Саша был настолько пьян, что с трудом стоял на ногах. Он с кем-то сцепился языками, поссорился и сейчас стоял перед входом в бар, как последний идиот. Покачиваясь из стороны в сторону, он глядел на своего соперника стеклянными глазами. Чужие черты лица растекались и сливались в нечитаемую кашу. С кем же он поцапался? Имя все кружило где-то в памяти, но все время ускользало и не давалось. В любом случае, это не кто-то из его друзей.
- Насколько важны тебе твои глаза? – с щелчком из рукоятки ножа выскочило лезвие.
Огненно-рыжие волосы соперника трепал холодный ветер. Хлопья серого снега кружили в оранжевом свете газовых фонарей. Саша готов был поклясться, что ничего прекраснее в своей жизни он никогда и не видел. Мир казался уютным и плюшевым. В такую погоду бы чай пить и сидеть в теплой квартирке, а не резаться с кем-то на ножах.
- Послушай, - начинает он говорить заплетающимся языком, поднимая руку с кривым ножом,- может зря мы все это…
И огненной искрой сверкает лезвие, заливая глаза красным. Резкая жгучая боль заполняет сознание. На брусчатку с металлическим стуком падает нож. Парень дотрагивается руками до века. На пальцах тут же отпечатывается что-то теплое и липкое. Красный. Весь мир такой красный. В глазах чернеет и последнее, что Саша видит - это рыжие волосы.
*****
Он не сразу понял, что очнулся. Глаза открыть не получалось - на них была наложена тугая повязка. В помещении, где он лежал, было жарко, душно и пахло лекарствами. Видимо, больница. Где-то кто-то говорил. Не то близко, не то далеко. Сложно было понять. Один голос казался Саше знакомым, а вот второй парень слышал впервые.
- ...Он больше не может видеть, понимаете? – говорил незнакомый голос, как-то страшно, с напускной трагичностью.
«Вот не повезло кому-то», - подумал парень, медленно вытаскивая руки из-под одеяла. Он осторожно ощупал повязку, пытаясь сообразить, зачем она была наложена.
- Гляньте, кажись, очнулся. Ну, вы поговорите пока с ним, а я отойду, - уже без трагизма в голосе сказал незнакомец.
По кафелю зашаркали ботинки. Незнакомец ушел, оставляя Сашу с невидимым посетителем. Неизвестный мялся и чем-то шуршал. Через какое-то время Саша услышал, как к нему подошли. Теплая рука легла на его ладонь.
- Саш, это я, не пугайся.
- Миша? – наугад спросил слепой, поворачивая голову в сторону источника звука.
- Да, это я.
Миша был его знакомым. Они общались в одной компании, работали в одном цеху, но никогда, до этого момента, не общались один на один. Все никак не удавалось. Он даже не помнил, как этот Миша выглядел. Странно, что он пришел. Зачем? Может, проведать кого-то из «своих»? Может, как раз к тому слепому, про которого говорил незримый врач? А к Саше заглянул как раз потому, что было по пути.
- Ты к кому? Зачем пришел? – парень осторожно повернулся примерно в ту сторону, откуда слышал голос. – Ты один?
- Ты лучше скажи мне, как ты сюда попал?
Миша усмехается и присаживается на край кровати. Что-то не так в этой усмешке. Что-то болезненное, надломленное. Может, ему это просто слышится?
- Да так, столкнулся в баре с одним,- он с трудом оттягивает повязку, в попытке снять её с лица. Ему на миг кажется, что он видит свет. Что он может открыть глаза, если просто снимет бинты. – Слушай, не мог бы ты мне…
Теплые руки осторожно ложатся на его руки и мягко отводят их от лица. Саша замирает, вслушиваясь в тишину больничной палаты.
- Саш… Ты ничего не увидишь.
Внутри все холодеет. Это ведь о нем, получается, говорили? Ну да, конечно о нем. О ком же еще? Какой же он идиот. Парень неуверенно качает головой. Может, это все просто злая шутка? Может, ему просто послышалось спросонья? В груди начинает теплиться тревожная, истеричная надежда.
- Сними её,- тихонько просит он, давя из себя улыбку.
Слышится тяжелый вздох. Теплые руки отпускают его руки и перемещаются к лицу. Товарищ недолго возится с бинтами и очень скоро снимает их. Все равно, скоро должна быть перевязка. Саша смотрит в темноту и пытается открыть глаза. Он дотрагивается до своих век и вздрагивает, понимая, что они уже открыты.
- Ты точно снял её? – по-идиотски посмеиваясь, бормочет.
- Да.
*****
В памяти горели ярким пламенем рыжие кудри незнакомца. Над ними, как искры, вились подсвеченные жёлтым снежинки. Саша сжимает в руках кружку с горячим чаем. Легкая боль возвращает его обратно, к черной реальности. Парень судорожно выдыхает, чувствуя, как на него начинает накатывать чувство отчаяния. Кому он нужен слепым? Кому? У увечных в городе работы было мало и большая часть её была для зрячих. Все его три года образования и еще три долгой практики полетели в печь. Вся его жизнь, все труды, все заработанные бумажки мгновенно обесценились. Одним вечером. Одним лезвием.
Напротив сидят двое. Его девушка и лучший друг. Миша сидит рядом с ним и держит теплую ладонь на плече.
- Саш, слушай… - тихим голосом начинает девушка, - Я так больше не могу.
Парень молчит, внимательно слушая её. На стене тикают часы. На плите потрескивает только что поставленный чайник. Миша на миг замирает, убирая от него руку. Тоже внимательно слушает его подругу.
- Нам надо расстаться. Я так не могу.
Саша поджимает губы и кивает. Оно и понятно, почему она не может. Он бы тоже не смог. В последнее время он ведь только и делал, что пил, курил и крыл матом всех, кто хоть как-то пытался ему помочь. Никто бы не смог выдержать такого человека, как он. В груди что-то сжимается, изворачивается и ломается. От этого ощущения хочется выть и рыдать, но парень его отважно игнорирует. Судорожно выдыхая, хозяин кухни отпивает из чашки и замирает, в полной мере осознавая безысходность своего положения.
- Это все?
- Да.
- Ну так… Проваливай?
Девушка молчит и не двигается. Словно боится пошевелиться. Правильно, что боится. Саша допивает чай и замахивается кружкой в её сторону. Девушка тут же подскакивает и выбегает из кухни. Следом за ней выскакивает и друг. Стоило ему утратить зрение, как его тут же заменили другим человеком. Как сломанную детальку в машине. Их имена мгновенно выжгло из памяти каленым железом. Он сгибается пополам. Слышит, как хлопает входная дверь. На плечо возвращается теплая рука Михаила. Чайник начинает шуметь все громче.
- Сань...
- Отвали.
Парень дергает плечом, стряхивая руку, и поднимается на ноги. Он едва придерживается руками за край стола и наугад делает пару шагов в сторону предполагаемого выхода. Напоровшись на кухонный гарнитур, парень замирает в растерянности. Разве он стоял так близко? Осторожно перекладывая руки на старую, деревянную столешницу, Саша хмурится, пытаясь судорожно вспомнить, в какой части кухни он сейчас находится.
- Сань, осторожнее.
- Отстань, я знаю.
Где-то рядом должна быть плита. А от неё, как он помнил, нужно было развернуться и просто пройти прямо. Шаря рукой где-то слева от себя, Саша вдруг взвизгивает от резкой боли. Он отшатывается, прижимая обожженную руку к груди. Миша тут же подлетает к нему и, хватая за руки, оттаскивает к раковине. Вентиль со скрипом проворачивается, и вода с шумом начинает литься. Обожженную конечность пихают под ледяную струю.
- Дурак ты, Сань…- беззлобно шепчет парень.- Теперь не больно?
- Нормально.
Александр шмыгает носом. Его поражает то, как к нему добр почти незнакомый человек. Его поражает то, что после всех слов, Миша все еще заботится о нем, все еще мягко держит его за руки. Он терпеливо что-то объясняет и пытается помочь даже тогда, когда Саша кричит на него и просит уйти. Чудовищная, нереальная доброта, которой в их мире было чудовищно мало. С такой добротой и терпением к Саше не относились даже родители. И на фоне этой безграничной доброты слепой ощущает себя бездушным монстром.
*****
Прошел уже месяц с тех пор, как он лишился зрения. Страшный месяц полный черноты, кошмаров и галлюцинаций. Все это время рядом с ним был Миша. Его маленькая надежда. Единственный человек, который смог остаться с ним и стал помогать осваиваться в новом, пугающе пустом мире.
- Миш, - тихонько окликивает парень товарища, стоя на входе в кухню.
- Что такое?
- Ты обещал мне почитать.
С недавних пор Миша стал все больше времени проводить в квартире Саши. Они вместе чуть ли не жили. Пару раз Александр даже предлагал своему последнему другу съехаться, но тот любезно отказывался. Он слышит, как шелестят страницы.
- Ну, проходи, садись, - он какое-то время молчит, водя пальцем по бумаге. – Нужно будет тебя научить читать по Брайлю.
- А его сложно учить?
- Как посмотреть.
Слепой с пониманием кивает, осторожно, придерживаясь за стенку, проходит к столу. Он все еще неуверенно ориентируется в собственной квартире. Интересно, как на него в такие моменты смотрит Миша? С жалостью, или с гордостью за то, что он вообще научился хоть как-то ходить самостоятельно? Жаль, что он никогда не сможет увидеть этого. И жаль, что он в свое время не рассмотрел этого человека как следует. Товарищ терпеливо ждет, пока Саша устроится за столом и начинает читать вслух. Но Александр почти не слушает. Его все мучает вопрос о том, как же выглядел Миша? Как же… Образ все вертится перед глазами, но неуловимо ускользает за алой пеленой утраченного зрения. Весь мир после утраты зрения казался слепому именно таким. Красно-оранжевым. Медным, липким и бесформенным.
-…И тогда сказали ему…
- Эй, Миш.
- Да?
- Какого цвета твои волосы?
Миша какое-то время молчит, перелистывая страницу. Он стучит пальцами по столу.
*****
…Он хотел всего лишь напугать его. Просто щелкнуть лезвием перед носом и уйти. Просто щелкнуть, посмеяться над испуганной рожицей и вернуться обратно в бар. Но рука дрогнула и лезвие чиркнуло прямо по глазу. Брызнула кровь, Саша заскулил и заметался. Миша тогда очень сильно напугался. Не знал что делать.
Он схватил его за куртку, ударил по голове. Неожиданно для себя так сильно, что бедолага отключился. Липкий страх полз по коже. Узнает. Саша его узнает и тогда ему несдобровать. Его посадят. А ведь еще и расстрелять могут. Нужно что-то сделать. Нужно спастись. Миша осторожно уложил тело в сугроб и сжал лезвие в руке, глядя на то, как по щеке знакомого медленно сползает темная, почти черная капля крови. Нужно закончить начатое. Если он его не увидит, то может и не узнает? Он ведь был так пьян…
*****
- Миш, - снова окликивает его слепой, робко дотрагиваясь до его руки. – Все нормально?
Он сглатывает, чувствуя, как скользкое чувство вины снова сдавливает горло. Он не был альтруистом. Он в целом не был хорошим человеком. Все это время его держали рядом со слепым совесть и вина. Миша угробил жизнь человека и не мог себя простить за это.
- Да… Да, все нормально. Ты что-то спрашивал?
- Какого цвета твои волосы? Я просто вообще не помню, как ты выглядишь. А это ну… Не хорошо как-то. Все же ты для меня столько всего сделал, а я даже не знаю ничего о тебе, кроме имени.
Миша медленно спрятал руку под стол, подальше от цепких пальцев Саши. Ему сильно повезло, что этот человек не горел жаждой мести и даже не пытался отыскать того, кто ослепил его. Ему в целом повезло, что в этом деле никто не стал разбираться. Сейчас весь город был и без того на ушах, чтобы разбираться еще и в очередной пьяной поножовщине.
Он знал, что Саша помнил его. Просто не понимал этого. Часто он рассказывал ему, как в кошмарах к нему раз за разом приходил Рыжий человек с лезвием в руке. Это было невыносимо слышать. После этих рассказов Миша выбросил свой нож.
- Я рыжий.
- Рыжий? – задумчиво тянет Саша, откидываясь на спинку стула. – Забавно.
- Что забавного?
- Ну… Ослепил меня рыжий человек. И спас меня тоже рыжий.
Дыхание перехватывает. Миша прикусывает себя за язык и отворачивается, давя в себе слезы. Нужно сознаться. Нужно рассказать все, как есть.
- Сань… Сань, это я тот рыжий.
Саша медленно выпрямляется и поворачивает голову в его сторону. Он молчит. Страшно молчит. Его обычно очень эмоциональное лицо неподвижно и мрачно. Еще больше мрачности ему придает повязка на глазах. На миг она кажется Мише перепачканной кровью. Как тогда, в больнице.
- Почему?
Вопрос оглушает и выбивает из колеи. Он ожидал чего угодно. Слез, криков, проклятий, но не тихого, спокойного вопроса.
- Я… Я не хотел… Правда. Я хотел просто напугать тебя, а лезвие, я думал…
Саша неспешно вышел из-за стола и, осторожно придерживаясь за столешницу, обошел вокруг. Он положил руку на покатое плечо и едва похлопал по нему. Слезы немым потоком льются по щекам, обжигая кожу. Ком в горле не дает дышать. Из груди вырывается сдавленный всхлип.
- Все нормально.
Эти слова стали последней каплей. Миша медленно сполз со стула на пол и уперся лбом в чужие колени. Шепотом он забормотал мольбы о прощении, захлебываясь в собственных слезах и бессильно цепляясь тонкими пальцами за брюки Саши. Он же лишь многозначительно молчал. Отцепив руки от своих брюк, он неспешно опустился на пол, напротив товарища. Горячие руки немного неловко легли на мокрые щеки и едва приподняли чужую голову.
Автор: Catfish
Источник: https://litclubbs.ru/articles/66630-ryzhii.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: