Автор: Василий Степной
1
Какова бы не была мудрость о том, что можно долго смотреть на огонь, для меня это действие имело совершенно иной смысл. Я бы сказала, очищающий.
Выйдя из этого проклятого, грязного, чёрного, убивающего подвала, я чувствовала, что не хватает какой-то детали для завершённости выполненного дела. Очень легко и просто пришла мысль, которая провела параллель между очищением и огнём. И вот, чтобы завершить своё дело и хоть как-то очистить душевные глубины, я просто подожгла дом, в подвале которого провела такой долгий год, который для меня казался бесконечной сменой жизни и смерти.
Не могу сказать, что я изменилась в худшую или лучшую сторону, но изменилась точно. Не могу сказать, что я стала сильнее или стала более чёрствой, или, может, теперь у меня нет души. Нет, я могу сказать точно, что я стала гораздо старше, чем на один год.
Сейчас, стоя перед разгоравшимся домом и чувствуя жар пламени, я не думала, что этим действием созову сюда всю округу. Мне даже было всё равно, появится кто-то или нет. Я просто стояла и ждала того момента, когда, наконец, я почувствую своё «очищение».
Но оно так и не приходило. И тогда я поняла, что не это является точкой. Именно тогда, гладя на зарево в полном одиночестве, я поняла, что сгоревший дом — это ещё не «очищение», это только завершение какого-то этапа. Это просто ещё один этаж из глубокого подземелья, который я смогла преодолеть. И я должна пройти весь путь наверх, чтобы вернуться к нормальной жизни. Чтобы моё искалеченное «я» снова вернулось из тех глубин, в которое оно сбежало с самого начала, чтобы сохранить свою целостность. И этот огонь – это всего лишь ещё один «вздох», который придаст немного сил для следующего забега «по этажам подземелья».
И когда я это поняла, то начала более внимательно смотреть по округе, более внимательно смотреть на соседние дома. Не бегут ли люди на пожар? Не бегут ли с гримасой озлобленности какие-то знакомые хозяев этого дома? И хоть сейчас предрассветное время, но в деревне ведь был праздник, и многие ещё могли не ложиться спать.
Но нет, никого не было. Как будто все вымерли. Да, я видела в окне соседних домов лица, которые, увидев мой взгляд, сразу же скрывались в темноте своих комнат. И я не совсем понимала, почему? Возможно, они меня боялись. А возможно, что, скорее всего, в первую очередь они боялись последствий, которые, несомненно бы начались, если они вызовут сюда представителей властей. А вот во вторую уже боялись меня. Так как, судя по всему, они знали, кто жил в этом доме и какими делами он занимался. И если я вышла оттуда и спалила этот дом, то связываться со мной себе дороже. Но это всего лишь мои мысли в этот момент. И уж точно я не собираюсь заходить к ним в дом и интересоваться, правильно ли я рассуждаю. Спрятались — значит, есть причины.
Но вот что выбивалось из этой общей картины, так это маленькая мордашка. Мордашка девочки, жадно смотрящая на пожар из маленького подвального окошка соседнего дома. И тут же праведный гнев захлестнул мой разум. Как только я представила себе картину, что целый год таким же издевательствам подвергался ребёнок, то я готова была сжечь всю эту деревню вместе со всеми её жителями! И я словно почувствовала прилив сил. И даже на мгновение показалось, что мои Тени вернулись. Но нет, это просто адреналин наполнил меня силой.
2
Когда я решительно шла к двери соседнего дома, моей единственной мыслью было, что моё больное и израненное воображение подсовывает мне картины, не соответствующие действительности. Меня пробила дрожь от вертевшихся в голове мыслей и от того, что если эти мысли будут правильными, то…
Дом был пуст. Дверь в подвал была на замке, но это не помешало мне её сломать топором, который я подхватила во дворе на случай самообороны. Стремительный бег по лестнице, и вот я вижу в отблесках огня от соседнего дома напуганное маленькое существо, что, заметив меня с топором, стремительно зарылось головой в колени и накрылась своими длинными волосами, сидя в своём таком же тёмном углу, пытаясь спрятаться и стать невидимой.
- Не бойся. Я не враг. Я не они, — мягко, отдельными фразами сказала я и выбросила топор из рук.
Делая медленные шаги к девочке, я пыталась её убедить, что я спаситель:
- Я сейчас подойду. Смотри, у меня нет ничего в руках. Могу ли я проверить, все ли у тебя в порядке?
Я делала шаг за шагом, и с каждым шагом злость всё новой волной меня захлёстывала, потому что я видела точно такую же миску с непонятной едой и всё те же цепи, что длинными змеями вились по земляному полу.
- Не подходи! Не подходи! Уходи! Он вернётся! Уходи! Спасайся!
Я остановилась. У девочки истерика. Но я точно должна её отсюда вытащить. Но у неё кандалы, какие были у меня, и, значит, мне нужны ключи. Но в доме никого нет.
- Ты знаешь, как зовут хозяина этого дома?
- Натан.
- Чёрт!
Соседний дом уже ревел пламенем, и вряд ли после пожара там останется ключ. И даже если ключ уцелеет, то в этих углях его уже точно не найти. Но мне пришла мысль, что всё-таки стоит поискать ключи в этом доме. Тем более, после признаний Натана перед смертью стоило вскрыть несколько его тайников.
Конечно, о ключах от кандалов в его подвале мне в голову и не приходило спрашивать. К тому же, даже под страхом смерти Натан, как оказывается, не посмел рассказать мне о пленнице в своём подвале. И правильно сделал, иначе его смерть не была бы такой лёгкой.
Я сказала девочке немного подождать и побежала наверх. Мои поиски не заняли много времени. Во всех тайниках были разные расписки от должников, странное письмо, в котором витиеватыми фразами описывалась природа и её красота, и пара мешочков золотых монет. И в том месте, где лежало странное письмо, был всего один ключ.
Я мигом спустилась в подвал и, не обращая внимание на завывания девочки, быстро расстёгивала кандалы. А после крепко прижала девочку к себе и тоже разрыдалась.
- Не бойся, маленькая. Не плачь, хорошая. Я тебя спасу. Я была на твоём месте. Я из соседнего подвала. Я убежала. Мы убежим. Не плачь. Теперь всё будет хорошо.
Мы рыдали ещё несколько минут. Пока первые эмоции не схлынули. Затем из спутанных волос в моих объятиях послышался тихий голос:
- А ты правда меня спасёшь?
Я вытерла свои слёзы, улыбнулась и сказала:
- Конечно, маленькая. Вставай, мы уже уходим.
Выйдя во двор и слыша, как рычит пламя соседнего дома, я, недолго думая, вывела девочку на дорогу, а сама, вернувшись, с лёгкостью подожгла и второй дом.
Мы стояли и держались за руку, смотря на языки пламени, что пожирают чёрные окна. Мы стояли, не двигаясь, и каждый думал о своём. Меня переполняли чувства уже не мщения, а сумбурности мыслей. Что мне теперь делать с маленькой девочкой? Ведь мой путь – это не её судьба. Как мне поступить? Из глубины моей души пробивалось какое-то тёплое чувство, молящее о спасении ребёнка. А вот моё настоящее «я» требовало мщения до конца, и все мешающие факторы должны быть нейтрализованы.
Не знаю, что чувствовала девочка в этот момент, но она сказала:
- Они убили моих родителей, когда мы возвращались домой из города, и сразу после привезли меня сюда. Я была прикована семь дней. Меня продали Игнату. Я не знаю, кто такой Игнат, и, кажется, я очень не хочу этого знать. И тем более на цепь я больше не хочу. И… Мне некуда идти. Не отпускай меня, пожалуйста…
И она очень крепко сжала мою ладонь, а из её глаз полились тихие слёзы.
3
Мы шли по дороге уже несколько часов. Шли молча, держась за руки. Шли вперёд и не смотрели друг другу в глаза. И это не из-за страха или стеснения. Каждый из нас боялся, что он сможет увидеть что-то такое, что придаст этой нашей уверенности в себе какие-то сомнения. И весь этот, как оказалось, напускной героизм мигом схлынет, а мы обе останемся просто маленькими и беззащитными.
Не знаю, что мной двигало, но, увидев постоялый двор, я ускорила шаг, стремясь хоть на время освободится от накатывающих сомнений и нерешительности своих действий.
Мы легко сняли комнату, заказали баню и еду. А когда чистые и сытые вернулись в комнату, просто вырубились в своих кроватях.
Пробуждение было тяжёлым. За окном наступал вечер, и непонятно, сколько мы проспали: то ли день, то ли полтора суток. Состояние организма было такое, будто вчера я отрабатывала штрафные работы в своём приюте и не успела даже глаз сомкнуть. Всё тело ныло и отдавалось болью при движении. Голова хоть и ясная, но какая-то тяжёлая. А когда я пошла по нужде через зал таверны, наполняющийся людьми, то услышала фразу: «…ищут то ли девочек, то ли девушек. И они, представляешь, – убийцы…»
Вот тут меня пробрал испуг, а волна адреналина смыла все мои недуги, и я, резко развернувшись, поспешила в комнату. Растолкав девочку, которая продолжала крепко спать, велела мигом собираться и очень быстро убираться из этого очень уж многолюдного места.
Я настояла, чтобы мы выбрались на улицу через окно и через задний двор углубились как можно дальше в лес.
Оказавшись на небольшой полянке, мы, не сговариваясь, упали на траву, облокотились о дерево и несколько минут пытались отдышаться. В этот момент я, наконец, начала хоть немного разбирать свои мысли и хоть немного прикидывать план дальнейших действий.
Итак, на данный момент прятавшиеся люди в домах той самой проклятой деревни всё-таки вышли из своих нор и решили обелить своих односельчан и при этом с лёгкостью записали нас в убийц. Формально то, конечно, они правы, но. Всегда есть НО, которое с очень высокой долей вероятности вообще никто и никогда не узнает.
Честно говоря, эта информация меня не пугает – я вроде как и так основной враг судебной системы и уже должна быть несколько раз казнена за свои деяния. Смешно, если бы не было так грустно.
Страшно, что теперь и моей неожиданной попутчице, получается, некуда деться. Может, отдать её в приют? А что, если она повторит мою судьбу? Нет, не ту, что с Тенями, а вот такую «из подвала»? Ведь до момента, как я стала «мясником», очень легко попала к насильникам. Значит, нет, этот вариант отпадает. Но, с другой стороны, рядом со мной у этой девочки ещё меньше шансов прожить хоть какую-то, но жизнь, не говоря уже про счастливую.
Но меня всё же не отпускает мысль, что если решить основной, причём наш с ней, общий вопрос под именем Игнат, то, возможно, перспектива спокойной жизни для девочки снова будет осязаема? Если вычеркнуть эту жестокую фигуру из уравнения, то и, честно говоря, даже моё внутреннее «я» на грани восприятия подаёт надежду на скорое возвращение, не говоря уже про спокойное будущее девочки без такого прошлого.
Тем более, что наш словоохотливый Натан как раз и рассказал, что совсем недалеко есть перевалочный пункт, хорошо замаскированный в лесу, где все любители «живого товара» регулярно встречаются и заключают сделки. И теперь я поняла, что это за странное письмо было в его тайнике – оно то мне и поможет найти это «тайное» место. Ведь именно там можно чаще всего встретить Игната, потому как именно он и был основателем этого места. А по некоторым слухам, которые очень часто доходили до Натана, в этом самом месте, Игнат ещё ни много ни мало выступает третейским судьей в спорных вопросах и конфликтах. Но с опаской тогда, говорил мне Натан, лучше бы тебе там не появляться, потому как, во-первых, там могут свободно находится только мужчины. А во-вторых, всегда присутствует вооружённая охрана, что следит за порядком, и она сначала применяет оружие, а только потом разбирается, кто и что нарушает спокойствие.
Значит, решено, необходимо добраться до этого «рынка рабынь» и каким-то образом обследовать это место. А обнаружив Игната, проследить за ним и в укромном месте, наконец, исправить свою судьбу. И, конечно, девочку нужно на это время где-то спрятать, нечего ей видеть ещё больше смертей.
- Чем не план? – спросила я себя, повеселев и поднявшись, мы снова двинулись в путь.
Продолжение следует.
Спасибо, читатель, что ты с нами!
Если тебе понравилось - поставь лайк и оставь комментарий!
Чтобы не пропустить новую историю - подпишись!
Эта история в видеоформате тут
Эта история в аудиоформате (+ доп. контент) тут