Найти в Дзене

БЕСЕДА 35

БЕСЕДА  35. 3.  КАК УТУЧНЯЕТ СВОЕ ТЕЛО ЖИВУЩИЙ В РОСКОШИ? "Говорю это не о тех, которые таковы по природе, но о тех, которые утучняют тело свое роскошью, будучи по при­роде не тучны. -Поясняет  Святитель. -  Взошло солнце, разлило повсюду светлые лучи свои, пробудило всех на дела их; земледелец выходит, взяв заступ, ковач меди берет молот, каждый ремеслен­ник – свойственное ему орудие, и все принимаются за свое дело; жена берет пряжу или ткань; а он, как свинья, с раннего утра заботится, о насыщении своего чрева, думая, как бы при­готовить роскошную трапезу. Подлинно, насыщаться с раннего утра свойственно только бессловесным животным, которые ни к чему негодны, как только на заклание. Но и из них слу­жащие к переноске тяжестей и способные к труду после ночи также принимаются за дело. А он, восставши с ложа, когда солнце уже озарило всю площадь и когда все уже доволь­но потрудились над своими делами, поднимается потягиваясь, поистине как откормленная свинья, потеряв лучшую часть дня во

БЕСЕДА  35.

3.  КАК УТУЧНЯЕТ СВОЕ ТЕЛО ЖИВУЩИЙ В РОСКОШИ?

"Говорю это не о тех, которые таковы по природе, но о тех, которые утучняют тело свое роскошью, будучи по при­роде не тучны. -Поясняет  Святитель. -  Взошло солнце, разлило повсюду светлые лучи свои, пробудило всех на дела их; земледелец выходит, взяв заступ, ковач меди берет молот, каждый ремеслен­ник – свойственное ему орудие, и все принимаются за свое дело; жена берет пряжу или ткань; а он, как свинья, с раннего утра заботится, о насыщении своего чрева, думая, как бы при­готовить роскошную трапезу. Подлинно, насыщаться с раннего утра свойственно только бессловесным животным, которые ни к чему негодны, как только на заклание. Но и из них слу­жащие к переноске тяжестей и способные к труду после ночи также принимаются за дело. А он, восставши с ложа, когда солнце уже озарило всю площадь и когда все уже доволь­но потрудились над своими делами, поднимается потягиваясь, поистине как откормленная свинья, потеряв лучшую часть дня во мраке (сна). Потом долгое время сидит на постели, часто будучи не в состоянии держаться от вчерашнего опья­нения, и проводит в этом большую часть (утра). Затем укра­шает себя и выходит – воплощенное безобразие, не имея в себе ничего человеческого, но совершенный зверь в образе че­ловека: глаза заплыли, уста издают зловоние вина, а бедная душа, как бы поверженная на одр болезни от неумеренно принятого множества яств, влачит бремя плоти, как слон. После того, дошедши до места, садится и начинает говорить и делать так, что лучше бы ему еще спать, нежели бодрство­вать. Если ему скажут что-нибудь неприятное, то он бывает чувствительнее всякой девицы; если же – приятное, то легкомы­сленнее всякого дитяти; между тем лицо его беспрестанно иска­жается зевотою. Он готов подчиниться всем, желающим сделать зло, если не людям, то страстям; им легко овладевает и гнев, и похоть, и зависть, и все. Все ему льстят, все услуживают, еще более расслабляя его душу; и каждый день он получает какое-либо приращение своей болезни. Если он впадает в затруднительные обстоятельства, то обращается в прах и пепел, и шелковые одежды не приносят ему ни­какой пользы."