Место действия - Казанская церковь; отворены царские врата в алтаре кофейного гранита, видно кровоточащее христово ребро, алую ткань вокруг; всё это насквозь пронизано пыльными закатными лучами, стоят дары для причастия, пышные булки (пальцы не поворачиваются назвать иначе! но, конечно, просфоры) для Евхаристии, краснолицые священники хороводом, второй круг - кольцо прихожан; а ещё хор - стоящий рядышком, под куполом.
И бодрая регент - с удивительно земным лицом, с лицом малороссияночки из иллюстраций к весёлому Гоголю, в ярко-голубой косынке, с блестящими серёжками, танцующими в такт рук, руки перетянуты выше локтя рукавами голубой кофточки, розовеющее лицо, иногда наклонённое к пюпитру, но чаще - над пюпитром, и будь я близорукой - видела бы только его нежные очертания - розовое, подчёркнутое голубизной платочка и блузки. Танцующие загорелые руки, умело снимающие длинноты, подчёркивающие синкопы, дающее мощное крещендо и... умелое снятие звука, перехватывающее его даже не с губ, а откуда-то раньше. А потом хор замолчал, и эта женщина начала так ангельски петь, что казалось, что звук идёт не из её груди, а откуда-то сверху льётся - к сине-белому, сине-серому, тёмному куполу с проблеском крошечной золотой голубки, теряющейся в клубах душного и мутного ладана.
Потом женщина замолчала, и сочный баритон священника начал читать что-то, что всегда от меня ускользает, ибо внимание рассеивается, терпение кончается, а тут я ещё и очнулась, чтобы безуспешно поискать глазами туристов, а потом посолонь выйти, чтобы спуститься во дворик - к фонтану, где я им назначила встречу.
С днём обретения иконы Казанской Божьей матери тех, для кого это важно!