Меня зовут Жека, мне 24. Живу в деревне, работаю охранником в ночную смену в городе. После школы пошёл в армию — срочную оттоптал честно, без косяков. Вернулся другим: с мозгами, с плечами пошире и с пониманием, что жизнь — это не прогулка по плацу.
До армии встречался с одноклассницей, зовут её Лена. Такая... простая, хохотушка, язык подвешен. Пока служил, мы переписывались. Не каждый день, но стабильно. Я писал — она отвечала. Приехал в отпуск — встретились, потом дембельнулся — и опять к ней. Друг мой, Санька, тогда и сказал:
— Зря ты снова с ней замутил. Она частенько по клубам моталась.
— Да ладно, — говорю. — Она ж меня дождалась.
Он пожал плечами, а я думал, что просто завидует. Год мы после армии вместе жили — то у неё, то у меня. Потом предложил ей пожениться. Свадьбу справили в деревне — с гармошкой, самогоном, драками по пьяни и речью дяди Гены, которая длилась полтора часа.
Через день уехали в Москву — так сказать, мини-медовый. Хватило на пару фоток у Кремля, шаурму на Курском и одну ссору в хостеле из-за того, что она хотела в кафе на Патриках, а я — в "Теремок". Вернулись. У меня отпуск заканчивался, надо было на смену выходить.
Первую ночь после возвращения. Только начал обход, сел в подсобке — попить чай. Санька мне скидывает видео. Открываю — и будто током по спине.
На видео — Лена. Моя жена, с которой я две недели назад клялся в любви и делил кровать. Сидит в баре. Не одна. Сидит на коленках у какого-то левого типа, целуется с ним, как будто они десять лет женаты. Обнимаются, ржут, пьют коктейли.
Пишу Саньке:
— Это когда было снято?
Он:
— Да это сейчас. Я в баре, она тут, с этим типом. Я как увидел — офигел.
У меня перед глазами темнеет. Пульс — как после стометровки. Одеваюсь, выбегаю. Охранник у ворот:
— Куда, Жек? Ты же на смене.
— Мне домой. Срочно. Умерла совесть.
Сел в тачку. Еду. Светофоры не вижу. Музыку не включаю. В голове одна мысль: зачем?
Доехал за час с копейками, хотя обычно два еду. Подлетаю к бару — у нас в деревне он один, на центральной улице, такой с выцветшей вывеской и трещинами на ступеньках.
И вот они — выходят навстречу. Он держит её за талию, она смеётся, волосы растрёпаны, платье поднято, каблуки в руках. Пьяные оба, как пробки.
Я встал прямо перед ними. Она аж икнула:
— Ой, Жека?..
— Ага. Привет. Не ждал?
Он не понял, кто я.
— Ты кто такой вообще? — начал быковать.
Я молча подхожу, пару слов без мата — и врезал ему. Один раз, потом второй. Он упал, заорал, захныкал.
— Я не знал, что она замужем! — верещал.
— А ты знала? — спрашиваю её.
Она стоит, губы дрожат.
— Я… выпила… просто танцевали…
— На коленях? С языками?
Схватил её за шкирку — аккуратно, не грубо, но жёстко — и повёл домой. По дороге молчали оба. Она пыталась что-то лепетать, типа:
— Это ничего не значит… Я думала, ты не узнаешь…
И вот в этой фразе — вся суть. Не то, что не сделала. А то, что думала, что не узнаю.
Дома бросила сумку, села на диван.
— Ну прости… я реально не хотела… это алкоголь, девочки…
— Девочки? Ты с ним в баре вдвоём.
— Они ушли…
— Ты мне сколько врала? Только после свадьбы или ещё до неё?
Она замолчала. Потом выдала:
— Да какая разница? Теперь ты всё равно меня не простишь…
И вот в этот момент я понял: она знала, что это конец. Но всё равно пошла на это. Значит, не случайность. Значит — с головой.
На следующее утро я подал на развод. Без истерик, без скандалов. Просто пошёл и подал.
Санька сказал:
— Я тебе говорил.
А я только пожал плечами:
— Я должен был сам пройти через это. Чтобы выучить.
— Чему тебя это научило?
— Что лучше слушать не сердце, а глаза. И уши. Особенно уши друзей.
Теперь, когда я слышу, как кто-то рассказывает: «Женился, потому что она хорошая, скромная, своя», — я только усмехаюсь. Проверять надо не за руку в ЗАГСе, а до. В быту. В баре. В компании. Там видно, кто рядом. А кто — просто ждёт, когда ты уйдёшь в ночную смену.
Лена так и не извинилась по-настоящему. Прислала одно сообщение:
«Ты перегнул. Можно было и поговорить».
А что тут говорить? Когда человек, которому ты клялся в верности, через две недели после свадьбы сидит у чужого мужика на коленях — все разговоры уже лишние.
Сейчас работаю, как и работал. Выхожу в смену — спокойно. Без ожидания сообщений. Без фальши. Когда возвращаюсь домой — пусть пусто, зато чисто.
Пельмени — сам. Стирка — сам. Но зато и голову никому не морочат. И я никому.
Иногда мне говорят:
— Не рано ли женился?
А я отвечаю:
— Поздно развёлся.
Пусть следующий раз будет без торопливости. Без иллюзий. С открытыми глазами и закрытым сердцем — до поры.
Потому что вторую такую ошибку я себе уже не прощу.