Айна — ингушка и многодетная мать, волей судьбы оказавшаяся в Норвегии. Её муж оказался абьюзером: годами она и дети терпели насилие и угрозы. Айне пришлось защищаться, привлекая социальные службы. Она прошла огромный путь, чтобы обрести свободу.
С четырьмя детьми она начала новую жизнь. И хотя суды и давление от бывшего всё ещё продолжаются, Айна добилась спокойствия и безопасности.
Мы гордимся тем, как она справилась с трудностями.
Если ваша ситуация похожа на этот рассказ, напишите нам, и мы постараемся помочь.
«Уже три месяца я живу спокойно. Одна, без партнёра-абьюзера, со своими четырьмя детьми. Спокойно сплю, спокойно ем, спокойно принимаю душ. Занимаюсь детскими делами, навожу порядок в своём доме. Я заново научилась громко смеяться, вставила недостающие жевательные зубы…
Три месяца назад я пошла в коммуну и потребовала расселить нас с супругом. «В противном случае, — сказала я, — мы с детьми останемся ночевать под открытым небом».
Мой супруг съезжать, конечно же, отказался. Поэтому в единственно свободную однокомнатную квартиру переехала я с четырьмя детьми.
Я хочу рассказать о своей жизни в Норвегии, чтобы каждая женщина смогла прочесть мою историю и вынести для себя из неё что-нибудь полезное.
Дети. В Норвегии, где я живу, работает Закон о детях. По нему каждый ребёнок имеет право на участие в его жизни обоих родителей. Однако при разъезде дети на первое время остаются с тем, кто о них больше заботится: кормит, покупает одежду, водит к доктору.
А затем родители должны составить договор, который определяет, сколько времени ребёнок будет проживать с каждым из них. Обычно это 50/50, но могут быть и другие варианты, удобные взрослым. Если же никак не получается прийти к соглашению (как у меня, например), это будет решать суд.
Опека. Опека подключается к делу по поступлению к ним заявок. В моём случае сообщение отправила семейный доктор. Она связалась со мной сразу в день разъезда, пригласила на приём в обязательном порядке, так как я сильно плакала при детях.
Служба помощи открыла трёхмесячное расследование — они собирали информацию о нашей ситуации и тщательно исследовали её. Также они провели несколько бесед с родителями и старшими детьми, обследовали условия проживания. И только затем выдали заключение.
Опека не принимает ничью сторону в разводе — она защищает интересы детей. Бывший супруг писал жалобы от имени своей матери, клеветал на меня, как мог. Пытался выставить сумасшедшей. И по каждому такому заявлению меня вызывали на беседу. Но я невозмутимо отражала все его нападки: где-то показывала фотографии детей, доказывающие, что ничего из сообщённого им в эти даты не происходило, где-то просто спокойно давала пояснения. В итоге я выиграла. Служба помощи выдала заключение, что я — отличная мать, способная позаботиться о себе и о детях. Что дети со мной счастливы, все их потребности удовлетворяются, их права не нарушаются.
«Конечно, плохо, что дети не имеют больше возможности жить вместе с папой и мамой. Но очень, очень и очень хорошо, что они больше не живут в таких обстоятельствах, где мама с папой постоянно ругаются», — эту фразу специалиста из центра помощи я запомнила на всю жизнь.
Развод и адвокат. Развод в Норвегии — это очень долго и волокитно. Каждый из разводящихся имеет право на адвоката, оплачиваемого королевством. Мне такого нашёл кризисный центр, и мой адвокат специализируется как раз на делах, в которых фигурирует домашнее насилие.
Сейчас я считаю, что позаботиться об адвокатской поддержке сразу после разъезда было одним из лучших моих решений. Я просто передаю ему информацию обо всём, что происходит в моей жизни, а он работает.
Неделю назад я устала от нападок бывшего мужа в мессенджерах и заблокировала его. Имею право, потому что связь со мной как со вторым родителем у него остаётся через моего адвоката.
Я уже говорила, что с разводом очень много волокиты. Это и заявление с просьбой о сепарации губернатору, и обязательная медиация, и запросы в различные инстанции по прописке. Все эти дела легли на мои плечи, бывший супруг только пытается «вставлять палки в колёса». Но это ничего, ведь впереди меня на фронте процесса развода — мой адвокат.
Соцподдержка. По закону Норвегии нельзя оставлять детей без еды, без необходимой одежды, без гаджета (да-да, вы всё правильно прочитали). И если у родителя нет возможности это обеспечить, он обращается за поддержкой.
Через некоторое время после разъезда я записалась на приём в такую службу. Объяснила, что пришлось убежать из дома, в котором жила, практически ничего с собой не взяв.
Сказала, что хочу купить старшим детям планшеты к новому школьному году. Что пошла протезировать зубы, потому что надо выходить на работу вскоре, а работа — с людьми. Специалист меня внимательно выслушала и ответила: «Да, у тебя действительно тяжёлое экономическое положение сейчас. Собери все счета, пришли их мне и жди решения». И если так сказали — значит, так и будет. Я это теперь знаю точно.
Лечащий доктор. Это ещё одна серьёзная помощь женщине в разводе. Абьюзеры любят настаивать на том, что, мол, у бывшей не всё в порядке с головой, что она форменная истеричка и что детей у неё надо срочно отнять.
Но в цивилизованном обществе показателем здоровья является не отсутствие проблем, а способность эти проблемы решать или обращаться за помощью, когда необходимо. Причём ментальному здоровью принято уделять столько же внимания, сколько и физическому. Я честно ходила и выговаривалась своему доктору, разделяла с ней свои чувства, просила совета. Также при надобности обращалась с проблемами детей.
И как итог — когда по жалобе бывшего мужа социальная служба запросила информацию от лечащего врача, пришло замечательное заключение: что мама детей здорова и даже, когда обращалась с жалобами, выглядела подавленной, но всегда оставалась психически устойчивой. Доктор также написала, что вопросы здоровья детей всегда решала мать, а отца они даже и не видели.
Бывший муж был взбешён ужасно, но из песни, как говорится, слов не выкинешь.
Кризисный центр. Я не побоялась в него обратиться, несмотря на общепринятое мнение, что туда обращаются одни маргиналы. Иногда полезно взглянуть правде в глаза и признать: да, я оказалась в маргинальной среде, и со мной приключилось домашнее насилие. Но я не делаю вид, что всё нормально, а пытаюсь выбраться. Кризисный центр помогает именно в таких случаях. Конкретно мне они помогли очень и очень во многом: выслушивали меня, фиксировали инциденты, составляли со мной кризисные планы, ругались с полицией, когда те не хотели ехать на мой вызов.
Круглые сутки были со мной на связи, когда бывший муж утащил из садика младшую девочку и удерживал её у себя дома. Нашли мне грамотного адвоката, готовы были приютить меня с детьми в любой момент. Обеспечили всеми необходимыми контактами и помогали с формальными делами. Я бесконечно им благодарна — они на моей стороне безусловно и навсегда.
Также я хочу сказать несколько слов о проекте «Кавказ без матери». Если бы не они, этой моей истории сегодня бы не было. Именно в общении с женщинами из проекта я поняла, что я — нормальная. Что с моими семейными ценностями всё в порядке, а отношения, в которых «цветёт» насилие, надо как можно скорее прекращать. Такие отношения — точно не семья, и мама с детьми заслуживают спокойной и счастливой жизни.»