— Разве ты еще не поняла, что он – двуличный обманщик? — повышает голос мама.
— Ты его не знаешь.
— Кроха, я правда не хочу ссориться. Просто хочу для тебя лучшей жизни.
Богиня (19)
— Э, мужики, вы че?
Какой-то мужчина лет сорока, пошатываясь, выходит из клуба и замирает, глядя на то, как Егор с Антоном с воинственным видом останавливаются в полуметре от бритоголовой «свиты» Кирилла. Поморщившись, отворачиваюсь от него, сильнее обхватываю руку Дашки, испуганно смотрю на напряженную спину Егора и жду дальнейших действий.
— Девчонки, а че они? — икнув, спрашивает мужчина. — Стрелка, что ль, какая?
Время будто бы застывает. Ощущение, словно само небо давит нам на головы. Кажется, даже воздух вокруг трещит.
«Какие дураки! — проносится в голове. — Да разве же им справиться с такой толпой?»
Очевидно, и Егор, и его друг не привыкли идти на попятную. Не при каких условиях. По идее, это должно вызывать уважение, но у меня внутри беспокойство смешивается со страхом и вполне себе обоснованным раздражением. Я бы на месте Егора, не задумываясь, сбежала. Кирилл не стоит того. Но, видимо, у ребят другое мнение на этот счет.
Егор первым резко заносит руку для удара, и мое сердце летит в пятки. Однако в этот же момент вдруг атмосфера меняется. Кто-то вмешивается. Чей-то громкий голос приказывает Кириллу «остановить это безобразие». Его отец. Появляется из ниоткуда и в два счета разгоняет толпу.
Теперь будто бы кто-то включает быструю перемотку. Я даже толком не успеваю понять, куда исчезают бугаи. Зато мне удается проследить, как Дмитрий, отец Кирилла, небрежно вталкивает сына в тонированный автомобиль, как битком набитый чемодан.
— Меня щас стошнит, — объявляет сорокалетний завсегдатай клубов, который так и стоит рядом.
И я с ним полностью согласна.
***
Поначалу едем в тишине.
Парни вернулись к нам с таким видом, будто ничего не произошло. Антон вызвался проводить Дашу самостоятельно. И вот мы с Егором молча едем по темной улице, усеянной желтыми фонарями, а в моей душе творится бог знает что. Что чувствует Ольхов, мне непонятно. Досаду? Облегчение? Злость?
Он не торопится делиться со мной своими мыслями, поэтому я первая размыкаю склеившиеся губы.
— Вы как дети малые! Не понимаю, — говорю я, — зачем было лезть на рожон? Неужели сложно догадаться, чем бы это все закончилось, не появись отец Кирилла?
— Ты бы удивилась, — усмехается Егор, бросая на меня быстрый взгляд.
Отворачиваюсь, прижимаюсь лбом к окну.
— Это не смешно. Вы могли пострадать, — не выдерживаю, ерзаю на сидении и снова смотрю в лицо Ольхова. — Это было глупо и опасно! Почему нельзя было просто сесть в машину и уехать? Или вернуться обратно в клуб и позволить мне позвонить дедушке? Был же ведь шанс! Но нет, вы предпочли тупое геройство, которое могло очень плохо закончиться!
Я до сих пор вся на нервах. Не знаю, как Егору так быстро удалось переключиться, у меня так не получается! В голове все еще мельтешат картинки, подкинутые воображением. Я даже как будто и сейчас чувствую запах больницы.
— Во-первых, ты как-то быстро списала нас со счетов, даже немного обидно, — укоризненно качает головой Егор и улыбается, затем резко серьезнеет: — И, во-вторых, я никогда не был трусом, Ир. Опасность меня не пугает. Если мне объявляют войну, я отвечаю тем же.
— Даже если знаешь, что проиграешь?
Егор с удивлением глазеет на меня.
— Никогда не проигрывал. И уж тем более не предполагал такую возможность.
— В этом-то и проблема! Ты не думаешь о последствиях.
Подъезжаем к дому, и Ольхов привычно останавливает машину на подъездной дорожке. Обхватывает руками руль и внимательно смотрит на меня.
— Это так. Если кто-то обижает дорогого мне человека, я не думаю о последствиях. Я сосредотачиваюсь на том, как наказать обидчика и сделать так, чтобы подобное не повторилось. И, возможно, мои методы тебе не понравятся. Но такой уж я есть. Вопрос в том, сможешь ли ты принять меня таким и позволить мне тебя защищать, или тебе нужен кто-то другой: кто покорно бы исполнял каждый твой приказ?
Для меня выбор очевиден. Это я и сообщаю Егору прежде, чем отправиться домой. Может, мне будет непросто смириться с его характером, и наверняка мы будем часто ругаться, но то, с какой серьезностью, решимостью и затаенной нежностью он смотрит на меня… этот взгляд перекрывает все остальное.
Я хочу принимать его таким, какой он есть. Даже если периодически он будет заставлять меня нервничать.
Мама с самого порога набрасывается на меня с вопросами. Больше всего ее волнует, как так вышло, что меня снова подвез Егор Ольхов: увидела его машину возле дома.
— Кажется, ты решила бросить этого красавчика? Я думала, между вами все кончено.
— Было такое, но кое-что изменилось. Вообще-то изменилось многое.
Прохожу на кухню и наливаю себе стакан воды. Мама следует по пятам. Я еще не говорила ей о том, что не хочу больше зависеть от дедушки. Представляю, с каким негодованием она воспримет эту новость. Она считает, что комфорт и финансовая подушка – это лучшее, что может быть в жизни. С некоторых пор я с ней не согласна.
— И что же это? — мама складывает руки на груди, глядя на то, как я споласкиваю стакан в раковине.
— Я хочу самостоятельности, — бормочу, выключая воду. — Надоели эти правила. Хочу жить отдельно.
— Та-а-ак, — протягивает мама, поторапливая меня.
С большой неохотой поворачиваюсь к ней лицом.
— Хочу зарабатывать деньги сама. И хочу любить того, к кому лежит душа, а не того, кого навязывает дедушка!
Она не знает о том, что сделал Кирилл. Вернее, попытался сделать. И мне совсем не хочется ей рассказывать. Это уже в прошлом. Тем более, ситуацию она никак не исправит.
— Вот мы и пришли к главному, — мама наклоняет голову и сужает глаза. — Надо полагать, все дело в этом Егоре?
— И да, и нет, — честно отвечаю я. — В любом случае, я уже все решила.
— Кроха, послушай меня, пожалуйста, — требует мама. — Когда-то я была на твоем месте и чуть не сделала эту же самую ошибку. К счастью, вовремя одумалась и поняла, что ни один парень не стоит того, чтобы отказываться от жизни в роскоши. И уж тем более этого не стоит твой Егор Ольхов!
— Зря теряешь время, — выхожу из кухни и направляюсь к лестнице.
Может, Егор и не ангел, но я чувствую, что могу на него положиться. А я никогда такого не чувствовала. Предпочту довериться интуиции.
— Разве ты еще не поняла, что он – двуличный обманщик? — повышает голос мама.
— Ты его не знаешь.
— Кроха, я правда не хочу ссориться. Просто хочу для тебя лучшей жизни.
— Верю, — отвечаю, поднимаясь по лестнице. — Но ты не можешь знать, как мне будет лучше. И мы определенно поссоримся, если ты продолжишь так отзываться о Егоре. Мы теперь встречаемся по-настоящему. Я ему дорога. И это серьезно.
Мама смотрит на меня снизу, у нее такой взгляд, будто бы она мысленно набрасывает на меня рыболовную сеть.
— А если я докажу тебе? — вдруг спрашивает, поправляя прическу. — Если докажу, что ты заблуждаешься насчет него?