НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
С младенчества моя жизнь была отмечена трагическими потерями, неожиданностями и болью. Я не помню своего преданного отца. Он пожертвовал собой как солдат во время Гражданской войны в США, когда я был ещё совсем ребёнком, и мои самые ранние воспоминания — это скорбящая и рыдающая мать, вздыхающая, с печальным лицом и разбитым сердцем.
В юности, когда ты больше всего нуждаешься в матери, я был вдали от дома, в школе. Там я получил свою первую телеграмму. В ней было написано: «Возвращайся домой. Поторопись. Мама умирает». Когда я приехал домой, моя мать, которая любила меня всем сердцем, которая научила меня молиться и глубоко заронила в мое юное сердце благоговейный страх перед Богом, лежала мертвой, сложа руки, и на ее дорогом лице отражалось бесконечное спокойствие и умиротворение. Следующие двенадцать лет у меня не было дома. В начале моего служения в Армии Спасения какой-то бостонский хулиган бросил мне в голову кирпич и сбил меня с ног этим ударом, так что я слег на полгода и испытал потрясение, от которого так и не оправился полностью за тридцать пять лет.
В разгар моего армейского служения меня поразила мучительно тяжелая и опасная болезнь в далекой стране, где я пролежал на пороге смерти несколько томительных недель, вернувшись домой почти беспомощным и похожим на тень. Несколько лет спустя, когда я лежал в больнице после сложной операции и моя жизнь опять весела на волоске, мне сообщили, что моя милая жена, любимая всеми, умирает. И, наконец, в шестьдесят четыре года я опять в больнице, теперь после автомобильной аварии.
Не спорю, что это самое лучшее, что могло со мной случиться. Возможно, так и есть. И я свидетельствую, что по благодати Божьей, благодаря Его мудрому и бесконечно любящему — хотя и таинственному — руководству, все это происходило для моего блага, для обогащения моей души и, я надеюсь, моего служения. Все это совершало во мне необходимый труд, смиряя мою гордую и своенравную натуру. Обращало меня к Богу. Заставляло меня задуматься. Привело меня к глубоким сердечным поискам в одинокие и тихие ночные часы, к терпеливому и продолжительному исследованию Библии и истории, чтобы познать пути Божьи на земле. Это был тяжелый и беспощадный опыт, но одновременно убедительный учитель стойкости, терпения, сочувствия и понимания. Он научил меня человеческому единству, открыл для меня смысл братства и раскрыл мое сердце для сочувственного понимания других. Ибо опасность, утрата и страдание объединяют нас и заставляют осознать, что мы соединены в один жизненный узел, чтобы вместе процветать или горевать, в то время как радости, удовольствия и изобилие разделяют людей на враждующие группы, борющиеся за господство и эгоистические интересы, равнодушно забывая о благополучии других. Стоит землетрясению, голоду, эпидемии, пожару или наводнению опустошить город или страну, как мгновенно сердца людей сливаются в самозабвенной, жертвенной помощи и сострадании!
Иногда полезно столкнуться с трагедией, чтобы открыть для себя этот факт или вспомнить о нем, и особенно чтобы осознать, какое славное общество представляет собой тайный орден сыновей и дочерей Бога, и какое мгновенное и тесное общение мы обретаем в церкви и Армии Спасения, когда случается беда.
Я еще не получил место в палате, и хирург все еще осматривал мои раны, когда встревоженные братья и сестры уже пришли поинтересоваться моим состоянием. И едва я закончил завтракать на следующее утро, как двое сослуживцев, которые всю ночь ехали из Чикаго, вошли в мою палату вместе с другими, словно ангелы. И они действительно были ангелами — посланниками Божьей любви.
Другой коллега, без моего ведома, попросил медсестру предостеречь меня, и, когда она не проявила должной заботы, быстро сам привел ее ко мне и самым нежным, но строгим образом наказал мне подчиняться ей, немедленно замолчать и отдохнуть. «Потому что, — сказала она, — вы пережили гораздо больше, чем можете себе представить».
Вскоре я убедился в этом. Неистовое возбуждение как результат аварии, несмотря на сильные удары, словно подбросило меня на гребень огромной волны. Но вскоре я оказался в глубокой впадине бушующего моря физической боли и депрессии. Я не скоро забуду, каким долгим и мучительным был этот путь, когда я с трудом переворачивался в постели с правого бока на левый и обратно, и как, чтобы разгрузить напряженные мышцы шеи, я поворачивал голову, держа себя за волосы.
Ко мне начали приходить не только коллеги, друзья и горожане, включая мэра города, который трижды навещал меня, мне также присылали сообщения по телеграфу и письма. Почти все спрашивали меня, как произошла авария.
Ну, конечно же, во всем был виноват «кто-то другой». Мы с коллегами пять недель проводили духовные кампании в этом районе, и от четырехсот до пятисот человек искали спасения души и очищения сердца. Присутствие и сила Святого Духа проявляли себя повсюду. Мы ехали в Гранд-Рапидс (штат Мичиган) на завершающие встречи и были полны тихого и радостного предвкушения необычайных благословений.
Мы пообедали в Маскегоне, а затем продолжили путь на той же машине, что везла нас из Манисте. Впереди было сорок восемь миль прекрасно асфальтированной дороги, когда примерно через четыре мили, у сельской дороги, мы обнаружили, что у нас было совершенно свободное право преимущественного проезда, но в следующий момент оно было полностью заблокировано. Лихач или неудачник на большом седане врезался в неподвижную машину на противоположной стороне, его занесло поперек дороги, и он ударил нас в бок, словно удар судьбы. Это было так же внезапно, неожиданно, неотвратимо и почти так же непобедимо, как удар молнии. Наша более легкая машина смялась, дважды перевернулась и рухнула на нас. Двигатель давил мне на грудь, а мой спутник был прижат к моим ногам. Мой левый локоть так сильно прижимался к сердцу, что я боялся задохнуться. Мой правый бок был продавлен, голень почти раздроблена, а кровеносный сосуд лопнул чуть ниже колена, и я был весь в синяках. Женщины лежали под обломками позади машины и слабо кричали о помощи. Двигатель заливал мне масло в глаза, уши и на мою форму, пока я не вымок до нитки. Мой желудок лишился обеда и остатков завтрака, а тем временем из темных туч хлынул проливной дождь.
Вскоре нам на помощь пришли проезжающие машины. Приехала скорая и забрала троих наших раненых и двоих из другой машины, а я, растерянный и мучимый болью, бродил под дождем, подбирая искореженные чемоданы и размышляя, как добраться до Гранд-Рапидс.
Наконец один джентльмен любезно предложил мне вернуться в Маскегон и пройти обследование на предмет травм. Поскольку наша машина разбилась, а водитель пропал, я согласился и вскоре обрадовался, что до больницы всего четыре мили, а не сорок четыре, как до Гранд-Рапидс. Малейший толчок машины причинял боль в боку. Как же велико было мое удивление, когда я узнал о тяжести моих травм и о времени, которое мне предстояло провести в больнице. И как велико было мое огорчение из-за того, что я пропущу неделю собраний. Но, признаюсь, я почувствовал тайную, но непреходящую радость от того, что меня выбрали среди других, чтобы пережить такой потрясающий, хотя и болезненный опыт. Ибо я чувствовал глубокую внутреннюю уверенность, что и это может и будет использовано во благо мне, во славу моего Учителя и, возможно, для увещевания и укрепления веры кого-то из моих коллег. Когда я рассказывал об этом некоторым друзьям, они на мгновение вопросительно смотрели на меня, словно думая, что моя голова получила более сильный удар, чем я предполагал поначалу, и что я не полностью оправился от него. Они отводили глаза и говорили со вздохом: «Что ж, может быть, так оно и есть. Смотря как на это посмотреть». Но я могу смотреть на эту аварию только так, тем самым обретая утешение и силы, чтобы перенести происшедшее с терпением и радостью, и согласуя с тем, что я знаю о характере, воле и путях Бога, как это открыто в Библии, где показаны страдания, которым Он попустил обрушиться на Своих святых и воинов древности.
Из ближних и дальних мест мне приходили сообщения , в которых люди выражали теплое сочувствие, тревожные страхи, горячие молитвы и свою нежную привязанность. Во многих из этих сообщений были такие вопросы: «Почему это случилось?» «Почему это случилось с тобой, чьи руки были так заняты полезным трудом? Почему это не случилось с тем, кто ничего не делал или кому нечего было делать?» «Дьявол, человек или Бог наслали на тебя это?»
Подобные вопросы естественны, но задаются ли они с мудростью? Есть ли верный, однозначный ответ на эти вопросы? Думаю, все нравственно глубокие и вдумчивые люди, столкнувшиеся с подобным несчастьем, найдут в тайниках своего сердца необходимый ответ или даже несколько ответов.
Один найдет ответ в своей нравственной или духовной нужде или опасности, обнаружив, что начал дрейфовать, пренебрегать молитвой, слишком увлекаться делами житейскими. Павел сказал, что сам он подвергался опасности чрезмерного самомнения из-за обилия данных ему откровений; поэтому Бог позволил жалу сатаны смирить его.
Другой может найти свой ответ в новом и необходимом служении, в утешении и укреплении других страждущих, или он откроет для себя достаточность Христа для страданий, а также для служения или самоотречения. Иногда нам нужно терпеливо ждать ответа, и сама тишина и неопределенность говорят нам, как Иисус Петру: «Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» (Иоанна 13:7). У Бога могут быть бесконечно более великие цели, чем мы себе представляем. «Я искал капли, а нашел бездонное море», – писал один человек, размышляя о бесконечных планах и замыслах Божьих.*
Лично меня очень утешала мысль о том, что «любящим Бога все содействует ко благу» (Римлянам 8:28), и что это была возможность доказать себе и, возможно, в какой-то мере явить другим вседостаточность Его благодати как для страданий, так и для служения. Легко проповедовать в полном здравии о «благодати, бездонной, как море… благодати, которой довольно».** Но испытание приходит, когда проверяешь и практикуешь благодать среди опасности, с подорванным здоровьем, в нищете, одиночестве, забвении и тяжких испытаниях.
Под борону попав,
Лягушка умирает.
А бабочка ей о смиреньи
Проповедовать желает.***
И эта бабочка тоже однажды попадет под борону. Сможет ли она тогда проповедовать смирение?
Воистину, я не хотел бы прожить жизнь без тяжелых ударов судьбы, когда так много моих собратьев вынуждены их претерпеть, и когда мой Учитель был «мужем скорбей, изведавшим болезни» (Исаия 53:3), израненным и избитым. Если я хочу понять Его и своих собратьев, я должен разделить этот общий жизненный опыт. Если я хочу обрести обширное знание Его силы и готовности помогать и поддерживать других, я должен пережить обширный опыт, в котором необходима Его помощь. Чтобы свидетельствовать с неимоверной силой, необходимо лично пережить неимоверную благодать. Ценность свидетельства зависит от степени и достоверности этого переживания.
Ты потерян? Я знаю, что это, но Он нашел меня. Виновен? Осужден? Стоишь на краю гибели? Я знаю, что это, и Он простил меня. Нечист? Я знаю нечистоту своего сердца, но Он очистил меня. Слаб? Бессилен? Я знаю, что это, но Он крестил меня Духом Святым, и сила вошла в меня. Беден? Я познал крайнюю нищету и был без гроша, но Он одел и накормил меня. Он сказал, что оденет, и Он это сделал. Одинокий? Я блуждал с тяжелым сердцем по темным лабиринтам одиночества, и находил там Его, и больше я не был одиноким. В недоумении? В растерянности? Я был в отчаянии, но Он никогда не был в отчаянии. Он осветил мой путь.
Напуган? Испытываешь страх? Я познал ночи мучительного страха, а потом Он приблизился и сказал: «Это я, не бойтесь» (Матфея 14:27), и все мои страхи улетучились, и я поразился полноте своего мира и спокойствия. Болен? В беде? Я лежал, прижавшись к вратам смерти, ожидая, когда они отворятся. Но у Него есть ключи от смерти. И Он не воспользовался ими. Поэтому я вернулся, и я здесь, а не там. Я здесь и я пою: «Душа моя, на страже будь!»****; здесь, а не там, я пою песнь Моисея и Агнца (см. Откровение 15:3) с бесчисленным множеством людей. Ты в муках? Или в отчаянии? Я испытывал терзания и мучения до тех пор, пока, казалось, что я больше не выдержу. И тогда я вспомнил Его боль и муки за меня на Голгофе, и мой дух преклонился в благоговении и возвысился в ликовании, что мне будет позволено узнать хоть что-то о Его физических мучениях, и тогда я встретил боль торжественным, торжествующим криком радости. Моя боль, казалось, утихла, и я забыл о ней в полноте своего мира, радости и общения с Ним. Бог не обещал нам освобождения от скорби, но Он заверил нас, что «кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Коринфянам 4:17). Какими прекрасными слугами являются для нас наши скорби!
У Бога нет любимчиков, тем более среди тех, о ком Он заботится и вдохновляет на близкое общение с Ним, среди тех, кого Он удостаивает великого и высшего служения. Его величайшие слуги часто страдали больше всех. Они встречали на своем пути и переносили все боли и горести, скорби и зло, лютые и жестокие мучения человечества, и тем самым смогли послужить этому миру в его самых больших и самых ничтожных нуждах и утешить его безмолвную скорбь.
Богу неинтересно создавать расу неженок. Он мог бы творить чудеса каждый день, чтобы дети не ударялись пальцами ног и носами, не падали с лестниц, не обжигались, когда они не слушаются матери и касаются огня, не попадали под машины, когда они безрассудно бегут через дорогу, не испытывали болей в животе, когда едят незрелые яблоки, и не становились нищими и брошенными, потому что отец губит себя и свою семью, играя в азартные игры и выпивая, или потому что злая мать бросает их и сбегает с любовником. Но Бог не считает нужным творить такие чудеса, и поскольку Он не делает этого для маленьких детей, я не вижу причин сомневаться и терзать свои сердца и умы из-за того, почему Он не делает этого для нас, взрослых.
Более того, я думаю, что могу найти несколько веских причин, почему Он не должен этого делать. Мы были бы гораздо более избалованы таким неизменным божественным вмешательством, чем дети, избалованные любящими и снисходительными в своей глупости родителями. Нам нужны дисциплина, тренировка, предусмотрительность, бдительность, мужество, самообладание, стойкость, терпение, сочувствие, вера, снисходительность, правильное понимание своих ограничений, самопожертвование и другие добродетели, которые раскрывают нашу личность, обогащают и облагораживают характер. И Бог использует острые, суровые орудия опасности, ударов, злых, неожиданных и неизбежных испытаний и страданий, чтобы развивать все перечисленные добродетели в нас и, часто, благодаря нам, в других людях.
Он не желает нам зла. Он заверяет нас, что «любящим Бога все содействует ко благу» (Римлянам 8:28). Затем Он предоставляет нам свободу верить, испытывать это и пребывать в мире, или сомневаться, роптать, бунтовать и претерпевать ненужные сердечные и душевные страдания, помимо всех скорбей, которые могут нас постигнуть. Давайте же пробудим нашу веру и будем петь:
Полезно мне будет, все что встречу в пути:
Микстура горька, но поможет идти.
Стерплю эту боль, ей приходит конец.
Победителя каждого ожидает венец!*****
Несколько лет назад в Гонолулу мне показали огромный сахарный завод. Там были акры невероятно разнообразных машин. Огромные железные пальцы хватали тростник, поднимали его с тележек и бросали на бесконечную ленту, которая несла его в безжалостные тиски огромных стальных валов, которые выдавливали весь сладкий сок из тростника и выливали его потоки в кипящие чаны. Там были огненные печи, шипящий пар, шестеренки, колеса и ремни, лифты и падающие желоба, не поддающиеся описанию, но все это работало на то, чтобы производить сто фунтов сахара каждые тридцать секунд, чтобы маленькие мальчики и девочки в Нью-Йорке, Лондоне и в отдаленных селениях могли есть леденцы, солдаты на утомительных маршах — молочный шоколад, нежные июньские невесты — глазированные свадебные торты, добрые бабушки — сахар за послеобеденным чаем или кофе, и чтобы вся семья могла наслаждаться рождественским пудингом.
Итак, какой бы запутанной ни казалась жизнь — с ее смешением радости и печали, здоровья и болезни, удовольствия и мучений, боли и потерь, жизни и смерти — все это, тем не менее, работает на благо тех, кто любит Бога, и готовит нас всех к безболезненной, жизни без слез, которой не будет конца.
Схватив за волосы меня,
Он властным голосом спросил:
— Кто держит крепко так тебя?
— То смерть! — ответил я без сил.
Но обернувшись, увидал
Любовь, что сразу не узнал. ******
Именно Любовь держит нас.
* Роберт Браунинг «Саул», 1855
** Эдвин О. Экселл «Благодати мне довольно», 1905
*** Редьярд Киплинг «Пэджет, члена парламента», 1919)
**** Джордж Хит «Душа моя, на страже будь», 1781
***** Джон Ньютон «Прочь, неверие», 1779
****** Эдмунд Кларенс Стедман «Викторианская антология, 1837–1895»