Говоря о пригородах Петербурга, стоит вспомнить о мызе «Приютино».
Если вам надоели помпезные царские загородные резиденции, то стоит обратить внимание на эту уютную дворянскую усадьбу, построенную в английском стиле.
Мыза «Приютино» - бывшая усадьба первого директора Академии художеств, государственного деятеля, ученого Алексея Николаевича Оленина.
Двери «Приютино» были открыты для его друзей, а потом и товарищей повзрослевших сыновей. В разные годы в усадьбе бывали В. А. Жуковский, А. С. Грибоедов, Н. И. Гнедич, Карл и Александр Брюлловы, А. И. Тургенев, И. В. Крылов, А. С. Пушкин и многие другие.
У Алексея Николаевича было пятеро детей и на территории усадьбы сохранился любопытный памятник старшему сыну Николаю Алексеевичу. Родители вместе с еще маленькими детьми сажали молодые дубки на территории усадьбы, каждый ухаживал за своим высаженным дубком. Дуб, высаженный юным Колей Олениным, засох сразу после его гибели. Тогда на этом месте поставили памятник, сохранившийся до сегодняшнего дня — усечённую пирамиду. В настоящее время также можно видеть три старинных дуба, один из которых разломлен.
Детство и отрочество Николая Оленина проходило в родительском доме в атмосфере творчества и искусства. В эти годы Оленины жили в Петербурге, в особняке на Фонтанке.
Николай недолго оставался единственным ребенком, через год родился брат Петр, а затем Алексей, за ним последовали две сестры — Варвара и Анна.
В возрасте двух недель, по обыкновению того времени Николай Оленин был записан «в малолетние капралы лейб-гвардии в Семеновский полк» и одновременно «в фурьеры по пашпорту». Второй год своей жизни мальчик встретил уже гвардии сержантом. Эту многообещающую карьеру прервало воцарение Павла, исключившего из полковых списков всех, кто не явился по вызову налицо. Но в 1807 году тринадцатилетний Николай снова вступил в службу — на этот раз колонновожатым в Свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части; через два года вновь зачислен в Семеновский полк. Офицерские эполеты Николай Оленин надел впервые в 1811 году, перед своим восемнадцатилетием.
В 1812 году Николай Оленин стал участником Бородинского сражения.
«26 августа 1812 года еще было темно, когда неприятельские ядра стали долетать до нас. Так началось Бородинское сражение. Гвардия стояла в резерве, но под сильными пушечными выстрелами. Правее 1-го батальона Семеновского полка находился 2-й батальон. Петр Алексеевич Оленин, как адъютант 2-го батальона, был перед ним верхом. В 8 часов утра ядро пролетело близ его головы; он упал с лошади, и его сочли убитым. Князь Сергей Петрович Трубецкой, ходивший к раненым на перевязку, успокоил старшего Оленина тем, что брат его только контужен и останется жив. Оленин был вне себя от радости. Офицеры собрались перед батальоном в кружок, чтобы порасспросить о контуженном. В это время неприятельский огонь усилился, и ядра начали нас бить. Тогда командир 2-го батальона Максим Иванович Де-Дама (de Damas) скомандовал: „Господа офицеры, по местам”. Николай Алексеевич Оленин стал у своего взвода, а граф Татищев перед ним у своего, лицом к Оленину. Они оба радовались только что сообщенному счастливому известию; в эту самую минуту ядро пробило спину графа Татищева и грудь Оленина, а унтер-офицеру оторвало ногу».
Друзья Татищев и Оленин погибли одновременно от одного ядра, которое пробило сердце Николаю Алексеевичу.
Алексей Николаевич собственноручно спроектировал памятник своему погибшему сыну в виде усеченной пирамиды и установил его в саду усадьбы «Приютино», на которой были высечены строки, посвященные другу Николаю поэтом Николаем Гнедичем:
«Здесь некогда наш сын дуб юный возращал:
Он жил, и дерево взрастало.
В полях Бородина он за отчизну пал,
И дерево увяло!
Но не увянет здесь дней наших до конца
Куст повилики сей, на камень насажденный;
И с каждою весной взойдёт он, орошенный
Слезами матери и грустного отца».
В одном из своих писем к Батюшкову Гнедич писал:
«Грусть Алексея Николаевича мне гораздо кажется мучительнее, нежели Елизаветы Марковны; после того как ты их видел, они оба прожили пятьдесят лет; она от слез, а он от безмолвной грусти - истаяли».
Так и появился необычный памятник в семейной усадьбе Олениных.
P.S.
История появления этого памятника, возможно, была известна Л.Н. Толстому, которую он использовал в работе над романом «Война и мир».
«Старый князь не хотел надеяться; он решил, что князь Андрей убит и, несмотря на то, что он послал чиновника в Австрию разыскивать след сына, он заказал ему в Москве памятник, который намерен был поставить в своем саду, и всем говорил, что сын его убит».
Автор: Даша Т.
Используемые источники:
borodino.ru
википедия