В битве при Лютцене (Саксония) 16 ноября 1632 года, в возрасте 37 лет, пал воинственный шведский монарх - "Лев Севера", "Снежный Король" Густав-Адольф. Как и его союзник Людовик Тринадцатый, он "любил кровавый бой" и неизменно рубился в первых рядах, но его гибель все равно вызывает желание воскликнуть, как булгаковский Мышлаевский: "Мать честная, да как же он подвернулся-то?!" Монархов приличные противники (Босуорт не считается, Генрих Тюдор - противник сугубо неприличный) старались не убивать, а брать в плен. Петр Первый в неудачном Прутском походе предполагал, что турки постараются его захватить, и заранее приказал, чтобы Правительствующий Сенат игнорировал любые его распоряжения из неволи. Многие короли сиживали в плену - король Англии Ричард Львиное Сердце, король Иерусалима Ги Лузиньян, французские короли Иоанн Добрый и Людовик Святой, - и всё это были отчаянные рубаки, бесстрашные рыцари, лично водившие свои войска в бой. Но Густаву-Адольфу не повезло. Его ранили из пистолета, как и его боевого коня, вдобавок поле битвы заволокло туманом, в котором король потерял свою свиту, заблудился и наткнулся на таких же заблудившихся имперских кирасир. Завязалась схватка, Густав-Адольф получил несколько ран и, обливаясь кровью, упал с коня. А когда туман рассеялся, шведы увидели раненного в шею королевского жеребца с пустым седлом, который с жалобным ржанием носился перед боевыми порядками.
То, что Густава-Адольфа, скорее всего, просто не узнали, косвенно подтверждает тот факт, что император Фердинанд Габсбург был опечален известием о гибели своего противника. Разумеется, он бы предпочел удерживать своего великого собрата в почетном плену.
Злополучные кирасиры ссылались на туман. Они сами были в шоке от того, что нечаянно прибили Помазанника Божьего, хоть и лютеранина.
Нелепая гибель непобедимого Густава-Адольфа поразила современников и очень огорчила Людовика и Ришелье. "Лев Севера" был ценным союзником, требовательным, но надежным. Пока он возглавлял военные действия против Габсбургов, Франция могла не воевать, а лишь накачивать его золотом и оружием.
Без Густава дела у антигабсбургской коалиции пошли плохо, тем более что Людовик - тоже выдающийся полководец - пока что непосредственно в войну не вступал.
Противник Густава, имперский генералиссимус Валленштейн, напротив, почувствовал себя хозяином положения.
Продолжение следует