Несколько дней после того случая с обнаружением незапертых ворот во дворе больницы, я ходила и обдумывала увиденное. Не то, чтобы у меня внутри зрел какой-то план - ведь когда ты не знаешь, где твой дом и есть ли у тебя близкие, то и особого желания куда-то двигаться из относительно существующих комфортных, хоть и весьма ограниченных, условий, не возникает. А вдруг там на много миль просто непроходимые горы, да еще, может быть, обитаемые всякими дикими зверями, встреча с которыми не сулит человеку ничего хорошего? - успокаивала я себя, стараясь отказаться от мыслей о выходе с территории больницы.
На третий день, выйдя после плотного завтрака, на котором подавали овсяную кашу, хрустящие тосты из свежего хлеба с абрикосовым джемом и какой-то горький травяной чай, чтобы подышать на лавочке воздухом и насладиться разгоравшимся солнечным светом перед тем, как провести очередной день в подвальном помещении прачечной, я вдруг заметила, что наш водитель снаряжает больничный грузовик в поездку. Автомобиль уже стоял у распахнутых ворот заведенный и тарахтящий, будто конь, бьющий копытом и готовый сорваться в путь. Водитель таскал из расположенного рядом складского помещения пустые деревянные ящики и составлял их штабелями в кузове.
По вечерам, когда грузовик возвращался из рейса, именно в этих ящиках купленные товары разгружались обратно на склад, и уже оттуда разносились по различным помещениям.
Недолго думая, я мельком оглядела двор и окна больницы и, удостоверившись каким-то непонятным чутьем, что на меня в тот момент никто не смотрел, поднялась с лавочки и зашла за ограду из кустов, отделявшую пешеходную дорожку от цветочных клумб, слегка наклонилась, как будто хотела проверить, как там поживают бережно высаженные мной же анютины глазки и пионы, и бочком прошла вдоль клумб до самого конца изгороди, которая примыкала к самой последней беседке.
Вынырнув из-за зеленого ограждения, я заметила только спину удаляющегося на склад за очередной порцией снаряжения водителя, и, ничего не успев осмыслить, бодро запрыгнула на подножку кузова грузовика и спряталась в тени кузова за нагромождением уже сложенной в него тары.
Спустя с десяток секунд, шофер вернулся, закинул еще что-то в кузов (я не стала выглядывать на него наружу, а неподвижно лежала в тени, не подавая признаков жизни), захлопнул створки кузова, затем, судя по звукам, залез в кабину и дал газу. Мое сердце учащенно билось от волнения. Выехав за ворота, шофер остановился, снова вылез из кабины и вернулся, чтобы закрыть ворота. Он не мог их запереть снаружи, так как засов находился внутри, и я поняла, почему они обычно оставались незапертыми - водитель занимался доставкой грузов единолично, без помощников. И, вероятно, в работе учреждения ранее не было никаких инцидентов с побегами или вторжениями на территорию больницы через открытые ворота, так что подобные недостмотры просто вошли у него в привычку.
В привычку, которая открыла мне легкий путь на свободу.
Закрыв ворота, водитель вернулся в кабину и начал свой привычный ежедневный маршрут за покупками. Когда прошло несколько минут, и я убедилась, что других остановок в ближайшее время не намечается, и больничный шофер плотно занят дорогой, я поднялась на колени и огляделась - тент, покрывавший кузов грузовика, трепетал на ветру и открывал множество щелей, пригодных для обзора местности. Я выглянула в одну из таких щелей и увидела снаружи прекраснейшие просторы, покрытые густыми полевыми травами, распространявшими невероятный пьянящий аромат под жарким утренним солнцем, а также приближавшиеся горы, которые теперь, когда я смотрела на них не из больничного окна, казались мне еще более живописными и манящими.
Я не имела ни малейшего представления, куда мы едем, но эта поездка доставляла мне огромное удовольствие! Ставшее повседневным апатичное настроение вмиг улетучилось, ему на смену пришло ощущение предстоящих приключений и новых впечатлений!
Я догадывалась, что мы направляемся в какое-то более или менее крупное поселение, где продают разные товары, ведь по вечерам водитель всегда привозил в больницу провиант и другие купленные вещи. Значит, конечной точкой назначения было место с оживленной торговлей, а значит, там точно были люди и определенные условия для жизни. Я быстро сообразила, что явно не останусь в диких землях и меня, скорее всего, никто не съест. Но вместе с тем присутствовало понимание, что быстро влиться в жизнь местных обывателей без денег, без документов и в больничной пижаме у меня не получится. Поэтому я приняла спонтанное решение, по возможности, незаметно выйти из грузовика по прибытии на место, схорониться где-то, понаблюдать за окружающей действительностью и тогда уже принять решение, как действовать дальше.
Спустя несколько часов, мы действительно заехали на территорию какого-то поселения - вокруг стали мелькать частные дома, встречались магазины и трактиры у дороги, закрытые склады. Подъехав на асфальтированную парковку у большого здания, похожего на очередной склад, водитель остановился и заглушил мотор. Я снова притаилась за грудой ящиков. Он обошел грузовик и привычными движениями открыл кузов, взял несколько ящиков скраю и понес их в ангар, у входа в который мы остановились.
Не дожидаясь особого приглашения, я выпрыгнула из кузова и даже не оглядываясь по сторонам, чтобы не привлечь к себе ничье внимание собственным взглядом, ходко зашагала к кустам, окружавшим парковку. Только оказавшись среди густой зелени, я позволила себе оглянуться назад и увидела, что парковочную площадку окружало несколько ангаров, у входов которых суетились на погрузочно-разгрузочных работах множество работяг. Они находились на большом удалении от меня и даже если бы я вышла на центр парковки и стала танцевать там джигу, наврядли бы кто-то даже повернул голову в мою сторону.
Я приободрилась и обрадовалась - моя безрассудная авантюра с побегом завершилась благополучно! Теперь мне предстояло как-то ассимилироваться с местным населением и начать нормальную жизнь. Эта перспектива, даже в моем бедственном положении, вызывала у меня дикий восторг - оказаться на свободе, пусть и без средств к существованию, без знакомых и без памяти, было намного более радостно, чем сидеть в больничной изоляции от окружающего мира!