— Мы с мужем решили — ты переезжаешь, — бухнула мне дочь прямо с порога и даже не поздоровалась толком.
Стою я с лейкой, только что герань полила. И думаю — что за чертовщина? Куда это я переезжаю? С чего вдруг?
— Ленка, ты чего? — говорю. — О чем речь-то?
— Садись, мам, — махнула она рукой. — Поговорить надо серьезно.
Ну села. А она напротив устроилась, лицо строгое, деловое. Прямо как на работе у себя в банке. Все по пунктам разложит сейчас.
— Мам, тебе уже за шестьдесят, — начала Лена таким тоном, будто я об этом не знаю. — Одна живешь в трехкомнатной квартире. А если что случится? Упадешь там, или сердце прихватит? Кто узнает-то?
— Ой, Ленуся, — говорю, — да что ты такое! Я еще ого-го! Не развалюха какая. И соседка Тоня рядом, и врача вызвать могу.
— Мам, ну ты что, маленькая? — поморщилась дочь. — Соседке своих дел хватает. А тебе присмотр нужен постоянный.
Присмотр! Ну надо же! Как за дурочкой какой! А я вроде пока что соображаю неплохо, на ногах стою крепко.
— Лен, а причем тут переезд-то? — не понимаю я.
— А притом, что мы с Игорем думали-думали и решили — тебе в пансионат пора, — выпалила дочь. — Там и уход, и люди твоего возраста, и врачи под боком.
Ох, мать честная! Пансионат! Это ж дом престарелых, по-нашему! Я аж присела от такого заявления.
— Ленуся, милая, ты что говоришь? — прошептала я. — Какой пансионат? Да я здоровая совсем!
— Мам, да брось ты! — отмахнулась Лена. — Это не богадельня какая-нибудь, а современное заведение. Я сама ездила смотрела — красота! Комнаты хорошие, кормят отлично, развлечения всякие.
— А зачем мне развлечения? — возмутилась я. — У меня жизнь своя есть! Дача, огород, подруги...
— Какая жизнь, мам? — усмехнулась Лена. — Сидишь дома, как сыч. Телек смотришь с утра до ночи. С Тонькой чаи гоняешь. Разве это жизнь?
Ишь ты! Значит, моя жизнь ей не по душе пришлась! А мне она как раз нравится. Встаю когда хочу, ем что хочу, делаю что хочу. Красота!
— Лен, а квартира-то что будет с моей? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Продадим, — сказала дочь, как про капусту на рынке. — На эти деньги в пансионате места оплатим. Там можно сразу на несколько лет вперед заплатить, дешевле выйдет.
Продадим! Не продам, а продадим! Квартиру, которую мы с покойным Петром тридцать лет в ипотеке тянули! Где Ленку растила, где каждый гвоздик сама забивала!
— Погоди-ка, — говорю, — а кто продавать-то будет? Квартира на меня записана.
— Мам, ну договоримся же как-нибудь, — замахала руками Лена. — Доверенность сделаешь, а мы с Игорем все оформим как надо. Мы в этих делах разбираемся.
Доверенность! Чтоб они мою квартиру без меня продали!
— А если не хочу я переезжать никуда? — спросила я прямо.
— Мам, ну не капризничай! — поморщилась Лена. — Мы уже все решили. Игорь даже место забронировал в хорошем пансионате. Дорогущий, между прочим. Не каждому по карману.
— Не капризничай! — Ну, дела! — Лена, да ты что себе позволяешь-то? Я взрослый человек, сама разберусь, где жить!
— Мам, — вздохнула дочь, — ну пойми же ты, мы о твоем добре стараемся. Нам тоже несладко такие решения принимать.
— О моем добре? — переспросила я. — А может, о своем собственном?
— Что ты такое говоришь? — нахмурилась Лена.
— А то и говорю, — не отступаю я. — Квартира в центре, денег за нее дадут прилично. Очень даже прилично.
— Мам! — завопила Лена. — Да как ты можешь! Мы же не из-за денег!
— Откуда мне знать? — пожала я плечами. — Вы меня вообще не спросили ни о чем, сами все порешали.
Лена вскочила, начала по комнате ходить туда-сюда. Злится, видно.
— Знаешь что, мам, — говорит, — ты просто боишься перемен. Это в твоем возрасте нормально. Но поверь, так лучше будет. И тебе, и нам.
— Ага, и вам тоже лучше, — говорю. — А чем же вам лучше-то будет?
— Да тем, что перестанем за тебя трястись! — выпалила Лена. — Будем знать, что ты под присмотром, что все с тобой в порядке.
— Под присмотром, — повторила я. — Как в клетке.
— Господи, да что за чушь! — рассердилась дочь. — Какая клетка? Там люди живут нормальные, общаются, кружки разные посещают. Тебе понравится даже.
— А вдруг не понравится? — спрашиваю.
— Понравится, мам, — уверенно сказала Лена. — Ты же не дура, привыкнешь.
Привыкнешь! Как кошка, которую в новую квартиру перевезли!
— Лен, а когда это все должно произойти? — поинтересовалась я.
— На следующей неделе, — бухнула дочь. — Я уже с директором договорилась. Как раз место освобождается.
На следующей неделе! Господи помилуй! Даже времени подумать не дали!
— А вещи мои куда? — спросила я.
— Самое нужное с собой возьмешь, — сказала Лена. — Одежду там, документы, всякие безделушки памятные. А остальное разберем потихоньку.
Разберем! Всю мою жизнь, все воспоминания просто в помойку!
— Лен, — тихо говорю, — а мебель бабушкина? Сервиз с розочками? Папины книги?
— Мам, ну зачем тебе это в пансионате? — пожала плечами дочь. — Там мебель есть. А из сервиза пару чашечек возьмешь для себя.
Пару чашечек! Из сервиза на двенадцать персон, который бабуся мне на свадьбу дарила! Две чашки!
— А если откажусь наотрез? — спросила я.
— Мам, не говори ерунды, — отмахнулась Лена. — Ты же умная женщина. Поймешь, что это правильно.
— Для кого правильно? — не отстаю я.
— Для всех, — ответила дочь. — Мам, ты же видишь, как мы с Игорем пашем. Нам некогда сюда мотаться каждый день, проверять, жива ли ты там. А так спокойны будем.
Вот оно что! Им некогда ко мне ездить! А я думала, они обо мне пекутся!
— Ясно, — говорю. — Значит, я вам мешаю уже.
— Мам, ну при чем тут мешаешь? — возмутилась Лена. — Просто мы люди практичные. Зачем проблемы создавать, если можно их решить?
Проблемы! Вот как она меня называет! Проблемой!
— Ленуся, — говорю я, — а помнишь, как я тебя растила? Когда ангиной болела, я три ночи не спала. Когда в школе двойки хватала, я с учителями бегала. Когда в институт поступала, я на трех работах пахала, чтоб тебе на репетиторов наскрести.
— Помню, мам, — кивнула Лена. — И спасибо тебе. Но это же естественно — дети растут, родители стараются.
— Естественно, — повторила я. — А когда дети родителей в старости в приюты сдают — это тоже естественно?
— Да господи, мам, опять про приют! — рассердилась Лена. — Сколько раз повторять — это пансионат приличный!
— Хоть райским садом назови, — сказала я.
— Мам, ты просто не понимаешь ситуации, — вздохнула дочь. — Там тебе хорошо будет. Подруг новых найдешь, интересы появятся.
— А мне старых подруг хватает, — возразила я.
— Каких подруг? — фыркнула Лена. — Тонька с пятого этажа? Вы только и умеете, что болячки друг другу показывать.
Ишь ты! Вот как она про мою Антонину! А ведь Тоня — душа-человек, пятнадцать лет дружим. А для дочки она просто старая дура какая-то.
— Лен, — спрашиваю, — а ты в этом пансионате-то была? Сама видела, как там народ живет?
— Конечно была! — замахала руками Лена. — Специально ездила разведать. Очень даже ничего место, поверь.
— А с постояльцами говорила?
— Говорила, — подтвердила дочь. — Все довольны. Говорят, намного лучше, чем дома в одиночестве киснуть.
— Понятненько, — сказала я. — А скажи-ка мне, Лен, если б ты на моем месте оказалась? Если б Игорь тебе заявил — пора, мол, в пансионат?
— Мам, это совсем другое дело, — отмахнулась Лена. — Мы с Игорем еще молодые, у нас дела, работа.
— А у меня дел нет, значит? — спросила я.
— Какие у тебя дела, мам? — удивилась дочь. — Ты на пенсии.
Пенсионерка! Значит, пенсионеры не имеют права на дела!
— А знаешь что, Ленуся, — говорю, — у меня дел полно. Огород хочу расширить. Внукам носки довязать. Мемуары про дедушку твоего написать — он ведь на войне геройски воевал.
— Мам, все это и в пансионате делать сможешь, — сказала Лена. — Там и библиотека есть, и вязальный кружок.
— А огород где? — спрашиваю.
— Да брось ты этот огород! — махнула рукой дочь. — Это ж прошлый век! В магазинах все есть.
Прошлый век! А я люблю в земле копаться, люблю свои помидорчики, свои огурчики соленые!
Тут звонок в дверь. Лена пошла открывать, а я сижу и думаю. Неужто дочь и вправду считает, что правильно поступает? Или все же корысть тут есть?
Заходит Игорь, зять мой. Высоченный, в костюме дорогущем, с портфелем. Всегда мне казался холодным, как рыба, но Ленка его любит.
— Валентина Ивановна, — говорит он таким тоном, будто лекцию читает, — Лена мне рассказала про наш разговор. Понимаю, вам тяжело это принять, но поверьте — мы в ваших интересах действуем.
— В моих интересах? — переспросила я. — А вы знаете, Игорь, что в моих интересах?
— Ну разумеется, — кивнул он важно. — Вам нужна безопасность, медобслуживание, социальная активность.
— А может, мне нужна простая человеческая свобода? — спросила я.
— Валентина Ивановна, — вздохнул зять, — в вашем возрасте свобода — это непозволительная роскошь.
Роскошь! Свобода для него роскошь какая-то!
— Игорь, — говорю, — а если б ваша мамаша жива была, вы б ее тоже в пансионат определили?
— Безусловно, — даже не задумался он. — Если б это требовалось.
— Понятно, — сказала я. — А сколько этот пансионат стоит?
— Два миллиона в год, — ответил Игорь. — Но мы планируем сразу на пять лет оплатить, так дешевле получается.
Десять миллионов! А моя квартира как раз столько и стоит!
— Ловко придумано, — говорю. — Продаете мою квартиру за десять миллионов, платите за пансионат, а сдача в карман.
— Валентина Ивановна! — аж подскочил Игорь. — Как вы можете такое предполагать!
— А как мне предполагать? — спрашиваю. — Меня даже не спросили, хочу ли переезжать!
— Мама, — влезла Лена, — да хватит уже! Мы с Игорем не жадные! У нас своих денег хватает!
— Хватает, — согласилась я. — Но лишними никого не испортишь.
Игорь покраснел, как рак, и давай по комнате метаться. Видать, в самую точку попала.
— Знаете что, Валентина Ивановна, — говорит он наконец, — по-моему, вы просто боитесь нового. Это возрастное. Но иногда страхи надо преодолевать.
— А иногда надо детей слушаться, — добавила Лена.
— А иногда детям надо родителей уважать, — ответила я.
Повисла тишина. Лена с Игорем глазками стреляют друг в друга, а я сижу и размышляю. Неужели они и вправду думают, что могут за меня решать?
— Ладно, — говорю наконец. — Давайте я в этот пансионат съезжу, погляжу. А там видно будет.
— Мама! — обрадовалась Лена. — Вот и умница! Увидишь, как там здорово!
— Отлично, — кивнул Игорь. — Завтра же договорюсь об экскурсии.
Уехали они довольные, а я осталась одна-одинешенька. Села в любимое кресло у окна, стала на улицу смотреть. Вон ребятишки в песочнице возятся. Вон бабуся с внучкой идет. Вон дядька с собачкой гуляет. Жизнь кипит, а меня от этой жизни отгородить хотят.
На другой день поехали мы в пансионат. Находится он за городом, в лесу. Здание новенькое, территория ухоженная. С виду — действительно ничего.
Встретила нас директор, тетка лет пятидесяти, улыбчивая.
— Валентина Ивановна, — говорит, — меня зовут Марина Викторовна. Очень рада знакомству. Давайте покажу вам все наше хозяйство.
Показала столовую — большую, светлую. Медпункт — аппаратура современная. Комнаты жильцов — маленькие, но чистенькие.
— А вот наша библиотека, — говорит Марина Викторовна, дверь распахивает. — Здесь наши подопечные читают, в шахматы режутся.
В библиотеке несколько стариков сидело. Кто читает, кто в шахматы играет. Все такие тихие, спокойные.
— А можно с кем-нибудь словечко перемолвить? — попросила я.
— Конечно, — кивнула директор. — Анна Сергеевна, — обращается к тетке с книжкой, — познакомьтесь, это Валентина Ивановна. Может, соседкой нашей станет.
Анна Сергеевна книжку отложила, улыбнулась. Приятная женщина, лет семидесяти.
— Очень приятно, — говорит. — А давно вы тут обитаете?
— Полтора года уже, — отвечает Анна Сергеевна. — Поначалу тяжело было, конечно. Дом родной бросать... Но ничего, привыкла. Тут спокойно, народ хороший.
— А по дому не скучаете? — спрашиваю.
— Скучаю, — честно призналась тетка. — Особенно по садику своему. Сорок лет розы растила, а тут только цветочки в горшочках.
— А почему сюда перебрались? — интересуюсь.
— Дочь уговорила, — вздохнула Анна Сергеевна. — Говорит, одной опасно. Ну и согласилась. Квартиру продали, деньги сюда вложили.
— Дочь часто навещает?
— Раз в месяц заглядывает, — говорит Анна Сергеевна. — Дел у нее много, работа. Понимаю, естественно.
Понимаю, естественно. Ну точь-в-точь как у меня будет.
Еще походили мы, поговорили с директором об условиях. Все и вправду прилично выглядело. Но на душе тоска зеленая.
По дороге домой Лена спрашивает:
— Ну как, мам? Понравилось?
— Место неплохое, — согласилась я.
— Ну вот! — обрадовалась дочь. — А ты переживала!
— Лен, — говорю, — дай мне еще недельку подумать?
— Конечно, мама, — кивнула дочь. — Только не тяни долго. Место другому могут отдать.
Приехали домой, а я все думаю-думаю. С одной стороны, в пансионате и впрямь неплохо. С другой — не мой это дом, не моя жизнь.
Вечером Антонина звонит.
— Валька, — говорит, — что это Ленка твоя риэлторов к тебе водит? Я их в лифте встретила.
Риэлторов! Значит, уже продавать собрались!
— Тонь, — говорю, — квартиру оценивают. Продать хотят.
— Как продать? — ахнула подруга. — А ты куда денешься?
Рассказала я ей про пансионат. Антонина долго молчала, потом говорит:
— Валька, ты не спеши. Хорошенько обдумай. Уедешь — назад дороги не будет.
— Да я и сама понимаю, — вздохнула я. — Только что делать? Дочь давит.
— А ты ей скажи — подумаю еще, мол, — посоветовала Антонина. — Время можно потянуть.
Утром приперлась Лена с бумагами какими-то.
— Мама, — говорит, — вот доверенность на продажу квартиры. К нотариусу надо съездить, заверить.
— Постой-ка, — говорю. — А если я про пансионат передумаю?
— Мама, о чем ты? — удивилась Лена. — Ты же сама вчера сказала, что место хорошее.
— Хорошее, — согласилась я. — Но это не значит, что туда хочется.
— Мама, — вздохнула дочь, — мы же все уладили уже. Игорь место забронировал, задаток внес.
— Без моего ведома внес! — возмутилась я.
— Мама, не вредничай, — поморщилась Лена. — Ты же умная тетка.
Умная тетка! А умная тетка, по их понятиям, должна делать то, что велят дети!
— Лен, — говорю твердо, — никуда я не переезжаю. И доверенность не подпишу.
— Что?! — аж подскочила дочь.
— То и говорю. Не хочу в пансионат. Хочу дома жить.
— Мама, ты что, крышей поехала? — рассердилась Лена. — Мы столько сил потратили, все организовали!
— А меня кто спрашивал? — крикнула я. — Сами все придумали, а теперь требуете покорности!
— Мама, это же ради твоего блага! — завопила Лена.
— Мое благо — это мой дом, моя свобода! — ответила я. — А не пансионат, где за мной будут приглядывать, как за дурочкой!
Лена плюхнулась на стул, схватилась за голову.
— Мама, да что ж ты творишь? — стонет. — Мы с Игорем деньги уже потратили, договорились обо всем!
— Это ваши трудности, — сказала я. — Меня никто не спрашивал.
— Да мы же о тебе печемся! — орет Лена.
— Нет, — покачала я головой. — Вы о себе печетесь. Чтоб не дергаться, не ездить ко мне, не думать, как я тут.
— Неправда! — возмутилась дочь.
— Правда, — спокойно сказала я. — И я не собираюсь вам жизнь облегчать за свой счет.
Лена вскочила, давай по комнате носиться.
— Мама, ты не понимаешь! — кричит. — Мы каждый день трясемся — а вдруг с тобой что!
— А теперь трястись не будете, — говорю. — Удобненько.
— Да при чем тут удобно! — взвилась Лена.
— При том, что если со мной в пансионате что случится, это персонала проблема будет, а не ваша, — объяснила я.
Лена заткнулась. Дошло, видать, что я все схватила.
— Мама, — говорит она тихонько, — но мы же не можем работу бросить и с тобой нянчиться.
— А я и не прошу, — отвечаю. — Живите как хотите. Только мне тоже жить дайте как хочется.
— Но ведь ты можешь упасть, заболеть! — воскликнула Лена.
— Могу, — согласилась я. — Как любой человек в любом возрасте. Но это не повод заранее себя хоронить.
Лена ушла расстроенная. А я дома осталась, в родной квартире, среди своих вещичек. Села в кресло у окна и думаю — правильно ли поступила?
Может, дочь права? Может, в моем возрасте и впрямь лучше под присмотром?
А потом гляжу на фотографии на стенке. Вот мы с Петром молодые. Вот Ленка маленькая. Вот всей семьей на даче. Сколько тут воспоминаний, сколько жизни!
И поняла — нет, не отдам дом свой. Не поеду доживать в пансионат. Буду тут жить, пока могу. А что дальше — бог даст.
Главное — решение принимаю сама. А не дочь с зятем за меня.