Мне как-то рассказывали про любопытное событие, что в 92-м в одном детском лагере под Костромой повариха вскрыла коробку с молоком, вроде обычную, всё как всегда. Только на упаковке стояла дата… не просрочка, не ошибка печати — чётко выбито: «27.06.2027». Тогда подумали, что глюк, ну мало ли. Но молоко шипело странно, дети жаловались, одну упаковку оставили. А через два дня приехали какие-то люди без формы. Забрали всё. Кроме одной пачки, которую повариха унесла домой и спрятала на чердаке. Через 30 лет её сын нашёл её… и она была как новая. Ни плесени, ни запаха. А в углу проступила надпись, которой точно не было: «контурная партия. не вскрывать вне цикла».
Мне это рассказал человек, который работал в детском лагере под Костромой. Тогда, в 1992 году, он был обычным снабженцем, отвечал за продукты, инвентарь и всякую мелочь. Лагерь назывался «Заря» или «Луч», точно не помню — таких было полно. Стоял среди леса, на старом фундаменте бывшей базы отдыха. Всё выглядело обычно: бараки, столовая, турник у берёз, пыльные дорожки. Ничего особенного.
В тот год детей привезли не очень много. Вроде бы человек сорок. Лето было сырое, комары лезли в окна, умывальники текли. Но работали как могли. На кухне стояла повариха — Татьяна, лет под пятьдесят, с вечной сеткой на голове. Она никогда не жаловалась, всё делала по инструкции, у неё всегда было чисто.
И вот однажды, ближе к концу июля, ей привезли коробку с молоком. В то время молоко в пакетах ещё не везде появлялось — чаще всего это были такие плотные белые упаковки, как маленькие кирпичики, с цветной печатью. Иногда попадались пакеты с надписью «экспериментальная партия». Так вот — в коробке было штук 20 таких упаковок. На вид — обычные. Без особых отличий.
Таня вскрыла одну. Молоко — холодное, свежее. Запаха никакого. Цвет нормальный. Она поставила греться на кашу. Через полчаса приходит девочка из старшего отряда и говорит, что молоко странное — на языке будто пощипывает.
Таня идёт смотреть — молоко уже в кастрюле, начинает закипать. Пена не обычная, а какая-то более густая. И на поверхности появляются пузырьки — мелкие, частые, будто кто-то тонкую трубочку опустил и дует.
Она отставила кастрюлю, пошла смотреть, что за партия пришла. Берёт в руки упаковку, переворачивает — и замирает.
Там, где обычно стояла дата — такая выбитая краской строка с числами — написано:
27.06.2027
Она перепроверила. На другой — то же самое.
На третьей — тоже.
Позвала кладовщика. Он посмотрел, почесал лоб и говорит:
— Этикетка, может, бракованная.
— Все двадцать? — спросила Таня.
— Ну да, странно…
Она упаковки сфоткала на "Смену", положила обратно. Кашу вылили. Детям дали чай. Один пакет оставили в холодильнике — мол, пусть руководство глянет.
Через пару дней приехал мужчина из областного отдела. Без формы, но с удостоверением. Сказал:
— Выбраковка. Это какая-то неправильная партия, может, дата ошибочная. Не паникуйте.
Попросил молоко отдать. Увёз все упаковки. И даже ту, что Таня спрятала «на всякий случай» в морозилке. Сказал:
— Так будет лучше.
Но Таня не глупой была. Одну упаковку она ещё раньше унесла домой. Положила на чердак, в тряпки. Забыла.
Прошло больше 30 лет. Её сын, уже взрослый, полез летом что-то чинить на чердаке. И нашёл пакет.
Он не пожелтел.
Не потёк.
Надпись с датой — та же. Но краска будто слегка осыпалась. А в углу упаковки появилась еле заметная надпись, как будто её проступило сквозь внутренний слой:
«контурная партия • не вскрывать вне цикла»
Он спустился к Тане, показал. Та побледнела. Вечером пришёл участковый — не по поводу пакета, по другой жалобе. Но Таня, говорят, что-то проболталась. Участковый послушал и… на следующий день пришёл уже не один. С ним были двое в костюмах. Без бейджей, без приветствий. Просто спросили:
— Где образец?
Сын сказал, что упаковку выкинул. В печку. На даче.
После этого к ним больше никто не приходил.
Но в районе, по слухам, ещё у кого-то остались фото той упаковки. Кто-то даже в Москву якобы отправлял, но ответа не получил. Просто тишина.