Глава 14.
«Рюмка водки -на столе» …
Песня почему-то вызывала мощный отклик и подпевать ей было не сложно.
Медленно выдавливать слова: «Т-О-Л-Ь-К-О!!!»,
пауза…вдох-выдох и,
и дальше...можно предположить всё, что угодно,
о чём дальше будет в песне…
И звучит ответ – «рюмка водки на столе»!!!
Глубокий вдох и …музыка гремит… опять загадка, куда поведёт песня дальше? ...«Ветер плачет за окном!»
И сразу возникают, мелькают калейдоскопом подробности многих вечеров, когда хотелось… в эту рюмку заглянуть.., разбавить слезами эту водку, вообще утопиться её (ещё неизвестно, что горше: слеза или водка) … и ветер много раз «плакал за окном»!
Действительно, плачет…
Природа и успокоит и зеркально отразит наш настрой, казалось, даст ответ…
Дождь даже иногда кажется, «плачет» искреннее, чем самый лучший друг.. в какие-то моменты?
ОНА слушала голос певца, рвущийся из глубин. Гримасы искажали его лицо, руки скрючивались от эмоций в судорогах…
***
И вспомнила короткий диалог по телефону с подругой ...
и … вновь испытала тот ледяной шок от услышанного…
ЕЙ, видевшей смерть много-много-слишком много раз (такова правда жизни врачей), были странны и нелепы, не-пос-ти-жи-мы …свои слова про дочку: «Внезапная смерть».
Она произнесла, сказала эти слова подруге …(уже сутки как она жила с этой бедой) – что-то булькнуло в горле, «затежелели» ресницы на нижнем веке, как будто распухли глаза, веки превратились в вАлики, через щель между ними мир «по-импрессионистки» размылся. Горькое кольцо сжало горло и дыхание исчезло. Вернее, воздух…
ОНА выдохнула тот воздух, что оставался внутри, и тишина в трубке, тишина продолжалась на том конце вселенной …где подруга... С которой жизнь свела её в детсадовской песочнице и провела... через их побеги с летней дачи, на отдыхе, здесь проходило их четвертое лето жизни…Побеги туда, где сосны макушками-верхушками держали небо! И, чтобы насмотреться на эти качающиеся верхушки с прыгающими по ним белками – лучше лечь на хвою… тёплую и дурманящую, рыжую и колючую и смотреть на
«крестики» солнечных лучей высоко-высоко…
среди кисточек из иголочек зелёных…
Вместе ОНА и подруга шли годы и годы, десятки лет…Вместе рыдали, когда ЕЁ младшей доченьке, которая неудачно упала … (первоклашка) на 10-й день сентября…на уроке физкультуры, запнувшись за шнурок…
Так неловко упала на локоть, и кость вышла на несколько сантиметров (выступающий жуткий конец косточки)… И врачи после операции (операцию делал ЕЁ одноклассник – удача … да ещё- какая!!!) сообщили, что рука расти, возможно, не будет и сгибаться – тоже. Они с подругой, обнявшись, рыдали «в-голос». Точно, как бабы на Руси в лихие годы…Рыдали, мокрые глаза прикрыв и представляя, каждая по-своему, будущее этой семилетней девчушки…
ОНА представляла, что станет дочь высокой, статной, красивой (без всякого сомнения!- очень красивой девушкой. И – при этом короткая рука (левая) семилетнего ребенка, а другая (правая) – с ней всё хорошо!!!???
Маникюр… браслет…Образы, как вспышки в горячем мозге… А левая? Спрятана в рукаве? Который заправлен в карман? Потому что он длиннее руки?
«Мокрость»…Всюду сырость от слёз. Они выплакали все глаза. А потом- началась борьба за эту руку. Многочасовая… упорная…
Успешная!
И вот сейчас, закадычной подруге с огромным «стажем» взаимо-переживаний ОНА сообщила в первые сутки, что старшей дочки нет среди живых!
И ответ, который не сразу дошёл до разума: «На похороны не приеду».
Поспешный и какой-то ворчливый ответ…
ОНА нажала на красный кружок на экране телефона! Больше говорить не о чём…
***
Сидеть на полу, на ковре в апартаментах отеля, ждать до завтра, и …отнести одежду в морг.
Она сглотнула. Подняла глаза на шторы, которые от ветра (17-й этаж) раздувались, тянулись к ней…
Дверь на лоджию открыта… Лоджия прозрачна, сразу за ней вечерний в огнях город, родной город, как на ладони…
Город, в котором ОНА весенним ранним утром родила дочь…Была пересменка… Одна бригада врачей уже, торопясь, ушла… Другая, полу-сонно, ещё не торопилась вникнуть в «ночные» дела роддома. Бригада, не спеша, пила кофе, громко шутя, радуясь, что новых женщин пока не поступило и рожать никто не собирается.
Ночная смена ЕЁ на каталке выкатила в коридор и оставила там до тех пор, пока дневная смена "включится" в рабочий ритм и определит дальнейшее заселение ЕЁ и дочки в палату.
Время рождения дочки -7-55 утра. Так что – одни врачи уже ушли и забыли и о девочке, и о матери, другие - пришли, но пока «не врубились», в то, что произошло ночью 31 марта.
ОНА лежала со льдом на животе и думала, убрать этот тяжёлый холод или нельзя? Прошёл мимо кто-то в белом халате, переместил по-деловому пузырь со льдом ЕЙ на грудь, «помял» живот, беспардонно заглянула между ног и пропал.
Лёд – на груди? Страх простыть пересилил страх замечаний от персонала. ОНА убрала лёд и устроила его сбоку на каталке. Теперь холодило бедро правой ноги. Леденило-леденило…
Руку положила на низ живота, пытаясь согреться.
Второй рукой держалась за край каталки. Окружающий мир немного «покачивался»…
Не просто вошла в жизнь дочка. Дома ждёт-ожидает сыночек. Разница в возрасте между детьми 1 год и 5 месяцев.
Скорей – домой! Пусть только отпустят врачи…
Они будут вместе. Когда дети «на глазах»-это не страшно. А, когда одна – здесь, другой – остался среди родных, всё равно - тревожно!
Раньше ОНА доверяла своим родителям. Дед и бабка, как они гордо себя стали называть после рождения первого внука (да ещё и названного в-честь деда) и любили его до «потери памяти». Этого парнишку, кудрявого, рыжего, кареглазого с ямочками на щеках, весёлого и смышлёного.
Но однажды они его потеряли. Дед отвлёкся…
Бабушка «задумалась». И в огромном городском парке, где огромный деревянный корабль – точная историческая копия- привлекал и завораживал не только детей, но и взрослых- имел много манящих входов-выходов!!! И в какой-то момент внук исчез из поля зрения «дедов». Паника! Долгий поиск ребёнка. Ребёнка, который ещё не умеет говорить… Значит, не объяснит никому, не расскажет… Только отдельные слова понятны в его «каляках-маляках»!!!
Сынишку нашла какая-то женщина. Она заметила малыша, который шагает вдоль высоченной чугунной ограды парка, направляясь прямо к оживленной магистрали, где - поток машин! А малыш – один. Ему не более 2-х лет! Женщина присела, улыбнулась.
«Гуляешь?» Он кивнул. «Там был?» - она показала на парк. Снова кивок. «Видел корабль?» (эта была гордость всего города – миллионника!) Опять – кивок. «Пойдем, покажешь мне. Вместе посмотрим».
И он пошёл, взяв «тётю» за руку.
Они прошли более 40 метров до ближайшего входа в парк. Подошли к кораблю и стали любоваться им, сидя на лавочке. Женщина показывала рукой на корабль и дрожащим голосом рассказывала всё, что в голову приходило… о корабле, о дальних странах!
А внутри кипел вопрос: «Где тот человек, который потерял ребенка? Как поступить? Пока малыш спокоен. Потянуть время…Говорить… Отвлекать… Чтоб не заплакал… Не испугался…» И вскоре, бабуля и дедуля (в сотый раз обегая корабль), наткнулись на лавочку, где преспокойно слушал сказку про корабль внучок.
После рассказа женщины: где она обратила внимание на ребенка (возле перекрестка огромного проспекта), бабушке стало дурно, закололо в области сердца…
И с тех пор ОНА боится за сына, ЕЁ копию. Как она всегда с улыбкой представляла его друзьям-знакомым, которые впервые видели сына: «Моя копия, издание улучшенное, дополненное, подарочное – Миша.
Так ОНА и воспринимала сына с первой минуты его появления на свет – ПОДАРОК! Счастье, неизмеримое, свет в окошке!
Сегодня сын был у «дедов», а через открытую дверь родзала она видела дочку, которая лежала на пеленальном столике… под яркой лампой, корчилась с коричневой марлечкой на пупке и плакала, морща личико.
Её забыли.. Пересменка! Хоть браслетики на ручки-ножки «чья девочка» надели (с именем и фамилией матери).
На бирочке, которая ляжет потом рядом с бирочкой сына:
Девочка, рост ______вес______, время______. Четыре зелёных клеенчатых бирочки на завязках из скрученных бинтов.
Время текло густым биением, ударами пульса в животе, в висках. Прошла какая-то женщина, с пакетом, звенящим пустым стеклом. Встала за ЕЁ головой, примостила пакет у17:55головы роженицы и пропала в коридорах роддома.
«Господи,»- билась мысль в голове: кто-нибудь подойдите…уберите этот пакет от головы, этот лёд из руки, увезите в палату вместе с дочкой!»
Ну не кричать же! «Помогите»! Это жизнь, не кино!
Стрелки на часах проползли ещё 20 минут.
Покатили!
Тёмная палата. Рассвет. Окна в доме напротив зажигаются…постепенно, как светомузыка. Она лежит, смотрит в потолок, ждет малышку.
Наконец привезли, уложили тугой сверток в высокую кроватку и молча исчезли.
Встать! Медленно… Всё получается медленно!
Подойти к кроватке. Налюбоваться на крошечный носик и губки-«бантиком». Голова – в платочке по-старушечьи… Спит!
День превращался в вечер медленно. Молока в груди пока не было. Принесли детскую бутылочку с соской - сладкая водичка. Потом долго-долго персонала не было.
Наступала ночь… Дочка заплакала. Нужно добыть питание. Где? …Хоть где!!!
ОНА металась по этажам. И – никого, нигде! На всех 5 этажах…
Заглянула в «детскую». Детей – мало. Остальные – с мамами в палатах. А здесь, видимо те, кто слабее и нуждается в контроле медиков.
Зашла в стеклянную комнату. Три кроватки. Дети спят. Такие разные…И все – возрастом- чуть больше-меньше суток от роду.
Зайти в сестринскую? Вот – бутылочки с молоком! Руки мигом одну бутылочку спрятали на груди и «захлопнули» халат.
Вернулась, казалось бегом, на самом деле – шаркая ногами, держа пеленку больничную: коричневую, застиранную… между ног. Ох, господи, без трусиков, как лыжница – ОНА двигалась по коридору, волосы спутаны,глаза испуганы…
Тепло молока чувствует ЕЁ сердце.
Дочка пыхтела, ела, пофыркивая… пила-пила молоко.
А ОНА благодарила мысленно ту мать, которая отдала своё молоко (сцеженные излишки молока сдавали медсестрам для стерилизации и формирования резерва-запаса молока в отделении).
Так началась жизнь ЕЁ старшей дочери. ОНА мысленно просила прощения, что с воровства начала ОНА этот день. Что пришлось так поступить! Что ОНА клянётся: когда появится молоко, вернуть всё, что будет оставаться – в такие резервные бутылочки…
И так и было!
Назавтра молока у НЕЁ было много!
Удивительное правило подтвердилось: чем больше грудь, тем меньше молока сцеживают женщины. И, – наоборот.
Те, у кого- небольшая грудь, оказались «молочными».
Подруга сказала: «На похороны не приеду».
Не уточнив: «Что случилось?», « Как случилось? », «Где сейчас ОНА?», «Когда похороны?», «Что с НЕЙ?», «Что с ЕЁ мыслями, с ЕЁ сердцем и болью от потери ребёнка?»
Да, дочка уже – сама была мамой. Остались дети. Им не до конца понятно, что мамы их больше нет…
ОНА, отчётливо, до жути, вникла в поговорку-присказку, которую много раз ЕЙ говорила мама: «Не бойся убийцу… Он может только убить. Не бойся предателя, он может только предать. А бойся равнодушных. Именно по их молчаливому согласию совершаются и убийства, и предательства» …
В этот день ОНА «потеряла» подругу. Подруга и мысли о ней стали про-зрачными, при-зрачными и …канули в прошлое.
Была только апартаменты в отеле.. И окно во всю стену…Красные огни за окном… машины у-езжали…
И…лента белых огней …машины…подъ-езжали. Потоки машин далеко внизу. Чёрный город…
Она качнулась. Села на ковер. Тихо качаясь из стороны в сторону. Завтра… Страшно…Неподвижность лица дочери! ОНА увидит? И что с НЕЙ будет? Холодная маска… Разве это – дочь?
А где улыбка? Где пушистые волосы, которые притягиваются и на ветру приклеиваются прядями к губам, потому что -там – нежный розовый блеск?
Где порхающие пальцы на клавишах?
Где поднятое лицо к каплям дождя?
Где букет в руках… и школа…и рядом – класс, а там – братишка?
Где встреча из роддома и друзья держат листочки, у каждого по одной крупной букве, чтобы она прочла из окна, держа на руках свою малюсенькую дочурку: «П-О-З-Д-Р-А-В-Л-Я-Е-М-!» - одиннадцать букв и восклицательный знак в руках мужа…
Боже-боже… ОНА легла на ковёр.
Кровать осталась не расправленной… Глаза ЕЁ смотрели на тени на потолке…
Кружились… Исчезали…Совсем исчезли! Утро наступило. Тупостью в голове и задачами,17:55которые приходилось повторять и повторять «про себя».
Сходить в гипермаркет, выбрать краску для волос… и что-нибудь поесть. Это прямо ранним утром!
Гипермаркет был огромен и незнаком, раньше здесь проходили ярмарки, теперь – мега-магазин «Лента». Пришлось по-искать и по-выбирать краску. Тон, навенрное 8-й взять и «100% окрашивание седины». «Хорошо, беру!», - думала ОНА… «Или не беру?»
Взяла. «Купить бананы и всё!»…
На всё другое даже нет сил смотреть. Три банан и краска – очередь в кассу.
«Нужно взвесить»- кассир рявкнула и зло пялилась на НЕЁ. «Женщина, бананы взвесьте в зале!!!!»
ОНА отошла и заплакала. Опять искать? Где ОНА брала эти бананы?
Холодно! От витрин?
ОНА стояла с корзинкой и смотрела на бананы. Голод пересилил желание оставить покупки и вернуться в отель.
Какую-то женщину ОНА спросила: «Где взвесить бананы?», пробормотав, что ОНА – не-здешняя, и - впервые в этом магазине. Женщина показала рукой направление.
ОНА взвесила и вернулась к кассе. Снова увидела женщину, которая ЕЙ помогла ориентироваться в этом продающем «космотдроме».
Кассира на месте не было. Перешла к другой кассе и заняла очередь за «подсказчицей».
Бледность лица, даже серость… остановила взгляд женщины на НЕЙ.
ОНА тихо сказала: «Ничего не соображаю! У меня вчера дочка умерла…»
И повлажнели ЕЁ глаза…
И рука зажала рот…
И зрачки расширились от ужаса фразы!
***
Ну что такое? Какую ночь ОНА просыпается и мается на узкой кровати-ящике в каюте?
Напротив спит ОН.
ОНА тихо встаёт и идёт на корму корабля.
Вид воды успокаивает…успокаивает и … выключает мозг.
Просто плеск…Просто ночь… Просто ветерок…и волны…
Иногда, вдали – судно. Иногда – берег в огнях…
Иногда – тьма леса.
Эта водная свежесть была животворящей…
Продрогнув и устав, она спустилась к кухне и начала … выносить картон. Коробки-упаковки накапливались у трапа с огромной скоростью… Заваливали «перекрёсток» между цехами: кондитерским, мясным и овощным…
«Перекрёсток» даже без коробок был невелик: метр на метр.
Двери всех цехов распахнуты…В кондитерском есть жизнь, там круглосуточно есть кто-нибудь: днём – кондитер, ночью – пекарь.
Удивительно длинные буханки, таких на берегу не увидишь!, «запелёнуты» и подготовлены к замораживанию, где они будут ждать утро: погружение в лифт и подъём на завтрак.
На кухне орудует вторая смена: 16 час до 4 утра. Двенадцать рабочих часов: приготовление ужина и заготовок на утро.
Начиналась вторая смена с 13 часов и постепенно в непрерывном цикле варки, жарки, тушения, соления и запекания принимала от первой смены свои дела.
После обеда, когда возвращались остатки пищи, дружно обсуждались аппетиты туристов. Редкое время, когда оба бригадира-повара, в данном случае: «Чайка» и «Геббельс» присутствовали на кухне. Обсуждение, сплетни, планы… и первая смена уходит на отдых. Либо в каюты – спать, либо гулять на очередной стоянке.
ОНА не могла спать ночами и чаще видела бригадиршу второй смены. Ночью было время приглядеться к процессу, лишних людей в это время на кухне нет. Только Геббельс и два повара: Блин-Таня и Гном-Гномыч.
В круизе ОНА совсем не хотела есть…Горы еды – вокруг. ОНА работает на кухне (вернее «камбузе») ресторана! После «шведского стола» (на завтрак) можно выбрать хоть что: начиная от сосисок и заканчивая деликатесами. ОНА обычно брала в каюту себе на завтрак омлет и грейпфрут. Столик в каюте быстро заставлялся тарелками и графинами (йогурт, молоко, сок – на любой вкус). Столик был крошечный. Если на него ничего не ставить, то хватило бы места только для ноутбука.
Было еще пространство: подоконник. Подоконник был роскошен! Иллюминатор (всегда «задраенный!») и под ним: стакан из-под виски (найден в каюте при заселении) – с пряными травами или просто с розмарином, телефоны на подставках и всякая мелочь: банковские карты, украшения, заколки для волос.
И есть полка над кроватью с жестяными квадратными банками из-под сыра (очень симпатичными), куда ссыпались сухие завтраки, мюсли… на случай выходного, или на случай «не желания»17:55поесть среди людей.
Да, они приняли решение: «Идти к людям»,
Чтобы растворить печаль… отвлечься… «социализироваться»…
У НЕГО получалось, ОН заскакивал в курилку. И становился источником информации для НЕЁ.
ОНА не курила. В свободное время либо вся – в фото-сессиях «красоты-красотовой» вокруг их лайнера. Или читала книги, в основном классику, из судовой библиотеки.
Иногда ОНА брала книгу (в настоящий момент – это Куприн …«Гранатовый браслет» и шла в кают-кампанию, где можно было усталый от чтения взгляд перевести на пейзажи за панорамными огромными окнами, которые ОНА прозвала телевизорами.
Сам воздух корабля, где смешивались запахи краски, ковров, мяты, реки – ЕЁ успокаивал.
Иногда были моменты, что ОНА вдруг «выныривала» из состояния опустошённости, и активно общалась, в-основном, с поварами, которые работали днём, то есть «ваяли» обеды и завтраки.
Молодые парни-повара «блистали» чувством юмора и были «раздолбаями». У них в крови бурлила юность, иногда – детство…
В монотонном пребывании в ограниченном пространстве у всех рождалась «тоска по дому» и злость на начальство… и «пофигизм» на обязанности.
Всё зависело от нагрузки и количества дней «на воде»…
С самого начала навигации, с приёмки посуды и всего инвентаря, отношения двух смен поваров «не задались». Просто: «Война и немцы»!
Кстати, ночная смена возглавлялась бригадиром, которая имела удивительные способности: быть незаметной в периоды своих «выходных» часов. И буквально преображаться в жёсткого «Геббельса» (кличка прилипла сразу… и намертво, от нем. Gobelet - "питейный") во время работы на камбузе.
И сейчас, во время бессонницы и ночной уборки картона ОНА с холодком в груди услышала шипение за спиной: «Спать!!! Марш – спать!»
Обернулась и увидела мутный взгляд "Геббельса", кепка, как всегда, козырьком назад. Руки - в брюки… Плоская грудь, тощие плечи. Фигура раскачивалась перед НЕЮ…Запах перегара отшатнул.