина Сергеевна придёт, мазь тебе принесёт. Думаю, чайку с ней попьём, а сейчас, пожалуй, махнём наливочкой!
Иван Степанович, поначалу брезгливо поглядывающий на пакет с селёдкой, услышав про наливку, быстро поднялся, схватил нож:
— Сейчас я её разделаю, как бог черепаху!
— Не-а… Улыбнулась Нина: — Видишь, прыгаешь уже. Может, позвоню Валентине Сергеевне? Пусть зря ноги не топчет, без мази обойдётесь?
Мужчина быстро согнулся и произнёс:
— Скажешь, ты тоже отменяешь? Или не знаешь, что все болезни только к вечеру проявляются?
Нина не смогла удержаться и тихонько рассмеялась, отправляясь ставить картошку на огонь.
****
— Очень давно мы не собирались, — заметил Никита. — Давай, ты не будешь сходить с ума?
— Почему сходить с ума? — нахмурился парень. — Я просто хочу найти родственников. Разве это противозаконно?
Инга даже хлопнула ладонями по столу:
— Но вот зачем я тебе рассказала, что мама тебе не кажется? Что ты сейчас думаешь, будто я неправа? Ведь ты ещё в детстве должна была мне всё рассказать, чтобы я не считала, что мой отец — предатель, который просто бросил меня. Сама мучилась. Скажи, почему ты замуж не вышла?
— Не до этого было, — ответила мать спокойно. — Никого подходящего не встретилось.
Никита усмехнулся:
— Мам, ну что-то странное говоришь. За тобой ведь ухаживали?
— Были, — призналась Инга, смущённо отводя взгляд.
Оказалось, что Никита всё видел и понимал. Она-то, наивная, думала, что всё нормально, сын ничего не замечает.
— Ну и как теперь получается? Значит, ты всю жизнь обманывала меня?
— Нет, мам, ты не думай, я совсем не обижаюсь, честно, — поспешил успокоить её Никита. — Просто бабушка и дедушка пожилые уже. Наверное, ты понимаешь, чем дольше тяну, тем меньше шансов застать их.
Инга подошла к окну. Никита неожиданно уверенно добавил:
— Почему-то уверен, что они примут меня.
— Откуда такая уверенность? — спросила Инга.
Парень решительно наклонил голову, словно повторяя жест покойного отца.
Инга замерла. Сын был похож на Колю буквально до мелочей. Только успели подать заявление в загс, как Коля отправился домой, чтобы поговорить с родителями и перевезти их к себе навсегда.
Однако судьба распорядилась иначе. Инга мечтала отправиться с ним, но сентябрь начался, а у неё учились первоклашки. Именно тогда Коля погиб в аварии неподалёку от родного вокзала. Машина попала в дорожную аварию, в результате которой погибли пассажиры, включая Колю.
Узнала обо всём Инга гораздо позже. Родители Коли звонили ей дважды, но связь была нестабильной, а звонок запланировали на следующий день. Однако именно этот день оказался роковым: школьник сломал руку, телефон имелся только у директора школы, и воспользоваться им можно было исключительно днём. После второго звонка Инга услышала страшную новость от друзей Коли.
Два дня девушка провела в забытьи, а очнувшись, осознала бессмысленность поездки туда, где Колю уже похоронили родные.
Ещё через неделю Инга поняла, что беременна. Сразу решила: это память о себе оставил ей Коля.
---
Никита родился богатырём. А с годами становился всё больше похож на отца.
— Я поеду с тобой!
— Нет, мам, я один поеду. Мы даже не знаем, что там и как. Тебе придется бросить своих желторотиков. Ты не переживай, я как только что-нибудь выясню, сразу тебе позвоню.
Инга знала, что Никиту не переубедишь, не переспоришь. Таким же был и Коля. Два дня назад она его провожала.
— Никита, пожалуйста, будь осторожен!
— Мам, ну ты в своём уме? Как будто мне семнадцать и впервые из дома вышел. — Парень поцеловал её в макушку. — Всё будет хорошо, даже не переживай.
---
Валентина Сергеевна, Иван Степанович и Нина Егоровна отлично провели время. Давно так не сидели, не жевали, вспоминая молодость и тех, кого уже нет на этом свете. Постепенно разговор перешёл на хозяйственные дела.
— Послушайте, хотим мы с Иваном на дачу денька на три съездить. Надо же убрать там всё. Кататься по сто раз не хочется. Хоть и немного посажено, своё всё-таки. Может, присмотрите за нашим котом?
— А чего присматривать? Конечно, присмотрим! Ты только покажи, где еда ему лежит, расскажи, сколько раз кормить. Какие тут сложности?
— Завтра тебе всё расскажу, может, управимся пораньше. Не переживайте!
---
На следующий день Валентина Сергеевна получила все важные инструкции, осмотрела рацион кота и хмыкнула:
— Эх, Васька, наглая ты морда! Тебя такой едой кормят, а ты нос воротишь! Вот в наше время кошки очисткам варёным радовались.
Кот обиделся, дернул хвостом и вышел из кухни.
Нина рассмеялась:
— О, зря ты это, Валентина! Мне иногда кажется, что он всё понимает. Даже сказать иногда хочет, правда, не получается у него ничего.
Кот вернулся, протянул шею — и опять простил всех обидчиков.
— Что правда, то правда, в этом он хорош! — похвалила Валентина. — Ладно, еду, пойду. Вот возьми ключи запасные.
---
Никита изо всех сил пытался держать глаза открытыми, но веки становились тяжёлыми. Таксист с интересом косился на парня:
— Наверное, дорога дальняя? Спиртным от тебя не пахнет, а носом клюёшь? По панели разобьёшься!
Никита с усилием потер лицо:
— Да третьи сутки в пути. Сначала не спалось, теперь вот просто вырубает.
— Едешь куда? К бабушке и дедушке?
— Почти приехали, минутки три — будем на месте.
Машина остановилась возле подъезда. Никита размышлял:
«Интересно, как они выглядят? Живы ли ещё? Судя по расчётам мамы, они не такие уж и старые…»
На скамейке у подъезда сидела пожилая женщина.
«Решил сперва расспросить её, а потом уже идти в дом», — подумал Никита.
— Здравствуйте!
Анна повернулась к нему и охнула:
— Ох ты, господи! Это как же старушка вдруг ущипнула себя за руку, потерла глаза.
— Коля?
Никита улыбнулся:
— Нет, я не Коля. Я — Николаич, Никита Николаич. Скажите, а Рогозиных из двенадцатой квартиры ещё здесь живут?
Женщина оживилась:
— Ещё как живут! И Егоровна, и Иван Степанович. Конечно, оба сейчас на даче, укатили.
Никита разочарованно вздохнул:
— Чёрт! Совсем ноги валятся. Может, подскажете гостиницу поблизости?
Женщину осенило:
— Скажи-ка мне, Никита Николаевич, ты откуда приехал?
— Ой, чуть ли не с края земли! — признался Никита.
— Так я и думала! Ты ведь сын Кольки? — Женщина всплеснула руками.
— Получается, что так. Решил познакомиться. Отец не успел рассказать родителям о маме, обо мне. Совсем не знал…
Валентина Сергеевна перекрестилась:
— Господи! Раньше-то почему не приехал?
— Ты даже не представляешь, как вам рады будут! Ты вот что! Ни в какую гостиницу не ходи! Пойдём, я тебя в квартиру пущу. Ты же всё равно спать рухнешь. Закрою тебя, и спи. А они завтра планируют вернуться. Ты отоспишься и не потеряешься.
— Ну как-то неудобно… Вы же точно не знаете правду. Я говорю или нет?
— Неправду! Да ты же копия Кольки! Понимаешь, как будто ты — это он. Пойдём, хотя бы отоспишься. Они… Я позвоню Ваню предупредить. Не ровен час сердце плохо станет.
Никита благодарно улыбнулся. Ему казалось, что ещё пять минут — и он заснёт стоя.
— Это вот комната Коли. Ты дверь-то закрывай, а то Васька тебе поспать не даст. Избалован он у них. Ну я его как раз накормлю.
Никита принял душ и просто рухнул на постель. Дверь действительно закрыл. Котов он, конечно, любил, но сейчас было не до пушистиков.
Валя в который раз набирала Нину, но аппарат снова оказывался вне зоны доступа. Нина в это время ворчала на Ивана:
— Вот скажи, ну как можно было забыть зарядку от телефона? Мало того, что свалили, не созвонились, пришлось ещё по деревне бегать, такси вызывать!
— Ниночка, ну что ты вечно бухтишь? Ничего страшного, приедем домой не утром, а к вечеру. Ты же сама переживаешь по Василию, а я что, не переживаю? Конечно, переживаю, но не так трагически, как ты.
Остановив машину, Иван Степанович принялся носить сумки в подвал и посмеивался:
— Мы, конечно, а кого ты тут ещё видишь? Ну это он про меня. Что-то Вали нет. Нужно бы сказать, что мы вернулись. Думать нечего, спит.
Валентина давно заняла удобное положение и отдыхала.
Они поднялись домой. Нина сразу начала причитать:
— Ого, сколько пыли! Ты что, Ваня, окно не закрыл?
Муж виновато смотрел на неё, устал. Привыкла, что всё должно быть идеально. Самостоятельно взяла мокрую тряпку, мужу вручила в наказание и отправилась собирать пыль. Тихонько бубнила себе под нос, открыв дверь в комнату Коли, чтобы там прибраться. И вдруг сползла по стене.
Иван кинулся к ней, но тоже остановился.
— Сыночек!
Парень на кровати вскочил и кинулся к ним:
— Нет-нет, только не пугайтесь! Я не Коля, я его сын.
Через час, выпив валерьянки и корвалола, они сидели за столом и вели беседу.
— Никита, почему же вы раньше не объявились? Мама думала, что это некрасиво будет. Мы же считали, что у нас и нет больше никого, а у нас целая семья!
Нина повернулась к мужу:
— Что сидишь? Иди собирай чемодан! Поедем знакомиться!
Никита удивлённо смотрел на них:
— Да что вы? До каникул всего неделя. Мама и сама приедет.
Никита обнял обоих:
— Я даже не думал, что так интересно и приятно иметь дедушку и бабушку.
Нина уткнулась ему в грудь и заплакала, а потом к ней присоединился и Иван Степанович. Но это были вовсе не слёзы горя, а совершенно другие слёзы.