5:47 утра. До будильника 13 минут. Но кот уже начал спектакль. «Мяяяяу» — это увертюра. Тихо, жалобно, прямо в ухо. Ты притворяешься спящей. Наивная. «МЯЯЯЯУ» — крещендо. Теперь с лапой на твоём лице. Нежно так, коготками по щеке. Открываешь один глаз. Кот сидит с выражением лица голодающего сироты из романов Диккенса. Идёте на кухню. В миске... еда. Просто она лежит не горкой, а видно дно по краям. — Это что? — спрашиваешь.
Кот показывает взглядом: «Позор это что! Дно видно! Я умираю!» Перемешиваешь ложкой. Тот же корм теперь лежит по-другому. Кот доволен. Ты побеждена. 5:52 утра. Днём история повторяется. Но теперь кот применяет метод Станиславского. Сначала — долгий укоризненный взгляд на тебя. Потом — на миску. Снова на тебя. «Неужели не понятно?» Подходишь. В миске еда. Но! Она лежит там с утра. Целых четыре часа! Это же несвежее! Это оскорбление! Пытаешься объяснить:
— Это сухой корм, он не портится. Кот смотрит как на умственно отсталую. Вздыхает. Уходит демонстративно. Через п