50 центов 2019 "90-я годовщина локомотиву Ган"
Год выпуска - 2019
Металл - CuNi
Диаметр - 31,51 мм
Масса - 15,55 грамм
Тираж - 30 000 экз.
Выпущена в картонном блистере, монета запаяна в пластиковое подобие капсулы, не открывается.
Я стоял на перроне в Дарвине, чувствуя, как горячий влажный воздух
обволакивает кожу. Впереди меня высился длинный состав с красными
вагонами, сверкающими под палящим солнцем. Надпись "The Ghan" золотом переливалась на борту.
— Всё готово, сэр? — обернувшись, я увидел улыбающегося проводника в аккуратной форме.
— Готов, — кивнул я, сжимая билет.
Меня ждало путешествие длиной в три тысячи километров — через весь континент, от тропического севера до прохладного юга.
Когда поезд тронулся, я устроился у окна, наблюдая, как Дарвин растворяется в
знойном мареве. В голове всплывала история этого маршрута.
— Знаете, почему он называется "Ган"? — раздался голос за спиной.
Я обернулся. Пожилой мужчина с седой бородкой, одетый в клетчатую рубашку, присел напротив.
— Афганские погонщики верблюдов, — предположил я.
— Верно! — он улыбнулся. — Без них здесь, в пустыне, ни один
исследователь не выжил бы. А когда построили первую дорогу до
Алис-Спрингс, поезд назвали "Афганским экспрессом". Потом "Afghan" сократили до "Ghan".
— И вот теперь он идёт до самого юга, — добавил я.
— Да, — кивнул старик. — Раньше только до Аделаиды, а теперь — сквозь всю Австралию.
Моё купе оказалось уютным: две полки, душ, даже небольшой столик у окна. Но больше всего поражали пейзажи за стеклом. Красная пустыня. Бескрайняя, безлюдная, пронизанная лучами заката. Иногда мелькали одинокие фермы или стада диких верблюдов — потомков тех самых, что когда-то тащили грузы через этот адский зной. Вечером я отправился в вагон-ресторан. Белые скатерти, хрустальные бокалы, меню с австралийскими деликатесами — кенгуру, баррамунди, местные вина.
— Первый раз в "Гане"? — спросила официантка, ставя передо мной тарелку с томлёной бараниной.
— Да, и уже понимаю, почему это легенда.
Она рассмеялась:
— Подождите, пока увидите рассвет над "Красным центром".
Я проснулся от лёгкого толчка. За окном ни огня, только бесконечная тьма и звёзды, такие яркие, будто их можно потрогать. Утром, как и обещали, пустыня встретила нас багровым заревом. Песок, скалы, редкие кусты — всё горело в лучах восходящего солнца.
— Впереди "Ката Тьюта", — объявили по громкой связи.
Я прильнул к окну. Гигантские каменные купола, древние, как само время, вырастали из земли. Когда поезд подходил к Аделаиде, я сидел в баре, потягивая вино.
— Ну как впечатления? — спросил тот самый старик, появляясь рядом.
— Незабываемо, — честно ответил я.
— "Ган" — это не просто поезд, — сказал он, глядя в окно. — Это история. От первых верблюжьих караванов до стальных вагонов.
Я кивнул. За окном мелькали первые дома, зелень, люди. Пустыня осталась позади. Но её дух — вечный, дикий, свободный, навсегда остался со мной.