Я никогда не верил в удачу. Всю жизнь — как на дне бетономешалки: шумно, тесно, и всё время кто-то сверху пинает. Живу в Таганроге, тридцать шесть лет, работаю на складе, где пахнет плесенью и мышами. До недавнего времени единственным моим активом была старая «девятка» и алименты на сына, которого я вижу дважды в месяц.
Катя ушла год назад. Сказала — устала жить как «на подножке». Надоело, мол, что всё по минимуму, всё «на потом». Я тогда, как дурак, даже не злился. Подумал: ну, может, права. Женщине хочется жить, а не выживать. Ушла к какому-то риелтору с пузом и кроссовками за сорок тысяч. А я остался. С «девяткой», с мышами, с пивом на лавке у подъезда.
А потом…
Потом я просто сорвался. Был вечер, ничего не предвещало. Сидел дома, залипал в телефон. В ВК всплыло сообщение: мол, «БетСпин» дарит бесплатную ставку. Думаю — ну конечно, сейчас вы меня всех сделаете миллионером, ага. Но что-то внутри — щелкнуло. Я закинул полторы тысячи. Просто так, чтобы отбить тоску. Поставил на какой-то казахстанский бокс. Коэффициент был конский. И — выстрелило.
Сорок миллионов.
Я не сразу понял. Перепроверил раза три, думал, ошибка. Потом начал трястись, потом вырубил телефон и просто лёг на пол. Без подушки. Без мыслей. Только потолок перед глазами, и пульс — как на дожде: кап-кап-кап.
На следующий день — всё как в кино. Я в банке, потный, с паспортом в руке, не верю, что они сейчас не скажут: «Ой, ошибка, до свидания». Но нет. Переводят. Улыбаются. Спрашивают, куда инвестировать. Я, как идиот, только киваю. А внутри — буря.
И вот я стою у окна, курю, и думаю: чё теперь?
Купить «Гелендваген»? Дом у моря? Бросить всё? Или… начать заново?
Я никому не сказал. Даже матери. Снял двушку в новостройке на севере города. Купил нормальную одежду. Устроился в спортзал. Сбросил шесть кило. Побрился. Научился говорить не «угу», а «да, я подумаю». Телефон — новый, номер — другой.
А потом. Через две недели. Появляется Катя.
Как будто дождалась.
— Привет… — такая вся из себя тихая, без боевого тона. — Думала, может, кофе попьём?.. Просто поговорим.
Ага, конечно. Просто поговорим. Год назад, когда я на коленях просил: «Дай ещё шанс, давай с нуля, я же стараюсь», — она засмеялась. Сказала: «Ты не способен дать мне то, чего я хочу».
А теперь, когда я могу дать не только кофе, но и кофейню с баристой по имени Ринат — мы уже «просто поговорим».
Я смотрел на неё и молчал. Катя пыталась казаться непринуждённой, рассказывала, как «устала от пафоса», как «деньги — это не всё». А я видел: у неё глаз дёргается. Потому что уже слышала — от кого-то дошло, что я «вышел в плюс».
Я улыбнулся. Легко, как будто у меня за спиной не сорок миллионов, а крылья.
— Кать, ты была права, — сказал я. — Ты достойна лучшего.
Она заулыбалась. Я смотрю — и понимаю: надеется. Сейчас обнимет. Сейчас поцелует. Сейчас будет плакать — «Я скучала».
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — добавил я. — Правда.
И достал конверт. Внутри — старая фотография. Мы с сыном на пляже, 2019 год. Катя в кадре нет. Я отдал ей снимок, кивнул и ушёл.
Потому что есть деньги, которые не купят. Ни прошлое. Ни любовь. Ни совесть.