В начале июля светает в три утра. Даня заранее с вечера приготовил спортивные брюки, рубашку старенькую с длинным рукавом и двумя карманами на молнии. Самое сложное, что надеть на ноги? Решил берцы, они плотно охватывали ногу и недолжны были слететь в воде. Закончив экипировку, осторожно на столе разрезал нитки купленных гранатовых бус и разложил по карманам рубашки. Вдох – выдох. Данька закрыл дверь дома и шагнул в предрассветные сумерки. Шагая по тропинке к затону, парнишка сотый раз убеждал себя в правильности выбранного времени. «Если принять аккуратность выполнения задуманного, то на всё уйдет максимум час. В три на зорьке могут появиться рыбаки. Тогда они могут увидеть меня и деревня будет обсуждать другое». Одно не учел Данила: в деревне на востоке появилась светло – серая рябь, а у реки над лесом ночная завеса. Отраженные блики луны из безоблачного неба давали достаточную видимость, четко обозначая берег реки, затона и растущие вокруг растения. Подойдя к кромке воды, Даня осторожно стал входить воду затона. Ноги в берцах мгновенно намокли и стали тяжелыми, но это неудобство дало обратный эффект. Берцы притягивали его ко дну и не давали возможности перейти телу в горизонтальное положение, на которое его выталкивала вода. Аккуратно двигаясь и погружаясь в воду, парнишка приблизился к зарослям лилий. Осторожно раздвигая водные растения, он протянул руку к первой лилии. Раскрыл сжатый цветок, сдвинул молнию на кармане, достал бусину и вложил внутрь сердцевины лилии. «Первая попытка удачна. Следующая лилия. Только не боятся. Водяных и русалок нет, не существуют». Руки предательски тряслись, Данька боялся выронить гранат, кладя его в следующий цветок. Небольшое движение и снова удача на его стороне. «Спокойнее, спокойнее, все под контролем. Дыши ровно». Медленно двигаясь, стараясь не раскачивать лилии, парнишка упорно раскрывал цветок за цветком. Несмотря на дневную жару, ночная вода была достаточно холодной, и Данила стал замерзать.
- Ававаа,- гортанный крик вырвался над головой мальчика. Данька рухнул в воду с головой, закричал с испугу и захлебнулся мутью. Боль укола какой- то корягой под ребро швырнула его со дна на поверхность. Режущий горло кашель заставил судорожно вцепиться руками за растения. Отплевываясь, мальчик лихорадочно пытался понять, где опасность и что произошло. Снова раздался душераздирающий крик, но на это раз Данька услышал взмахи крыльев над головой. «Чайка, я потревожил чайку, так кричат только они. Но здесь не море. Значит другая птица». Еще минут пять мальчика бил кашель, и он пытался из-за всех сил держать равновесие, чтобы не погрузиться в воду еще раз. Кое - как, справившись с кашлем, стал оценивать ситуацию. «Придется вернуться назад метра на два, я, наверное, посбивал бусинки с лилий. Хорошо, что камушки не выплыли с водой из кармана». Медленно, цепляя ногами корни растений, мальчик двинулся назад и опять стал раскрывать цветок за цветком. На этот раз, убедившись надежности положения в воде, беря бусинку, Даня закрывал карман на молнию и только потом тянулся к цветку. Он прошел чуть больше половины круга затона, когда небо над лесом реки стало серо- розовым. В первом кармане бусинки закончились, и парнишка решил пять минут отдохнуть. Стаять в холодной воде не позволительно в его состоянии: облеплен грязью, мокрая рубашка забирает тепло от тела, крупная дрожь проходит по мышцам. «Еще чуть – чуть. Я смогу. Дрожу от страха больше чем надо, тоже мне Киппер - хлюпик». Шаг, равновесие, молния, бусинка, молния, цветок. Шаг и нога проваливается в бездну, погружая Даньку с замершим от страха сердцем под воду. Ему показалось, что дна под ногами не будет никогда, и он не сможет оттолкнуться и всплыть. Доли секунды превратились в вечность. Берцы наткнулись на твердый грунт и парнишка, спружинив, рванулся наверх. Стараясь сбить панику, не шлепать по воде руками, делая мелкие гребки и каких – то сорок сантиметров он опять ногами очутился до боли знакомой в вязкой тине. Дальше шло все без сюрпризов, затон больше не испытывал его на прочность, и даже проплывающая по ногам рыба уже не пугала его. Даня вышел из воды, упал на траву, и стуча зубами, снял с ног ставшими кандалами берцы. На сколько ему позволяли силы, он быстро зашагал к дому, не желая быть кем либо замеченным, по тропинке, освещенной уже появившимся солнцем, тяжело неся в руках ботинки. У баньки парнишка сбросил с себя грязную одежду. Облился водой из кадушки, которая по сравнению с речной казалась просто кипятком, обмотавшись полотенцем, вошел в дом. Прогретый воздух комнаты согрел мальчишку и тот мгновенно уснул. Во сне он тонул в воде и когда почти вынырнул, то проснулся. Часы показывали девять утра. Хотел рывком подняться, но тело оказалось чужим и больно ноющим. Через силу одевшись, стараясь придать непринужденность походке, отправился на место ночного преступления. Чем ближе подходил к реке, тем больше сомнение и страх терзали его: не совершил ли он самую большую глупость в своей жизни, вдруг ничего не получилось и его геройский подвиг «Сизифов» труд. У затона был народ и тишина. Татьяна сидела на коленях на мокром песке и не сводила глаз с лилий. В раскрывшихся цветах, в лучах солнца мерцали багровыми каплями гранаты. В том месте, где Данька нырнул первый раз, в лилиях бусин было чуть больше, а где второй бусин не было вообще. Но это не портило вид, просто вместо задуманного круга вышли две дуги большая и малая, но блеск граната на желтых сердцевинах лилий завораживал.
- Сколько на свете живу, но такого еще не видывал, - проговорил знакомый на вид дедушка.
К берегу подбежала запыхавшаяся Алиска. В секунду ока оценила картину и набросилась на парнишку.
-Как ты посмел! Как ты мог! Ты, ты же утонуть мог, - крича Алиска била своими кулачками Даньку по груди,- Придурок городской. Да кому ты здесь нужен со своими гранатовыми бусами. Мотай в свой город пока живой. Чтобы я еще отвечала за чью то жизнь, что теперь каждая тетка будет мне в след пальцем тыкать «вон та пошла». Да иди ты ..
Девчонка бросилась прочь от затона, выкрикивая, что на ходу про чокнутый Данькин род. А парнишка стоял, как окаменевший, от дикой боли в груди. Танька поднялась и стала медленно входить в воду. Она добралась до лилии, сняла с неё бусинку, и держа в руках любовалась ей.
- Тань, Тань, ты погоди, щас мы их соберём. Я лодку подтащу, - старичок шустро засеменил в сторону прикола лодок. Девочка вышла из воды, и не глядя на парнишку, сказала собравшимся людям достаточно громким и твердым голосом.
- А кто решил, что эти бусы для Алиски? Наивная, концерт закатила. Можно подумать, что только около неё земля вращается. Мы - то знаем, чьи это бусы и для кого.
Татьяна медленно удалялась от затона, а Данька всё стоял и смотрел, как старик на лодке плавно огибает лилии и собирает бусины гранат.
- Да не трошь ты их, пусть там остаются. Красиво же, - выкрикнула одна из женщин.
- Полюбовались, и хватит, чего добру пропадать. Вот соберу и хозяйке отдам.
- Какой хозяйке то?
- А вы что не слышали, что Танька сказала? Для неё это подарок.
Все посмотрели на мальчишку. Данька молча развернулся и зашагал к дому.