Гердой зовут собаку, но один из сильнейших романов Эдуарда Веркина, конечно, прежде всего о людях, еще совсем молодых, но вынужденных открывать жизнь не с лучших ее сторон.
Подросток из состоятельной семьи встречает самостоятельную девушку «из простых», соприкасаясь, таким образом, с незнакомым до сих пор миром, где дети не получает по первому требованию всего, что пожелают, а мамы своими руками пекут вкусное печенье, не тратя времени и душевных сил ни на поиски экзотических способов похудения, ни на разнообразные и бессмысленные прожекты спасения человечества на прикарманенные папами-бизнесменами и папами-политиками немалые средства.
Дружба-любовь героев романа именно такова, какой она бывает или может быть в жизни – и радостная, и печальная, и, разумеется, обреченная, поскольку, в сущности, в реальной жизни она невозможна. Как невозможна в богатом доме и приблудная собака-убийца, пусть и спасшая героев романа от убийц двуногих.
Сюжет книги разворачивается вокруг этого двойного стержня – невозможность собаки и невозможность девушки из бедной семьи в богатом доме. История рассказывается и показывается также устами и глазами не только героя, но и его сестры – в чем-то похожих, но и очень разных подростков.
Все эти различия позволяют читателю увидеть сегодняшний мир и сегодняшнего человека и вблизи, и в перспективе, и в целом, и в деталях. Автору же они позволяют не пускаться в прямую речь и тем более – в публицистические отступления. Все, что он хочет сказать, сказано его героями. Все, что он увидел, передают его рассказчики. Передают современным молодежным языком – сочным, точным и кратким, даже афористичным. Этот язык, вроде бы общий у поколения, на самом деле, у каждого героя свой, отличный от языка оппонента. А рассказчики здесь именно оппоненты - как потому, что находятся в возрасте неизбывной полемики, так и потому, что они родные брат и сестра, коим в любой семье найти общий язык, как правило, особенно трудно.
Кстати сказать, детей в их семье не двое, а четверо, и самая старшая сестра вместе с самым младшим братишкой, в общем, тоже оппоненты, если не в высказываниях, то в принципиальном отношении к жизни. Если же кто-то думает, что у гукающего малыша еще не может быть никакого отношения к жизни, то, прочитав «Герду», уверен, сильно поколеблется в своих убеждениях.
Нельзя пересказывать фабулу остросюжетной трагикомедии. Я этого делать и не стану. Только еще раз повторю – «Герда» именно трагикомедия, и именно остросюжетный роман. По беллетристическим лекалам, в общем, такой же, примерно, каковы романы Достоевского.
Разумеется, я не сравниваю и не думаю сравнивать масштабы Веркина и Достоевского, только вот, познакомившись уже с двумя десятками книг лучшего, на мой вкус, современного беллетриста (с которыми позднее познакомлю и моих читателей), вновь и вновь убеждаюсь в том, что есть в их творческих манерах определенное сходство, и не только на внешнем уровне.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.