Глава 20. Жить как счастьем дышать (Автор Светлана Пятерикова SN5)
В издательстве было тихо. Секретарша попросила Анну подождать в приёмной, а сама вышла куда-то. Девушка стала рассматривать достаточно просторную комнату для тех, кто готов был часами ожидать встречи с боссом известного издательства. О его главе ходили легенды и байки, обраставшие всё новыми подробностями о жизни жёсткого и непримиримого к душевным беседам Николая Васильевича Новикова. Его фирма "Новиком" была молодой, однако достаточно популярной в публицистической среде. Даже конкуренты побаивались вступать в спор с Ником (так называли его все), добровольно склоняя к медиации любой конфликт интересов между участниками писательской нивы.
Всё было именно так, потому что Ник обладал уникальной способностью, будто ЗД сканер насквозь и видел других людей, и читал их мысли. Злые языки судачили, будто он слегка двинулся рассудком после авиакатастрофы в горах, в которой он чудом выжил. С тех пор Ника будто подменили. Из активного, весёлого и амбициозного бизнесмена он превратился в спокойного хмурого удава, для которого все остальные были всего лишь кроликами дрожащими в его присутствии во всей Вселенной публицистики. Ходят слухи, что на одной из встреч слишком чувствительный автор даже упал в обморок и был увезён каретой скорой помощи, так и не подписав договор с дорогим издательством.
Как простая девушка из далёкой предалёкой глубинки попала на приём, пусть пока останется для читателей загадкой, когда-нибудь и эта тайна станет явной, а пока в коридоре звук шагов приближался.
На мгновенье Аня замерла она почувствовала как в дверном проёме на метр впереди своего тела входит невероятно светлая аура пока незнакомого ей человека, и будто светится каким-то прозрачно-искрящимся белым божественным светом. Аура эта волной проникла в любое помещение, предвосхищая приход окутанного в неё мужчину. Высокий, статный, в дорогом тёмно-синем костюме, с невероятно проницательными глазами цвета затухающего голубого неба толи немного серого, толи голубого с редким синим блеском. Весь облик Ника мерк перед его магнетическим взглядом, который завораживал своей естественностью и проницательностью, приковывал всё внимание к себе и отпускал только тогда, когда все деловые вопросы были успешно решены.
-- Доброго здоровья, милая леди! С чем пожаловали? - первым заговорил Николай Васильевич. Голос его звучал одновременно и холодно, и дружелюбно, будто показывал, что человек расположен к диалогу, но не более чем в профессионально значимом для обоих поле.
Аня будто заворожённая в пол-оборота стояла у окна и продолжала рассматривать поприветствовавшего её мужчину. Казалось звук его голоса пробивался как ракета в космосе, медленно разгребая не корпусом, а руками вакуум перед собой.
-- Барышня, я понимаю, что безумно красив и статен, однако думаю вы пришли не глазеть на меня, а всё таки зачем-то другим. Так ли? - намеренно громко и при этом игриво спросил Ник.
Аня слегка покраснела, слегка улыбнулась и выпалила на одном дыхании:
-- Простите, Николай Васильевич, задумалась! Здравствуйте! Я здесь по поводу публикации своей первой книги.
-- Первой книги, значит. Мгм... значит где-то в пути ещё парочка книг?
-- Возможно, - широко улыбнулась девушка, - Муза барышня капризная, - зачем-то произнесла она шаблонную фразу.
-- Муза - статуя каменная. Сколько её не упрекают писатели и писателишки, она стоит, как изваяние и никуда не уходит. А вот "мнимый талант" коим многие грешат, тот да, любит свою лень и безграмотность списывать на капризы прекрасной мраморной дивы.
-- Талант есть у каждого, а мнимость его или подлинность -- в глазах смотрящего, - дерзко парировала Аня.
-- Дело говорите, милейшая.
-- Вы можете обращаться ко мне "Анна" и на "вы", - будто пресекла попытки старика нарушать её священные границы.
-- Вот оно как, - Ник был явно изумлён смелостью и уверенностью девушки, - ну тогда будьте любезны и вы быть со мной на "вы Николай".
Странно, что подобное Ник никому ранее не позволял. Николай Васильевич с придыханием, восхищением и преклонением головы - подразумевалось всегда в том обращении, которое он ожидал от каждого.
Ник молчал, рассматривая девушку с головы до ног. Он не понимал, что с ним происходит, потому как где-то в глубине подсознания его душа радовалась Ане, будто нашла кого-то до боли родного и любимого, который блуждал по дебрям миров и закоулкам судеб и вдруг проявился здесь и сейчас во плоти и крови, хлопая большими голубыми глазами и улыбаясь детской наивной улыбкой. Той самой, которая была похожа на улыбку его матери на какой-то старой престарой фотографии, где её было лет пять в голодное довоенное время, но такой чистой и счастливой будто девочка родилась в царских палатах в любви и богатстве.
"К чему этот внутренний экскурс? - удивился Ник, - всего лишь навсего очередная клиента с запросом на публикацию своих околобездарных виршей, с амбициями не меньше, чем писателя века, которая будет давить на жалось, торговать красотой и молодостью, ради того, чтобы получить вожделенное право на публикацию в его издании. Да, хорошенькая в своей наивности, но сколько их таких здесь было?!"
Ник покраснел! Где-то в глубине души он почувствовал укол совести за то, что не узнав человека, вот так запросто сравнял его с остальными, даже не дав шанса проявиться. Или в ней было что-то невидимое и светлое, встретиться с которым он неожиданно испугался. Чтобы вернуться в привычную броню, Ник демонстративно отвернулся и пошагал к своему троноподобному офисному креслу, которое стояло за огромным письменным столом. Пока он шёл, позволил себе дышать медленно и спокойно, выравнивая заколыхавшееся внутреннее "Я", проявлять которое мужчина явно не собирался.
-- Анна, с чем вы ко мне пришли и сразу ответьте на вопрос "зачем?"
На первый вопрос ответить было легко, ведь Аня принесла святая святых
для неё - это стихи и песни для публикации в авторском сборнике. А вот на вопрос "зачем?" девушка никогда не искала ответа.
Зачем?
Что должна была изменить публикация в её жизни?
Какого результата она ожидала после?
Банальный ответ - слава и деньги. Деньги, конечно, были нужны. Кто ж в наше время от них откажется, етм более, когда у тебя есть конкретные финансовые обязательства. Слава? Да, приятно ощутить себя человеком, которого узнают, чьё имя будет мелькать на страницах газет или книжных полок, но ведь сколько их, таких безвестных авторов, чьи произведения умирают на полках так и не прочитанные и не купленные.
Что такого особенного в её произведениях, что они достойны стать если не бестселлером, то хотя бы популярным чтивом в узких кругах.
Аня смотрела в окно и не замечала, что пауза для ответа затянулась. Ник смотрел на девушку и будто читал её мысли по выражению лица. Он не торопил её с ответом, он сам задумался, а "зачем он всё это публикует?"
-- Я не знаю, чего хочу больше, чтобы кто-то пел песни на мои стихи или, чтобы он вернулся живым и услышал голос моей души, - очень тихо сказала Аня и вдруг неожиданно для самой себя заплакала.
Ник не ожидал такого поворота событий. Ведь обычно писатели и поэты всех мастей пытались изобрести скрытый духовный смысл, пользу для общества, желание шагать в ногу со временем, патриотический настрой или просто открытое желание срубить куш на скользкой теме. А здесь это "услышал голос души" в слезах. Мужчина даже не заметил как его дыхание стало тише, а мысли куда-то улетучились. Как сердце сжалось от странной тоски и появилось желание обнять этого маленького плачущего птенчика, который будто потерял маму и боялся, что остался один на целом свете.
-- Ну если хотите быть понятой, расскажите подробнее, - спокойно и как-то по отечески тепло сказал Ник.
Первая мысль у Ани была "А надо ли?" Она подняла голову и встретилась взглядом с бездонной синевой глаз Ника. И поняла, что надо сделать это сейчас, здесь, с этим человеком.
-- Я его очень сильно люблю! Очень! Настолько, что счастье от его голоса затыкает мои уши, застилает мои глаза, когда он рядом даже в простом смс или звонке. Настолько же сильно я могу разозлиться, когда его долго нет на связи и он молчит. Я могу пережить с ним целый фейерверк чувств, бурю эмоций и шквал страстей, и никого кроме него я не готова видеть рядом с собой ещё ближайшие тысячу лет.
-- Не знал, что наша медицина шагнула так далеко, чтобы жить так долго, - сквозь слова улыбнулся Ник.
-- Вы понимаете - это какая-то неправильная связь двух душ. Уже готова поверить в то, что она кармическая, и пока не проживёшь её до донышка легче не станет. Мы рядом, но мы не вместе. Я знаю, что он тоже любит меня, но мы ещё ни разу за несколько лет не встретились с ним.
-- А что в наше время может мешать двум влюблённым встретиться? - как-то недоверчиво спросил Ник. Будто все, кто любит друг друга в этом мире, всегда беспрепятственно находят возможность встретиться.
-- Война...
-- Громко сказано! - серьёзно откликнулся Ник. - Для настоящего мужчины война - это повод проявить свою силу и мужество, доброту и сострадание, достоинство и мудрость. Это возможность ценить жизнь и любимых людей рядом. В этот период наоборот больше всего на свете хочется, чтобы тебя любили и ждали, в тебя верили и за тебя молились. Узнавший цену жизни, увидевший смерть никогда не упустит возможность быть благодарным чистому и нежному сердцу за его любовь и участие. А у вас, я вижу, именно такое сердце. Вы искренняя и добрая, честная и порядочная. И право на злость у вас есть. Если любит, выдержит даже болючие оскорбления и унизительные упрёки. Я бы выдержал и знал, раз получил их, значит за дело, значит не досмотрел, не почувствовал, не понял. А скрываются за ширму войны только трусы и сволочи. Раз вы его полюбили, значит рассмотрели что-то большее, чем просто мускулистое тело и брутальный голос.
-- Да, он невероятный. Он очень мудрый, многое знает, видит людей насквозь, он талантливый лидер, организатор. В глубине души очень добрый, духовно чистый, а хамство - это маска от боли, которую ему причиняла жизнь, заставляя жить там, где другие ломаются.
-- Сдаётся мне, что всё описанное здесь есть именно в вас! Вы видите других людей через призму своей доброты и понятия о справедливости. Вам кажется, что все также должны видеть, но они, увы, не видят, не слышат и даже не чувствуют толики того, что понимаете сердцем вы.
-- А разве можно жить по-другому? - глядя в глаза Нику спросила Аня.
-- Увы, именно по-другому живут остальные. Циничное отношение к материальному, бездушное к людям, бесчувственное к животным и природе. Надеюсь, ваш любимый человек достойный и честный, а иначе я бы его выпорол за то, что он позволяет себе молчать рядом с вами, и вам приходится искать возможность достучаться до него вот таким необычным способом, через книгу. Вы знаете, я возьму ваши произведения на проверку и если понравится, отправлю на публикацию. Но не ждите от меня елея или пощады, если, как говорит молодёжь, что-то из ваших опусов мне не зайдёт. Отзыв будет честным, - подытожил Ник.
-- Спасибо вам, Николай Васильевич, за доверие! Я буду ждать ваш честный ответ, - Аня грустно улыбнулась, качнула головой в знак прощания и быстрыми шагами почти выбежала из кабинета.
Анино сердце стучало гулко в такт своим же быстрым шагам и отдавалось эхом где-то в глубине Вселенной.
"Какая энергетика от этого Ника! Если бы мой отец был таким!"
Своего отца Аня не знала, выросла с матерью, которая всю свою жизнь посвящала работе. Возможно именно по-этому Аня не стала бухгалтером, потому что видела, как цифры на счётах её матери забирают их общее время. В этом времени не было няшек и сладких обнимашек, не было душевных разговоров. Девочке рано пришлось повзрослеть, взяв на себя обязанности и дочери, и снабженца, и планировщика, и штукатура-маляра, а со временем и матери для своей же матери. Обе друг друга очень сильно любили и одновременно сомневались в этом, причиняя ранимым душам боль недоверием и лишними придирками. Однако то, что Аня впитала с молоком матери - это любовь к своему отцу. Да, были сомнения, что девочка нужна мужчине, ведь он никак не проявлялся в её жизни, но вот сомнения в том, что она любит отца не было никогда.
Казалось, что Ник пробудил в девушке эти чувства любви к отцу. Но почему именно он? Ведь в жизни Ане встречалось столько добрых стариков, участливых, желающих и помочь, и поддержать, что оставалось быть безмерно благодарной к таким встречам, однако здесь в сердце "пульсировало что-то иное". То, что Аня пока никак не могла обозначить.
- Пусть будет так, - сказала она сама себе и пошла в сторону реки.