Наташа вытерла слёзы. Нет, она не позволит каким-то злым людям отравить своё существование!
— Права, Ленка, — вздохнув, произнесла Наташа. — Нужно взять себя в руки...
Лена, невозмутимо попивающая чай, взглянула на подругу:
— Что, кончилась жидкость у тебя в глазах?
— Да... — усмехнулась Наташа.
— Как решила проблему?
Наташа улыбнулась. Ленка всегда была такой прямолинейной. У неё мир делился на белое и чёрное, а всякие там полутона придумали слабые люди.
— Лен, ну хватит. Не всем же быть такими сильными, как ты.
— А причём тут сила? Себя надо любить и уважать. Если сама в себе не уверена, считаешь себя недостойной Михаила, то и остальные будут так считать. Ты же прямо жертва! Невеста твоя, а не жертва. Ещё на свадьбе расплачись, чтоб тушь черными разводами по платью стекала.
Наташа рассмеялась:
— Хочешь, чтоб моя будущая свекровь упала в обморок?
— Ладно, расскажи, как у вас с родителями жениха дела обстоят?
— Когда мы вместе с Мишей, она ангелом изображает, ты бы знала. Только один раз правду сказала, узнав, что я воспитывалась в детском доме. Вспыхнула мгновенно, горячая речь пошла про генетику и будущих инвалидов-внуков. Представляешь?!
— Дрянь редкостная! Но Михаил её быстро осадил. Мне кажется, именно после этого случая она на меня зуб держит.
— Может, действительно считает тебя недостойной их семьи?
— А что особенного в их семье? Голубая кровь льётся? Я помнила, как Миша рассказывал, что отец его деревенский мужик. Даже гордится этим. Татьяна Сергеевна просит мужа молчать каждый раз, как услышит подобные речи.
— Ясно дело. Скажи-ка, Наташка, а твои поиски родственников как продвигаются?
Девушка снова загрустила:
— Знаешь, я в полном ступоре. Никаких зацепок. Та женщина, которая видела мою мать на вокзале, последняя ниточка.
После поступления в институт Наташа активно занялась поиском родных. История её судьбы оказалась весьма запутанной. Мать привела девочку в детский дом и скончалась вскоре после этого. Женщина выглядела бедно одетой, но среди вещей дочери обнаружили дорогое кольцо. Оно долго хранилось у Наташи, пока она выросла и надела украшение на палец.
Сначала девушка обратилась в ювелирные мастерские, надеясь выяснить происхождение кольца. Однако мастера уверяли, что оно сделано на заказ много лет назад старинной техникой. Тогда Наташа перешла к поиску свидетелей события, связанного с матерью. Сначала она встретила дворника, видевшего её мать направляющейся к детскому дому. Затем она обошла весь частный сектор близ вокзала, расспрашивая местных жителей. Никто ничего не знал, кроме одной женщины, которая неожиданно подошла к Наташе и спросила:
— Стой!
Наташа остановилась, посмотрела на женщину.
— Ты ведь её дочка, верно? Очень ты похожа на неё.
Девушка чуть сознание не потеряла.
— Да, вы что-то вспомнили.
Женщина осмотрелась, потом потянула её за рукав.
— Пошли в дом, нечего тут красоваться.
Наташа сидела за столом, держала в руках горячий чай, а хозяйка говорила:
— Я сразу её заприметила. В то время я на рынке пирожки продавала, ну и зелень со своего огорода. Раньше с этим попроще было. Это сейчас на всё бумажки нужны. Она сидела на краю перрона и смотрела перед собой. Знаешь, мне казалось, что она ждала поезд, чтобы прыгнуть под него. Я как раз торговлю закончила и пошла к ней. А когда подошла, поняла, беременная она. Причём вот-вот рожать. Я же с санитаркой в роддоме полжизни проработала. Ну, говорю ей, что расселась. Поезд скоро придёт. А она кивнула головой и сказала: «И пусть». Ну я её за шкирку подняла, а глаза у неё пустые. Ну вот что мне с ней делать было? Повела домой. Тут она отогрелась, чая попила и сказала, что ей никак нельзя, чтобы её нашли, потому что отец парня убил, неподходящим считал, и ребёнка тоже обещал. Знаешь, я и верила ей. И не очень. Уж больно странная она была, как не в себе. А вечером роды у неё начались. Я хотела скорую вызвать, а она на колени, чтобы не вызывала, говорила что-то про то, что рожать ей нельзя, что ей не разрешат. В общем, родила тут тебя, значит, сама еле выкормилась, а ты ничего, крепенькая получилась. Прошло три дня, и она собралась куда-то идти. Я спрашиваю, куда с ребёнком-то на мороз? А она, ну, вроде как осмысленно говорит: «Я пока дочку в дом малютки отдам, а сама к отцу поеду поговорить». Ну неужели он и правда свою родную внучку отдаст? И всё, ушла. Я ждала, думала, зайдёт, а потом узнала, что нашли её на крылечке детского дома. Конечно, никому ничего говорить не стала, потому как не хотела, чтоб посадили за роды-то дома. Наташа жадно хватала каждое слово.
— Скажите, а как её звали? Ну, точно сказать не могу, документов не видела. А так она Юлией назвалась.
- А ещё, ну хоть что-то?
Женщина задумалась.
— Нет ничего такого. А вот что мне показалось. Показалось, что не врала она про то, что папа у неё какой-то крутой, потому что повадки у неё такие были, ну, бедняки себя так не ведут. Не знаю, как это правильно объяснить, но вот такая она, хоть и в лохмотьях почти, но гордая вся.
Это было всё.
Наташа несколько раз ходила на вокзал, нашла людей, которые работали в то время, и все твердили одно: таких беременных и бездомных всегда было пруд пруди. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, а кто-то просто на вокзале ошивался, причём не всегда с настоящими животами.
Всё зашло в тупик. Наташа так расстраивалась, а Миша говорил: «Нельзя опускать руки», рано или поздно зацепочка найдётся. Она так благодарна была ему за поддержку, но Миша много работал. У его семьи была большая ферма, и отец, и сын пропадали там день и ночь. Мама Эмма Сергеевна тоже помогала в бизнесе. Как смеялись мужчины, особенно хорошо ей удавались переговоры. Ну, это-то было неудивительно.
Когда Эмме Сергеевне хотелось, она могла очаровать кого угодно.
Наташа никогда не рассказывала будущей свекрови о том, что занимается поиском родственников. Девушке казалось, что ничего хорошего и доброго она от этой женщины не услышит.
Эмма Сергеевна, в свою очередь, точно так, как Наташа с Леной, сидела со своей подругой у себя дома.
Они обсуждали Наташу.
— Вообще не понимаю, как мой Миша мог так поступить. Понятно же, что эта лохушка-простушка вовсе ему не пара. Она ему наскучит через пару лет. С ней ведь даже поговорить не о чем. Эмма, мне кажется, ты слишком категорична к девочке. Таня, я тебя умоляю. Она и двух слов связать не может. Во-первых, это раз. А во-вторых, не понимает, что такое деньги. У неё их никогда не было, и стремления к ним тоже нет. Так может, это и неплохо. Плохо, Танечка, плохо. Могла бы стерпеть то, что она лохушка, но то, что голь-перекатная, я терпеть не хочу. И поверь, я придумаю способ показать сыну, что она никчёмная.
— Да, вижу, ты уже что-то придумала.
— Конечно, завтра переговоры с Лабуховым. Я заболею и отправлю её туда. Она же взорвёт атмосферу, конечно, но завтра простое подписание договора, так что не страшно. А потом извинюсь, скажу, что приболела и попросила прощения за то, что понадеялась на будущую невестку.
— Ты голова! Но на твоём месте я бы в такие шутки с ним не играла.
— Да прекрати, всё будет хорошо. И вообще, мне кажется, на него наговаривают. Виделись мы только раз, но мне он показался вполне адекватным.
Наташа страшно удивилась, когда ей позвонила Эмма Сергеевна и попросила приехать.
Миша был недоступен, чему Наталья, кстати, не удивилась, ведь он предупреждал, что они с отцом на весь день в какой-то дальний цех поедут.
— Эмма Сергеевна, что-то случилось? Наташа стояла перед будущей свекровью и с трудом сдерживалась, чтобы не задрожать.
Женщина сняла со лба мокрое полотенце.
— Ой, Наташенька, мне так нужна ваша помощь. Мужчины, как ты знаешь, сегодня в полях, а мне нужно было подписать договорчик небольшой. Головушка разболелась, и встать не могу. Хочу попросить вас съездить, подписать и всё. Ведь вы почти член нашей семьи.
Наташа растерялась.
— Но я же никогда ничем подобным не занималась. Я же должна...
-Нужно начинать. Главное, вести себя умно, чтобы они не заподозрили, что вы ничего не понимаете. Или что, мне ехать самой? А вдруг умру по дороге?
— Да нет, что вы, конечно, я поеду. Только скажите, что конкретно делать.
Эмма Сергеевна удобно устроилась в кресле.
— Принесите воды. Наташа бросилась на кухню, а женщина, ехидно усмехнувшись, положила ей в сумочку маленький предмет.
Усмехаясь сама себе, подумала: «Как только Миша послушает этот концерт, то сам не захочет с вами общаться».
Наташа всю дорогу повторяла, что нужно сказать, а что нельзя.
Ей было так страшно, как не было страшно вообще никогда. Но где-то на подсознании она понимала, что это самая главная проверка, и провалить её никак нельзя.
Переговоры должны были состояться в дорогом ресторане. Наташа осмотрела себя, вздохнула. Ну да, не совсем для ресторана, но переодеться же некогда.
Она вошла, объяснила, зачем пришла.
Администратор окинул её странным взглядом, но потом совершенно непроницаемым лицом провёл в кабинет.
Эмма Сергеевна уже улыбалась в предвкушении шоу. Включила запись.
Должна же она потом это дать всем прослушать.
Наташа вошла.
Навстречу ей поднялся пожилой мужчина и ещё один, помоложе лет сорока пяти.
Они оба уставились на неё, словно на привидение.
— Здравствуйте, Эмма Сергеевна приболела, поэтому приехала я за неё.
Наташа не понимала, почему эти двое так пристально смотрят на неё. Потом тот, который помоложе, взял её за руку, внимательно посмотрел на кольцо, ослабил галстук.
— Откуда у тебя это?
Наташа растерялась, вырвала руку, спрятала за спину.
— Это моей мамы.
-Мамы? А как звали твою маму? Как фамилия?
— Звали? Наверное, Юля. А как фамилия? Не знаю. Имя может быть и не такое.
Мужчина долго смотрел на неё.
— Такое. Её звали Юля.
Наташа почувствовала, как ноги стали ватными. Начала падать, но мужчина подхватил её. Через некоторое время она сидела за столом и держала стакан воды.
— Вы кто?
Тот, который постарше, сказал:
— Я отец Юлии, а это Андрей, её брат. Получается, я твой дед.
— Так это из-за вас мама не хотела жить? Это вы моего папу...
Мужчина покачал головой.
— Давай-ка сначала я всё тебе расскажу, а уж потом ты мне, и мы всё сравним. Извини, нервничаю немного. Ведь только что увидел перед собой дочь, которую не мог найти столько лет. Но сначала скажи, она жива?
Наташа качнула головой.
— Нет, мама умерла почти сразу, как родила меня.
Мужчина кивнул.
— Я чувствовал это. Нельзя ей было рожать, нельзя было так жить. Оказалось, врачи Юле категорически запретили беременеть. У неё был порок сердца. Молодой человек, неизвестно откуда взявшийся, прятал Юлю, будучи уверенным, что если у них появится ребёнок, то ему разрешат стать зятем. Но, видя, что девушке совсем плохо, решил бежать, понимая, что ему не простят такого. Юля пришла домой, обвинила отца в том, что он убил её парня. Мы не успели ничего сделать. Пока брат ездил за врачом, Юля снова сбежала. На этом история закончилась для всех.
У Юльки всегда был взрывной характер, и она никогда и никого не слушала.
Дверь открылась. На пороге стояла Эмма.
— Простите, и спереживалась, как тут моя девочка справится. Нет, давайте знакомиться. Я будущая свекровь этого сокровища, а вы, я так понимаю, мой будущий свёкр.
Наташа удивлённо подняла брови, пошарила в сумочке, достала прослушку, усмехнулась, посмотрела на маму Миши и положила её обратно.
«Пусть играет в свои игры, если ей так нравится.»
У Наташи сейчас были совсем другие мысли в голове. Нужно было научиться думать, что теперь она не одна. Если раньше у неё был только Миша, то теперь получилось и дед, и дядя. Ну и свекровь, которой теперь она, по всей видимости, очень даже подходила.
Наташа посмотрела на Эмму Сергеевну и на деда, взгляд которого так и кричал: «Спасите меня от этой женщины!»