Я поняла, что Элеонора Зарецкая была в полном отчаянии от произошедшего с её сыном. Потому что она согласилась на моё предложение, даже не зная моего плана. А ведь она знает меня всего несколько минут. И то, что я сестра Тася, это опять же только с моих слов.
Но она поверила, согласилась на мои условия. И вот мы уже едем в машине в клинику, где находится на лечении её сын.
- Идёмте. – Позвала она меня за собой, когда мы остановились на парковке около больницы.
Выйдя из машины, я послушно последовала за ней.
- Добрый день, Евгений Александрович, - осторожно постучав в дверь доктора Селиванова Е.А., спросила женщина, - можно?
- Да, проходите. – Услышала я приятный мужской голос.
Зарецкая вошла в кабинет, я словно хвостик последовала за ней.
- Евгений Александрович, как мой сын? – взволнованно спросила она.
- Всё так же, без изменений. – Мужчина отложил бумаги, сложив руки на столе. – Мы вызывали к нему психолога, но ваш сын отказался с ним разговаривать.
- Можно к нему сейчас? – спросила она.
- Пожалуйста, если он вас захочет видеть. – Развёл руками доктор.
- Скажите, пожалуйста, Евгений Александрович, - вступила в разговор я, - насколько серьёзная травмы у Павла Зарецкого? Потому что со слов Элеоноры Анатольевны, счёт идёт на дни. И правда ли, что если промедлить с операцией, то Зарецкий заведомо навсегда останется инвалидом.
- А вы собственно кто? – окинув меня оценивающим взглядом, с недоверием спросил Селиванов.
- Меня зовут Жданова Валерия Николаевна, я сестра невесты Павла. – Ответила я, изменив статус Таси, чтобы всё узнать о Павле. – А ещё я врач, хирург-травматолог.
- И что это меняет? – пренебрежительно спросил он.
- Я хочу понять насколько серьёзно состояние Зарецкого, как физическое, так и психологическое. – Ответила я. – Нам нужно понять, как действовать дальше. Сколько у нас времени, чтобы вытащить Павла из этого состояния?
- Состояние критическое в обоих случаях. Времени у вас нет, я это уже сказал Элеоноре Анатольевне. Если Павел не согласится на операцию сейчас, потом она ему уже не поможет. – Ответил доктор.
- Элеонора Анатольевна, - обратилась я к ней, - пойдёмте к нему.
- Да, конечно. – Ответила она, и мы вышли из кабинета доктора, но он тут же последовал за нами.
Буквально через несколько минут мы уже были в палате, где находился Павел.
Он лежал на кровати, датчики отсчитывали его пульс и мониторили давление. В руку был вставлен катетер от капельницы, через который поступало лекарство.
Павел не спал, едва мы вошли в палату, как он окинул нас взглядом и тут же отвернулся к окну.
- Здравствуй, сыночек. – Элеонора Анатольевна подошла к сыну, и поцеловал его.
Но он демонстративно промолчал, лишь только тяжело вздохнув.
- Как ты себя чувствуешь? – стараясь держаться и выглядеть бодрой, спросила Зарецкая.
- Нормально. – Буркнул сын. – Насколько это возможно в моём положении. Зачем ты пришла? Я же просил больше не приходить ко мне! – недовольно высказался Павел.
- Сыночек, знакомься, это Валерия Николаевна. – Стараясь не обращать внимания на колкости сына, продолжила Зарецкая, при этом изо всех сил стараясь сдержать слёзы.
Было видно, что тон и слова сына больно ранят её. Но женщина изо всех сил старалась не показывать это. Она улыбалась, говорила бодрым голосом, в котором всё равно улавливались нотки боли и безысходности.
- Ты наняла мне сиделку? – он окинул меня недовольным взглядом. – Не стоило утруждаться. Можно оформить меня в специальное учреждение и мне как инвалиду она будет предоставлена бесплатно.
Больше ничего не ответив, Элеонора Анатольевна отвернулась к стене, чтобы не показать Павлу своих слёз. Чтобы немного успокоиться, прийти в себя и снова стать сильной. Ради него, ради любимого и родного сыночка.
- Зачем вы так? – обратилась я к нему. – Ваша мама переживает за вас. Старается вам помочь, а вы не только отказываетесь от помощи, но ещё и своей маме стараетесь сделать больно. Так не нужно стараться, ей и так очень больно.
- Кто вы такая? – недовольно спросил он.
- Я сестра Тасии Мироновой, вашей Таси. – ответила я, и молодой человек тут же изменился в лице.
Едва я назвала имя сестры, как недовольное и грозное выражение лица у него исчезло, сменившись на задумчивое, а в глазах тут же встали слёзы.
- Уходите, - глубоко вздохнув и поборов слёзы, сказал Павел, - я не хочу о ней разговаривать. А Тасе скажите, что я умер, что меня больше нет! А сейчас уходите!
***
Больше ничего не сказав, Павел отвернулся к окну. Но перед этим я успела увидеть в его глазах столько боли и отчаяния, что у меня невольно сжалось сердце.
Павел не верил в то, что снова может стать нормальным здоровым человеком. Он поставил на себе крест только потому, что боялся исхода операции. И тем самым, не желая быть обузой ни потом, ни сейчас отталкивал от себя всех кого любит, и кто любит его.
- Вы не имеете права сдаваться! – решительно сказала я, подойдя вплотную к его кровати.
- А вот это, девушка, не ваше дело! – процедил он, повернувшись ко мне. – Это не вы в один миг и здорового мужика превратились в овощ. Это не вам всю жизнь быть прикованной к постели, а в лучшем случае к инвалидной коляске. Что вы можете знать об этом.
- Да, не мне. Но я врач, и я видела таких как вы. Видела тех, кому мы врачи не давали никакого шанса. Кто действительно должны были быть инвалидами навсегда. Но они боролись, и победили. И сейчас они не просто ходят, они живут. Живут насыщенной полноценной жизнью. – Начала я своё наступление на его страхи. – А у вас есть все шансы снова встать на ноги, просто главное не упустить время. Начать бороться сейчас, чтобы не было поздно потом.
- Зачем? Ради чего? – был глух к моим словам Павел.
- Может ради кого? – прямо спросила я. – Может ради родителей, которые вас так сильно любят, которые дали вам эту жизнь и которые сейчас за вас очень переживают. Может ради Таси, которая с ума сходит от того, что вы так внезапно исчезли из её жизни? Которая очень сильно вас любит. А может ради вашего с Тасей будущего ребёнка, которого она сейчас носит под сердцем? Может ради всех них стоит бороться?
После новости о ребёнке и Элеонора Анатольевна и Павел сразу же изменились в лицах. В лице женщины сначала читался шок, а потом радость. А в лице Зарецкого радость, шок и отчаяние.
А я стояла и замиранием сердца ждала реакции Павла, пытаясь понять, что он выберет: борьбу или пассивность.
- Ну, тогда ей точно нужно обо мне забыть. – Решительно выдал он, огорчив меня. – Моему ребёнку не нужен отец инвалид! Скажите Тасе, что я погиб.
- Да, вы правы. Вы действительно инвалид, только инвалид на чувства! Вас не интересует ничего кроме своего страха и своей боли. А о других людях вы даже не думаете! – на повышенных тонах начала я. – Ну так и лежите теперь здесь, взращивайте дальше свои страхи. А ребёнка мы и без вас воспитаем!
Больше не сказав ни слова, я выбежала из палаты, громко хлопнув дверью.
С одной стороны я прекрасно понимала Зарецкого, и мне было его безумно жаль. Но мне было жаль и мою сестру, которая так сильно любит Павла, ежедневно ждёт, что он даст о себе знать. И я даже не представляла, что я ей скажу, когда вернусь. Как мне сейчас поступить? Что сказать, чтобы не причинить ей боль?
- Вы с ума сошли?! – процедил сквозь зубы доктор, который выбежал из палаты вслед за мной. – Вы вообще в своём уме? – он схватил меня за руку и больно сжал мне запястье. – Человек на грани, а вы с ним так разговариваете! Да какой вы врач после этого? Да на вас надо жалобу писать! Будь вы сотрудником моей клиники, я бы вас выгнал, отсюда не задумываясь!
- Во-первых, отпустите мою руку, мне больно. А во-вторых, я здесь никак врач, а как человек, который хочет помочь. И не вам меня судить! – ответила я, пытаясь вырвать свою руку из моей руки.
- Хорошо, поговорим с вами как с врачом. Вы ведь даже не знаете, какие у него шансы на выздоровление, а так говорите. – Он лишь усилил хватку.
- Хорошо, давайте это обсудим. – Предложила я. – Давайте поговорим, как доктор с доктором. Или вы сомневаетесь в моём профессионализме? – решила я сыграть на его азарте.
- В чём в профессионализме? – усмехнулся он. – Да где вы и где профессионализм?! – он отпустил мою руку. – Идёмте со мной!
***
Когда мы вошли в кабинет доктора Селиванова он предоставил мне историю болезни и все снимки Зарецкого. И чем больше я изучала всё это, тем четче понимала, что уходит драгоценное время. Потому что чем дольше Павел сопротивляется операции, тем хуже для него.
- Вы хоть понимаете, что время сейчас играет против вас? – спросила я, положив на стол Селиванова последний снимок. – Если сейчас не сделать операцию, то Зарецкий навсегда останется инвалидом.
- Да, я понимаю, родители его понимают. Да и он сам понимает. Но мы все понимаем и то, что если вдруг что-то пойдёт не так, то Павел и вовсе превратиться в овощ, обездвиженный овощ. – Ответил доктор.
- Но шанс на благоприятный исход операции пока ещё есть, и очень хороший шанс. Нельзя упускать время, нужно убедить Павла сделать эту операцию. – Стояла на своём я.
- Послушайте, как вас там. – Недовольно обратился ко мне Селиванов.
- Валерия Николаевна. – Ответила ему я.
- Валерия… Николаевна. – Сделал он акцент на отчестве. – Вы слишком молодой врач и много не понимаете. Риск очень большой.
- То, что я молодой, как вы выразились врач, это ещё не значит, что я много не понимаю. У меня есть не плохой опыт, не смотря на мой возраст. Лично я сама не делала таких операций, но ассистировала не раз. Шансы очень хорошие, но это пока. И с каждым днём эти шансы будут падать. – Упорствовала я. – Если вас интересует моё мнение, то нужно Павлу расписать все стороны благоприятного исхода, а не пугать осложнениями. Да, упомянуть, но не пугать.
- Ну, на счёт вашего мнения вы конечно Валерия… Николаевна погорячились. И поверьте, мы всё ему объяснили. Вежливо и мягко, не так как вы только что. – Не упустил он возможности меня уколоть.
- Родители его жалеют и их можно понять. Его зачем-то жалеете вы. И чем больше вы его жалеете, тем больше он жалеет себя. Да он пережил трагедию, его жизнь перевернулась с ног на голову, он потерялся, сломался. Но если его и дальше жалеть, то он так и останется в этом состоянии. – Пыталась объяснить я.
- Зато вы очень прямолинейная. – Не скрывая недовольства, сказал он. – Я не удивлюсь, если после вашего разговора с ним, он и вовсе закроется в себе. Тогда мы точно упустим это время. Кто вас вообще к людям подпускает? Не удивлюсь, если вы свой диплом купили!
Вот ведь, слов даже нет. И только я хотела вступить с ним в спор, чтобы отстоять свои интересы, как в кабинет Селиванова пришла медсестра и сообщила, что Зарецкий хочет видеть меня.
Продолжение следует...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Измена. Счастье из осколков», Ирина Чардымова
Содержание:
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.