Когда Ваня впервые привёл своего нового друга Сашу домой, у меня сжалось сердце. Мальчик был тихий, слишком тихий… Его тёмные глаза смотрели будто сквозь меня, а в улыбке было что-то неестественное. Я вежливо угостила их печеньем, но внутри уже решила: этой дружбе не бывать.
Тот вечер запомнился мне до мельчайших деталей. Было душно, несмотря на открытые окна, а тяжёлые тучи нависали над городом, будто предвещая что-то недоброе. Ваня, мой восьмилетний сын, вбежал в кухню с сияющими глазами:
— Мам, можно Саша останется у нас ночевать? Мы так классно играли сегодня!
Я отложила половник и обернулась. В дверном проёме стоял худенький мальчик с бледным лицом и слишком взрослым взглядом. Его тёмные глаза медленно скользнули по мне, и почему-то по спине пробежали мурашки.
— Приятно познакомиться, — прошептал он, и его голос звучал странно глухо, будто доносился из дальней комнаты.
Я заторможенно кивнула — странно, неужели я пропустила приход Ваниного друга? Но ведь сегодня выходной, я весь день дома. Чтобы не выглядеть нелепо, я разрешила Саше остаться. Да и не хотела выглядеть невежливой.
Но ту ночь я не забуду никогда.
Проснувшись в три часа от странного шума, я подумала, что мальчишки просто не спят. Тихий смех доносился из детской, перемежаясь с шёпотом. Я подошла к двери и замерла:
— ...а потом она упала, — говорил Саша своим монотонным голосом. — И все кричали. Особенно мама.
— Страшно? — спросил Ваня.
— Нет. После этого стало... тихо.
Я резко распахнула дверь. Комната была освещена только уличным фонарём. Мальчики сидели на кровати, но... Саша сидел спиной ко мне, неестественно вывернув шею. А когда он медленно повернул голову, его глаза блестели в темноте, как у кошки.
Прочитав лекцию о том, что ночь дана для того, чтобы спать, разогнала их по постелям. А сама, запершись на кухне, еще час глотала валерьянку — пыталась объяснить себе, что же я видела и слышала.
В конце концов решила, что Саша рассказывал какую-то страшилку, а темнота и сонное состояние нарисовали мне ту нелепую картинку... Но утром я твёрдо решила положить конец этой дружбе.
Но чем больше я запрещала Ване видеться с Сашей, тем страннее становилось его поведение.
Однажды я нашла в его комнате рисунок: красным карандашом было изображено перевёрнутое авто, а рядом — два силуэта. Один явно был Сашей.
— Это что? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— Сашин папа, — ответил Ванька. — Они ехали за мороженым. Только Саша говорит, что мороженого он так и не попробовал.
Мне стало дурно. Вся эта ситуация попахивала бредом, дешевым фильмом, но никак не реальностью. Может, Вася решил меня разыграть? За то, что не разрешаю играть с Сашей.
Но нужно быть уверенной. Поэтому я решила навести справки. Осторожно выяснила у сына, где я смогу найти маму Саши, и его ответ мне не понравился. Но раз начала — надо довести дело до конца.
Поэтому на следующий день я специально пошла во двор, где, по словам Вани, он и познакомился с Сашей. Это было недалеко — все же я не разрешала сыну гулять непонятно где.
Пришлось подождать минут сорок, прежде чем я увидела Сашину мать. Она вышла из подъезда и сила на скамейку, тупо глядя перед собой.
— Извините, — осторожно начала я. — Ваш Саша...
Женщина подняла на меня мокрые от слёз глаза.
— Мой мальчик... — её голос дрожал. — Его не стало год назад. В той аварии. Его отец заснул за рулём.
Но она вдруг улыбнулась мне какой-то совершенно безумной улыбкой.
— Спасибо, что разрешили мальчикам общаться, — она вдруг улыбнулась. — Мой Сашенька так скучал… после той аварии.
Сейчас, когда я пишу эти строки, за стеной снова раздаётся смех. Ваня утверждает, что играет один. Но я точно слышу два голоса...
А вы верите, что дети могут видеть то, что скрыто от взрослых? Или мне стоит срочно вести Ваню, да и себя, к психологу?