Биотехнологическая компания Colossal Biosciences снова в центре внимания. После того как она заявила о попытке «воскресить» вымерших волков и мамонтов, теперь её амбиции направлены на новое звено в цепи эволюции — гигантского моа с Южного острова Новой Зеландии. Эта бескрылка высотой до 3,6 метра исчезла около 600 лет назад, но, как утверждают учёные компании, может быть «возвращена к жизни» в течение ближайших десяти лет.
Однако ведущие зоологи и палеонтологи встречают эти планы с резкой критикой. Они предупреждают: даже если будет создана птица, внешне похожая на моа, это не будет настоящий моа — и не может им быть.
Что такое моа и почему его хотят "вернуть"?
Южный гигантский моа (Dinornis robustus) — крупнейший из девяти видов древних моа, некогда населявших Новую Зеландию. Эти нелетающие птицы достигали роста взрослого жирафа и исчезли вскоре после прибытия первых людей, предположительно в результате чрезмерной охоты.
Компания Colossal официально заявила, что будет работать с ДНК, извлечённой из костей всех девяти известных видов моа, сравнивая её с геномами их ближайших современных родственников — эму и тинаму. На основе этих данных планируется генетически модифицировать клетки этих птиц, которые затем будут имплантированы в суррогатных самок. Полученные птенцы не попадут ни в дикую природу, ни в зоопарки — они будут жить в специальных закрытых природных резервуарах.
Почему зоологи бьют тревогу?
Специалисты по биоразнообразию и зоологии с подозрением относятся к громким заявлениям компании. По их мнению, даже в случае успеха, речь пойдёт не о настоящем возрождении вида, а лишь о создании некоего гибрида — «эмуляции» оригинального животного, имеющей лишь некоторые его черты.
«Не существует генетического пути, который позволил бы восстановить вымерший вид во всей его полноте, особенно если он исчез из своей экосистемы сотни лет назад», — говорит профессор зоологии Филип Седдон из Университета Отаго в Новой Зеландии.
Его поддерживает и палеонтолог Тревор Уорти:
«Моа, которых создадут, — не моа. Это, в лучшем случае, генетически отредактированные эму или тинаму с частичным "макияжем". Это невозможно назвать возрождением».
Наука или игра в Бога?
Проекты по "де-вымиранию" (de-extinction) — спорная область науки. Они обещают грандиозные возможности, от сохранения ДНК редких видов до создания новых инструментов в генной инженерии. Но их этическая и практическая сторона вызывает немало вопросов.
Компания Colossal уже попадала под огонь критики после заявления о «возвращении» доисторического лютого волка (Aenocyon dirus), вымершего 10 000 лет назад. Позже выяснилось, что речь идёт лишь о сером волке с внесёнными 20 генетическими изменениями — от «древнего хищника» осталась лишь оболочка.
Главный научный консультант компании Бет Шапиро в интервью признала:
«На самом деле невозможно воссоздать что-то идентичное уже исчезнувшему виду. Мы всегда говорили: это не настоящее "воскрешение", а создание функционального экологического аналога».
Тем не менее, в пресс-релизе о моа эта позиция никак не озвучивается, что вызывает недовольство научного сообщества.
Что хорошего может выйти из этой истории?
Несмотря на критику, даже скептики признают: такие проекты могут дать мощный толчок научным открытиям. Разработка искусственных яиц, изучение ДНК вымерших видов, новые методы генной инженерии — всё это может помочь в сохранении ныне существующих, но исчезающих видов.
«Путь к "де-вымиранию" принесёт несомненную пользу науке. Мы получим беспрецедентное знание о ДНК исчезнувших животных и их эволюции», — соглашается Уорти.
Однако остаётся главный вопрос: если результат лишь имитирует внешний вид, но не является подлинным возвращением утраченного вида — не слишком ли это похоже на игру в Бога?
«Создание существа, лишь отдалённо напоминающего оригинал, — это не наука, а скорее сюжет из "Франкенштейна"», — считает профессор экологии Стюарт Пимм из Университета Дьюка в США.
Воскресить можно лишь тело, но не время, среду и контекст.
И, возможно, истинная ценность древнего моа — не в том, чтобы вернуть его в наш мир, а в том, чтобы понять, почему он исчез, и не допустить подобного с теми, кто остался.