— Ты обещала, Лидия Аркадьевна! Заберешь на всё лето! Я уже всё распланировала, билеты купила, к врачу записалась! Как ты могла так со мной поступить? — Катя почти кричала в телефон, расхаживая по тесной кухне, где на столе громоздились грязные тарелки и недопитый сок в стакане. Её голос звенел от обиды, но за ней пряталась лишь усталость, которая копилась месяцами.
На другом конце провода Лидия Аркадьевна сидела на веранде своего дачного дома, глядя на куст смородины, который она утром подвязывала. Её пальцы нервно теребили край фартука. Она молчала, пытаясь подобрать слова.
— Катя, я правда старалась, — наконец сказала она, и в её голосе чувствовалась тяжесть, словно каждое слово давалось с трудом. — Но мальчики… они такие непослушные, такие шумные. Я не сплю ночами, давление скачет. Я думала, я справлюсь, но… мне тяжело.
— Да как же так! — Катя остановилась, её дыхание участилось. — А мне, думаешь, легко? Я с утра до ночи кручусь, как белка, между их кружками, уроками и ссорами! Ты сама предложила забрать их, а теперь просто передумала? Я на тебя рассчитывала!
Лидия хотела ответить, но Катя бросила трубку. Тишина на веранде стала оглушительной. Лидия посмотрела на свои руки — натруженные, с тонкими венами, — и подумала, как быстро время украло её силы. С двумя пацанами ей уже не справиться.
************
Лидия Аркадьевна, 65 лет, жила одна в небольшом дачном доме. Когда-то она преподавала литературу, учила школьников любить Пушкина и Чехова, а теперь её страстью стали кусты смородины. Она знала каждый сорт по имени, как старых друзей, и разговаривала с ними, когда никто не слышал.
Её сын Виталий, высокий и немногословный инженер, был её гордостью, но с невесткой Катей отношения всегда были сложными. Не то чтобы они ссорились открыто, но между ними будто лежала невидимая стена недопонимания.
Катя, 37 лет, была на пределе. Её сыновья, Артём и Глеб, 8 и 9 лет, превращали её жизнь в бесконечный вихрь. Уроки, кружки, крики, драки, разбитые вазы. Она любила их до боли в сердце, но порой мечтала о минуте покоя. Просто лечь и не думать ни о чём. Пройти обследование, которое откладывала два года из-за вечной нехватки времени. Выспаться, наконец. Когда Лидия предложила забрать внуков на дачу на всё лето, Катя почувствовала, будто с плеч свалился камень.
Она тут же купила билеты на море с подругой Леной, записалась к врачу, даже позволила себе помечтать о вечерах с книгой и бокалом вина.
Лидия же представляла, как будет печь внукам вареники, водить их на речку, рассказывать про звёзды, как когда-то сыну. Она скучала по их звонким голосам, по их любопытным глазам. Но реальность оказалась совсем другой.
************
— Бабуля, а можно ещё вареников? — Глеб, с вишнёвым соком на щеках, тянулся через стол, пока Артём пихал его локтем, требуя свою порцию.
— Ешьте, сколько хотите, мои хорошие, — Лидия улыбнулась, но улыбка вышла вымученной.
Две недели на даче показали: внуки — не те послушные малыши, которых она помнила. Они носились по дому, как ураган, оставляя за собой хаос. Артём залез на чердак и опрокинул старую этажерку, Глеб раздавил половину клубничной грядки, пытаясь «помочь» с поливкой. Их споры были бесконечные и оглушительные.
— Глеб, отдай планшет, моя очередь! — кричал Артём, выхватывая гаджет.
— Это моё время! Ты вчера играл дольше! — орал Глеб в ответ, и через минуту оба уже катались по полу.
Лидия пыталась их разнять, но силы таяли. Ночи стали кошмаром: она ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что мальчики опять что-то натворят. Давление скакало, голова гудела. "Я не тяну", — призналась она себе, глядя на своё отражение в зеркале. И набрала номер сына.
— Виталий, я не справляюсь, — сказала она, едва он ответил. — Они такие активные, я не ожидала. Приезжайте, пожалуйста.
Виталий помолчал, потом вздохнул:
— Мам, я поговорю с Катей. Но ты уверена? Она так рассчитывала на этот отпуск.
— Уверена, — Лидия закрыла глаза. — Мне правда тяжело.
Катя, узнав, что свекровь не передумала, не сдержалась.
— Это что, теперь всё отменять? — она смотрела на Виталия, стоя посреди гостиной, где на диване валялись игрушки и носки мальчиков. — Я два года ждала этого отпуска! Два года, Виталь! Я к врачу записалась, я билеты купила, Лена уже согласилась ехать! А твоя мама просто взяла и передумала?
— Она не передумала, Кать, — Виталий говорил спокойно, но в его глазах была тревога. — Ей тяжело. Она не молоденькая, ты же видишь. И у меня проект на работе, я не могу взять отпуск. А твоя мама работает, ты знаешь.
— Да знаю я! — Катя почти кричала. — Но я тоже не железная! Я хотела просто… просто пару недель пожить для себя. Это что, так много?
Виталий пожал плечами, не зная, что сказать. Катя выдохнула и пошла собирать чемоданы. Лена, узнав, что Катя едет с детьми, отказалась от поездки: «Прости, Кать, но с двумя мальчишками это не отдых». Катя осталась одна — с чемоданом, двумя сыновьями и чувством, что её снова обманули.
*******************
Отпуск был катастрофой. Вместо моря и покоя — сплошные нервы. Артём и Глеб дрались из-за надувного круга, потом Глеб порезал ногу о ракушку, а Артём потерял шлёпки где-то на пляже. Катя металась между аптекой, кухней и берегом моря, где мальчики тут же находили новую причину для ссоры.
— Мам, он меня толкнул! — кричал Глеб, показывая на брата.
— А он первый начал! — орал Артём, швыряя песок.
— Хватит! — Катя сорвалась, её голос дрожал от усталости. — Просто сядьте и помолчите пять минут, я вас умоляю!
Но они не молчали. Они никогда не молчали. Катя готовила ужин, убирала, стирала, бегала за йодом, когда Глеб пожаловался на живот. Вечерами она сидела на балконе съёмной квартиры, глядя на морской закат, и думала: "За что мне это?"
Лидия звонила несколько раз, но Катя не брала трубку. Обида была как кислота — разъедала всё внутри. "Она знала, как мне это важно. И всё равно подвела". Катя представляла, как Лидия сидит на своей даче, поливает кусты и наслаждается тишиной, пока она, Катя, тонет в хаосе.
Лидия же чувствовала себя всё хуже. Она скучала по внукам, по их смеху, даже по их шалостям. Но каждый раз, вспоминая те две недели, она вздрагивала. "Я не справилась. И Катя меня теперь ненавидит".
Она писала сообщения, но Катя не отвечала. Даже видеозвонки с мальчиками прекратились. Лидия сидела на веранде, глядя на звёзды, и чувствовала, как одиночество сжимает сердце.
Однажды вечером Виталий не выдержал, позвонил жене и высказал ей:
— Кать, ты не можешь вечно её игнорировать. Мама переживает. Она не со зла отказалась, ты же понимаешь.
— Понимаю? — процедила Катя. — А кто обо мне подумал, Виталь? Я твой проект понимаю, твою маму понимаю, всех понимаю! А кто подумает обо мне? Я же тоже человек, я тоже хочу хоть раз в жизни отдохнуть!
— Я знаю, — Виталий опустил голову. — Но мама не враг тебе. Она правда не со зла.
Катя промолчала, но слова мужа задели что-то внутри. Она бросила трубку, чтобы он не услышал, как голос дрожит от слёз.
**************
Отпуск закончился, Катя с детьми вернулась домой. В этот же вечер, Глеб подбежал с телефоном:
— Мам, бабуля звонит! Можно ответить?
Катя хотела сказать «нет», но что-то в его глазах — таких же, как у Виталия, — её остановило. Она кивнула.
— Бабуля! — закричал Глеб, прижимая телефон к уху. — А когда мы к тебе приедем? Мы по твоим вареникам соскучились! Артём, скажи тоже!
Артём подскочил, выхватил телефон:
— Бабуль, а ты ещё сделаешь те, с вишней? И можно на речку сходим?
Катя смотрела на них. Она вспомнила, как Лидия, несмотря на усталость, лепила эти вареники. Как старалась для них.
Она подошла, взяла телефон у Глеба.
— Лидия Аркадьевна, — сказала она, и её голос был мягче, чем она ожидала. — Это я.
На том конце повисла тишина. Потом Лидия ответила, и в её голосе чувствовалась смесь облегчения и боли:
— Катенька… я так боялась, что ты больше не захочешь со мной говорить.
— Я… я была зла, — призналась Катя, глядя на море вдалеке. — Но я понимаю, что вам было тяжело. Я просто… я так устала, Лидия Аркадьевна. Я думала, этот отпуск меня спасёт.
— Ох, Катя, — Лидия вздохнула. — Я хотела, чтобы у тебя всё получилось. Я думала, я смогу, но… возраст, знаешь. Силы уже не те. Прости меня, если можешь.
Катя молчала, чувствуя, как обида медленно растворяется. Она посмотрела на сыновей, которые уже спорили, чья очередь держать телефон.
— Давайте мы приедем на выходных, — наконец сказала она. — Если вы не против.
— Против? — Лидия засмеялась, и в этом смехе была такая радость, что Катя невольно улыбнулась. — Я уже вареники лепить начну!
*****************
В воскресенье они приехали на дачу. Лидия встретила их у калитки, в цветастом фартуке, с миской только что слепленных вареников. Мальчики бросились к ней, обнимая, крича наперебой. Катя стояла чуть поодаль, глядя на них. Виталий тронул её за плечо.
— Спасибо, что согласилась поехать, маме это важно, — сказал он тихо.
— Это я должна сказать спасибо, — ответила Катя, глядя на свекровь. — Лидия Аркадьевна, — она шагнула вперёд, — я была не права. Простите, что так вышло.
Лидия махнула рукой, будто отгоняя её слова.
— Катя, мы все просто люди. Бываем слабыми, бывает, не тянем. Главное — вот они, — она кивнула на мальчиков, которые уже таскали вишню из миски. — И то, что мы их любим.
Катя улыбнулась. Впервые за месяц она почувствовала тепло, которое шло не от солнца, а от сердца.