3 июля 1941 года вышел приказ Управления по делам искусств при СНК ТАССР, согласно которому требовалось: «в каждом театре сформировать постоянно действующие группы или бригады для работы на призывных пунктах, вокзалах, частях Красной Армии...». Эта директива была обусловлена необходимостью кардинальной перестройки работников сцены, чтобы направить всю силу искусства на борьбу с напавшим на страну врагом.
Война обрушила планы татарских артистов, готовившихся в конце июня к большому фестивалю татарского искусства в Москве. Вместо этого многие артисты получили мобилизационные предписания. Среди них Карим Ибрагимович Гильманов, Мингали Исламович Надрюков, художник Макмун Галеевич Сутюшев.
Деятельность большинства артистов перешла в концертные бригады. В годы войны по неполным данным в республике были сформированы 18 фронтовых бригад, в которые входило более 100 работников искусства, давших около 2000 концертов и 70 спектаклей, большую часть – на передовой. В составе бригад на фронт выезжали: заслуженная артистка ТАССР М.З. Булатова, народная артистка ТАССР Г.М. Кайбицкая; артисты Театра оперы и балета: Р.И. Ингельдеева, А.М. Армчиславский, З.Б. Феткулова; Казанского Большого драматического театра: В.А. Гранат, Г.А. Люлюкин; Татарской государственной филармонии: Е.Г. Краевская-Дикова, А.К. Бабенова, Е.В. Роскин.
Из книги А.Ш. Кабировой «Война и общество: Татарстан в 1941-1945 гг.» с. 456: Выступления артистов оставляли неизгладимые воспоминания у фронтовиков. Бойцы Северо-Западного фронта в сентябре 1943 г. писали: «Артисты орденоносной Татарии оставили наилучшее впечатление во всех блиндажах и землянках передовой. Под свистом вражеских пуль, разрывающимися снарядами артисты пели, играли на фронтовой сцене».
Из дневника народного артиста ТАССР А. Гусева:
«Подъем в 8, быстро перекусываем и собираемся на концерт. Через сопку пробираемся по 2–3 человека... Это место под прицелом врага. Охрана предупреждает: «Через мост шагайте быстрее» ...снаряды пролетают над головами...на концерте было около 700 человек».
Выступая в полях и лесах, в окопах и блиндажах, в госпиталях и на аэродромах, артисты разделяли с бойцами все трудности фронтовой жизни. Представления часто прерывались вынужденными боями, после которых оставшиеся в живых бойцы возвращались на неоконченный концерт.
Вспоминает участница одного из таких концертов Е. Лисецкая:
«Нам всем в тот вечер с трудом удалось сдержать слезы. Идет очередной концерт под Старой Руссой. Над головой один за другим рвутся снаряды. Но бойцы не отрывают глаз от эстрады: двух сдвинутых студебеккеров с открытыми бортами. Перекрывая шум разрывов, разудалисто заливается гармонь (гармонист Николай Ширкин), залихватски отплясывают на «сцене» артисты Татарского академического тетра Рашида Зиганшина и Ибрагим Гафуров. Наконец, после очередного снаряда полковник командует: «В укрытие!». А через несколько минут все вновь собираются на концерт. Но гармонь уже не поет, а только шипит и вздыхает: ее легкие – меха пробиты осколками. Взяв из аптечки лейкопластырь, Ширкин заклеивает «раны» –и концерт продолжается. Возвратившись с фронта, он становится на ремонт гармони, а вскоре – вновь на фронт».
Певица Зита Измайлова вспоминала, как, давая иногда по 6–7 концертов в день в только что освобожденном Кенигсберге, бригада артистов Татарской филармонии из части в часть перебиралась пешком: «…город-крепость так разрушен, что на чем-либо проехать по нему трудно. А в госпиталь, где проходит один из концертов, даже пройти трудно: весь путь усеян трупами немецких солдат. Увидев ее замешательство, старый воин сказал: «Раненые ждут вас. Иди по трупам, дочка. Они живых не жалели, нам ли жалеть мертвецов...». Вдобавок танцовщица Хадича Хайруллина позднее вспоминала: «Выступали мы, оказывается, в минированном госпитале. Только тогда этого никто еще не знал. Как остались живы – не понимаю...».
Галимзянова Алина
Галлямова Альфия