Аня задержалась после закрытия, пересчитывая дневную выручку, когда
услышала сдавленные рыдания из подсобки. Задвинув ящик кассы, она
осторожно приоткрыла дверь. Лера сидела на ящиках с книгами, сжимая в
руках квитанции на оплату, её худые плечи подрагивали.
— Лер?..
Девушка резко подняла голову, поспешно вытирая лицо. На пол упал рецепт — "Оланзапин, 10 мг, 28 таблеток — 14 300 руб.".
— Это не моё! — Лера попыталась схватить бумагу, но Аня была быстрее.
— Твоя мать? — спросила Аня, разглядывая рецепт. — Почему ты ничего не сказала?
Лера закрыла лицо руками:
— Ты же знаешь, сколько стоят эти лекарства? А их нужно пять видов.
Каждый месяц. — Она достала из кармана пачку квитанций. — Кредиты уже
под триста тысяч...
Аня молча обняла подругу, чувствуя, как та дрожит. В голове уже складывался план.
— У меня есть идея, — осторожно сказала она. — Но тебе не понравится.
— Что?
— Благотворительные сборы. Через магазин.
Лера отпрянула:
— Ты предлагаешь мошенничать?!
— Я предлагаю спасти твою мать, — Аня твёрдо взяла её за руки. — Мы будем
печатать фальшивые квитанции, но деньги действительно пойдут на
лекарства. Никакой наживы.
— А если поймают?
— Мария Семёновна закрывает глаза на мелкие махинации. Главное — не жадничать.
На следующий день в магазине появилась коробка с надписью "На лечение
детей". Аня лично сделала первую "пожертвование" — пятьсот рублей.
— Смотри, как надо, — шепнула она Лере, когда в магазин зашла первая
покупательница. — Извините, вы не могли бы сдачу в коробку? У нас сбор
на операцию ребёнку...
К вечеру в коробке лежало восемь тысяч. Лера пересчитывала купюры, её глаза блестели.
— Это... это действительно работает.
— Работает, — Аня положила сверху фальшивую квитанцию. — Но запомни: только на лекарства. Ни копейки себе.
Через неделю они собрали сорок тысяч. Лера принесла первые упаковки лекарств — разложила их на столе, как драгоценности.
— Мама сегодня впервые за месяц встала с кровати, — прошептала она.
Аня улыбнулась, но в горле стоял ком. Она вспомнила Настю, её слова о
"жалкой защите". Была ли эта афера лучше? Но разве можно назвать
преступлением спасённую жизнь?
— Аня, — Лера неожиданно обняла её. — Спасибо. Я никогда...
— Всё нормально, — Аня потрепала её по плечу. — Просто помни — рифлёное
стекло режет не хуже острого. Особенно когда кажется безопасным.
Она погасила свет, оставив коробку для пожертвований на видном месте.
Завтра будет новый день. И новые покупатели с добрыми сердцами.