Первый раз за всю её жизнь отец сказал ей: «НЕТ» и в душе у неё всё кипело:
-Ничего, ещё раскаются; ещё прибегут прощения просить – нервно скидывая вещи в чемодан, думала Василина.
В комнату вошла плачущая Марина:
-Доченька, одумайся, послушай папу. Придёт время и ты пожалеешь о своём поступке.
-Замолчи! – закричала дочь - я никогда не раскаюсь. Это вы пожалеете, что не поддержали меня и отказались из – за глупых предрассудков! Лучше уйди и не мешай мне.
Марина зажала рот рукой и вышла из комнаты. Артём всё ещё стоял в зале и его трясло от негодования.
-Тёма, что делать? – Марина подошла к мужу, а он обнял её:
-Ничего, Маришка, всё образуется. Вот увидишь – очень скоро вернётся наша девочка назад с раскаянием в душе. Успокойся – он погладил Марину по волосам и ещё крепче прижал к груди.
Василина вытащила в прихожую два огромных чемодана и нарочито громко стала вызывать по телефону такси. Когда такси подъехало, попросила водителя помочь стащить вниз чемоданы и вышла из квартиры, даже не попрощавшись с родителями.
-Ничего, Маришка, ничего – снова повторил Артём.
После того, как Василина уехала, дом словно опустел. Артём по утрам завтракал и уходил на работу, а Марина, сделав немногочисленные дела, входила в комнату дочки, останавливаясь то перед компьютерным столом, за которым раньше сидела Василина, то гладила рукой мягкое покрывало на кровати дочери, и ком подступал к горлу. Хотя муж строго - настрого запретил ей звонить Василине, она всё же нарушала его запрет и несколько раз набирала её номер. Но Василина не отвечала.
В это время она просто купалась в своих чувствах. Теперь уже они с Кириллом не скрывали своих отношений и из университета всегда уезжали вместе. Утром тоже приезжали на его машине.
-У тебя отношения с преподом? – удивилась Наташа, увидев их вместе в первый день.
-Да, мы любим друг друга – высокомерно ответила Василина.
Теперь они везде были вместе – и в Универе, и на съёмной квартире. Хотя Кирилл и обещал разменять свою бывшую квартиру с женой, но пока не торопился этого делать. А Василина и не настаивала. Полгода всё было замечательно. Так замечательно, что она ни разу не вспомнила о родителях. Прошлая её жизнь осталась в прошлом. Кирилл всё так же осыпал её комплиментами, так же признавался в неземной любви к своей "принцессе". Но звоночки потихоньку уже начинали позванивать. Например, случалось, что лёжа в постели после жарких ласк Василина начинала что – то рассказывать любимому мужчине, а он, прервав её на слове и целуя в щёчку говорил:
-Какая же ты у меня глупышка.
Позже он уже не стеснялся просить её помолчать и дать ему отдохнуть. Ещё позже стал упрекать в том, что она неумёха – не умеет готовить, не прибирается в квартире. Он говорил:
-Мне надоела ресторанная еда и полуфабрикаты. Хочется простого домашнего борща. Приготовь, пожалуйста.
-Кирюша, ты же знаешь, что я не умею готовить. Я даже не знаю: с какой стороны к плите подойти – она отвечала с виноватой улыбкой, но его это только раздражало:
-Так учись. Ты же женщина, в конце концов.
Дальше – больше. Он уже не называл её глупышкой, а грубо говорил:
Ты глупая и никчемная, способная только любоваться собой.
Василина обижалась:
-Совсем недавно ты мне говорил совсем другие слова.
-Любовь слепа – бросал он и уходил в другую комнату, до поздней ночи просиживая за компьютером. Всё реже он ласкал девушку, зато всё чаще вспоминал свою бывшую жену: поначалу намекая на её хозяйственность, а затем и прямо стал говорить, что зря от неё ушёл, разрушив налаженный быт, когда не нужно было идти и готовить самому себе завтрак или ужин. Когда не нужно было самому проверять: свежий ли воротничок у его рубашки и лежат ли в шкафу чистые носки? Тогда Василина гордо вскидывала голову и обиженно плюхалась на диван с телефоном. Кирилл же через некоторое время подходил к ней и виновато целовал в щёчку:
-Не обижайся, зайка, это я так, что – то не в духе сегодня.
Тут же Василина бросалась ему на шею, забыв все обиды. Но время шло и, когда -то совсем недавно любимый мужчина, бывший любезным, ироничным и ласковым, теперь всё чаще кривил недовольно губы и брюзжал. Она его раздражала. Иногда он был просто невыносимым:
-Заткнись же наконец! Не видишь – я устал и у меня болит голова.
Иногда он даже оскорблял её. Никогда она не слышала в свой адрес подобного унижения. Однажды она в ответ бросила:
-Сам такой!
Кирилл побелел и пошёл на неё с кулаками. Он ударил её прямо в лицо. Она в ужасе закричала и Кирилл словно очнулся: он кинулся к Василине, стал неистово целовать в лицо, шею:
-Прости, прости, девочка моя! Сам не знаю, что на меня нашло. Но и ты больше так не говори, ладно?
-Ты тоже так не говори – сквозь слёзы произнесла девушка.
-Конечно, конечно, не буду. Только прости.
Она простила, потому что надеялась, что это больше не повториться. Зря. Это стало повторяться довольно часто, стоило ей только сказать Кириллу что – то поперёк. Временами она, идя в универ, густо замазывала синяки на лице; но студенты всё видели и не переставали судачить за её спиной. Теперь Кирилл редко стал забирать её после занятий, говоря:
-Ты вызови такси, мне нужно задержаться, у меня консультация.
Он не искал её глазами, входя в аудиторию и улыбался совсем не ей, а другим девушкам. Студенты хихикали, а её самолюбие страдало. Даже Наташа, бывшая её подружка, сторонилась Василину.
Как быстро она упала с пьедестала, на которое сама же себя и вознесла когда – то!
Прошёл всего год, как она ушла из родного дома, а ей порой казалось, что прошла целая вечность. Кирилл часто стал возвращаться поздно и она сидела в квартире одна, глотая слёзы и вспоминая слова отца. Сейчас она жалела о своём поступке, но вернуться домой не позволяла гордость: она не перенесёт упрёков, которые непременно будут сыпаться от родителей. Уйти от Кирилла тоже не могла. Куда? Ведь у неё не было денег, чтобы снять себе хоть какое – то жильё. Спасибо, что отец ещё продолжал оплачивать её учёбу. Оставалось терпеть и надеяться, что всё образуется. А если нет – придётся устраиваться на работу. Только вот потянет ли она и учёбу, и работу? Голова раскалывалась от тягостных мыслей.
Однажды Кирилл не вернулся домой. Василина не спала всю ночь, переживая и обзванивая больницы. Она терялась в догадках: куда он пропал? И когда мужчина утром возник на пороге, не выдержала:
-Где ты был всю ночь? Я волновалась, все больницы обзвонила; в полицию звонила, даже в морг. В универ не пошла…
-В морг звонила? Не можешь моей кончины дождаться? – вскипел Кирилл.
-Не говори ерунды. Скажи – где ты был?
-Тебе так интересно? – он усмехнулся – у жены был. Представь себе – соскучился.
-Как у жены? – Василина не ожидала услышать такого признания. Ведь он всегда говорил, что бывшая жена страшная, неряшливая, толстая и надоела ему до чёртиков.
-А ты верила? Да моя жена стройная красивая женщина. Просто, она мне тогда изменила, ушла к молодому, вот я с тобой и закрутил, чтобы боль заглушить. А теперь они расстались, Ольга раскаялась и уговорила её простить.
-Какой же ты негодяй! – воскликнула Василина и тут же грубая пощёчина обожгла её щёку. Следом ещё одна.
-Я предупреждал тебя, чтобы не смела меня оскорблять. Предупреждал? – его глаза зло сощурились.
Василина захлебнулась слезами. Больше она терпеть не хотела и решила, засунув свою гордыню подальше, вернуться в тёплый дом, где её все обожали и любили- к родителям.
-Они обрадуются мне – думала с надеждой.
На следующий день она с бьющимся сердцем остановилась перед такой знакомой дверью. Но, не успев нажать на звонок, дверь сама открылась и на пороге возникла Марина. Василину поразили изменения, произошедшие с мамой за короткое время: лицо посерело и осунулось, под глазами синяки, на голове чёрная повязка. В руках она держала красные розы.
-Мама, здравствуй! – прошептала Василина, но Марина молча смотрела на неё, как на пустое место.
-Мама, ты меня не узнаёшь? Это же я – Василина.
Взгляд мамы остановился на лице Василины, но он был какой – то пустой и безжизненный, что ли.
-Мама, почему ты молчишь? Где папа?
-Его больше нет. Он очень ждал свою дочку, но не дождался. Теперь ждёт только меня, я сейчас к нему приду- голос звучал равнодушно.
Василина схватилась за сердце, а Марина медленно переступила порог квартиры и, заперев дверь на ключ, стала спускаться по лестнице.
-Мама, мама – закричала ей вслед Василина, но Марина, не оглядываясь,ё тихо произнесла:
-Не кричи так громко и не называй меня мамой. У меня нет дочери. Когда – то была, а теперь нет.
Марина уже вышла из подъезда, а Василина всё стояла у закрытой двери и слёзы стекали по её щекам.
-Неужели уже ничего нельзя изменить?
-Неужели слишком поздно?