На канале "Московские истории" вышла отличная статья с воспоминаниями о старых радиоприёмниках, телевизоре с линзой... улыбнулась, т.к. бабушка моя всегда вечерами выкручивала тумблер на максимум, чтобы в шесть утра меня подбросило на кровати под гимн СССР. Он в начале 90-ых (когда я активно уже любила ночевать у бабушки и была сознательным человеком с хорошей памятью) был без слов, но первые аккорды... бодрили!
Этот советский будильник трудно забыть. Потом, кстати, я выкручивала ручку обратно и спала дальше, а вот попозже - когда нужно было в садик или в школу, то слушала про "северо-западные и вертиленские районы, где ожидаются заморозки". Районы были, конечно, верхнеленскими (верховья реки Лены имелись в виду), но в четыре-шесть лет мне слышались "вертиленские" - почти вселенские...
Думаю, что у бабушки привычка к этому безотказному будильнику осталась с работы. Зато в 90-ые годы добавилась новая - стоять перед иконой Иверской Богородицы перед сном и молиться.
-Это что-то новенькое, - думала я, глядя на неё из-за края одеяла. Ибо я точно знала, что когда-то бабушка икону собиралась если не выкинуть, то... как-то подкорректировать. Оклад она ей сломала, короче. С тех пор у нас прабабушкина икона в несколько усечённом состоянии пребывает.
А вот чудесная прогулка (милая Благуша), которой я с вами с удовольствием делюсь:
Ещё ВК подкинул подборку стихов переводчика Марины Богородицкой, и одно мне запало в сердце как тот осколок, который
Прогульщик и прогульщица прогуливали день,
Брели вдвоём сквозь белый свет и голубую тень.
По самой лучшей из дорог испытанной и старой
И проходили за урок по полтора бульвара.
Прогульщик и прогульщица расстаться не могли,
Когда бульвары кончились они в музей зашли.
Повесив куртки на крючки в египетском отделе,
В пластмассовые номерки друг дружке пальцы вдели.
Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку,
Светлый пенал из дощечек и дальше по списку:
Кеды китайские, с белой каемочкой майку,
И промокашку, и вставочку, и перочистку.
Финские снежные, в синих обложках тетради,
День, когда всем принести самописки велели,
Как перочистки сшивали усердия ради,
С пуговкой посередине, — и пачкать жалели.
Встаньте, кто помнит стаканчик за семь и за десять,
Пар над тележками уличных сиплых кудесниц, —
С дедом однажды мы в скверике при Моссовете
Сгрызли по три эскимо, холоднейших на свете.
Разные нити людей сочленяют: богатство,
Пьянство, дворянство… порука у всех круговая,
Пусть же пребудет и наше случайное братство:
Встаньте, кто помнит, — и чокнемся, не проливая!
Марина Богородицкая
И в ностальгическую тему отличная статья воспоминаний о Хорошевке (и фотографии прекрасные):
Да, так вышло, что все последние приезды/прилёты в Москву мы с разными подругами гуляли до Чистых Прудов, как-то так вышло, что там расставались, я ныряла в стеклянный павильон с круглыми "окнами" по бокам и... Чистые пруды полюбила не меньше, чем когда мы там с бабушкой гуляли вокруг памятника Грибоедову и кормили уток.
-Мы тут как Завулон из "Дневного дозора", - хмыкала я в шестнадцать лет. Он тут тоже всё уток кормил, когда минутка свободная выдавалась (между злодействами)... бабушка моя очень любила меня выгуливать по бульварному кольцу - благодаря этим прогулкам во время летних каникул я... легко и свободно ориентируюсь в Москве - с удовольствием подсказываю туристам дорогу. Хотя иногда были казусы, когда лет десять где-то не была и... немножко плутала. У меня сложности с Арбатской станцией метро - какой-то бермудский треугольник, в котором я иногда блужу:)
С тех пор как любимые Патриаршии приобрели какой-то... пригламуренный популярный оттенок, наши прогулки все переместились в район Серпуховской, в район Ордынки, в район Сретенки и... короче, открываем новые места, новые маршруты:
Да, и на старуху бывает проруха - пару раз, задумавшись, я садилась в вагон, читала и... ехала в противоположную сторону. Очень смеялась! Буквально пару лет назад со мной такое было...
Летом люблю иногда почитать Тэффи и Аверченко, но ещё российского их периода... или того, что сразу после эмиграции. Где оба молодые...
— Да, они бранятся,— спокойно сказал Аверченко.— Но это вполне нормально. Это же старый роман.
— Роман?
Я прислушалась.
— Мне стыдно за вас,— шипела актриса.— Вечно вы не бриты, у вас рваный галстук, у вас грязный воротничок, и вообще вид альфонса.
— Да, вы правы,—сказала я Аверченке.—Здесь, по-видимому, глубокое и прочное чувство.
Импресарио бубнил в ответ:
— Если бы я был любителем скандалов, то я сказал бы вам, что вы пошлая дура и вдобавок злая. Имейте это в виду.
— Да,—повторила я.—Глубокое и прочное с обеих сторон.
<...>
"Знакомый помещик написал из Казани, что имение разграблено крестьянами и что он ходит по избам, выкупая картины и книги. В одной избе увидел чудо: мой портрет работы художника Шлейфера, повешенный в красном углу рядом с Николаем Чудотворцем. Баба, получившая этот портрет на свою долю, решила почему-то, что я великомученица"
Надежда Тэффи
Когда я думаю про склеп русской эмиграции (писатели Серебряного века), то успокаиваю себя тем, что есть в ней прекрасного и все оправдывающего - "Тёмные аллеи" Ивана Алексеевича Бунина и... Набоков как целый мир:
- "Какое место вы себе отводите среди писателей ныне живущих и писателей недавнего прошлого?
— Я часто думаю, что должен существовать специальный типографский знак, обозначающий улыбку, — нечто вроде выгнутой линии, лежащей навзничь скобки, именно этот значок я поставил бы вместо ответа на ваш вопрос.
Я американский писатель, рождённый в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию. Моя голова разговаривает по-английски, моё сердце — по-русски, и моё ухо — по-французски.
Всегда есть наслаждение в кружевной вуали, сквозь которую глаза, знакомые только тебе, избраннику, мимоходом улыбаются тебе одному".
Владимир Набоков
Лето - время перечитывать Лескова:) обычно я его читала в электричке, чтобы за окнами мелькали поля... сейчас на электричках не езжу, поэтому читаю просто лёжа, а за окнами полыхает июльский зной... изумрудная зелень, солнце и... выхожу я только вечерами:
Мой любимый фильм о России (взгляд со стороны) - это "Любовь и смерть" Вуди Аллена. Это трагикомедия, но в трудные какие-то минуты сомнений и бесконечных разочарований я вспоминаю финальную сцену, где Соня, разочарованная в жизни и в любви, говорит, глядя в закат, что нет ничего важнее полей пшеницы. И это меня всегда отрезвляет, ибо я всегда утешаюсь тем, что есть что-то поважнее всех человеческих и временных (всегда временных) отношений - поля пшеницы. Мысль не новая, ибо Маргаретт Митчел до нас это донесла в "Унесённых ветром", ибо ирландская американка Скарлетт тоже понимала, что всё временно, а Тара, о Тара имеет значение. И это несмотря на любовь этой девушке к кружевам и бантикам вместе с тайным желанием воткнуть всем недругам вилку в глаз, но надо как-то ещё ухитряться быть леди. И если ты не она, как кузина Мелани, то неплохо бы хотя бы делать вид. В этом смысле американки счастливее, ибо для них так просто и ясно - любить родную землю, никаких этих русских надоевших метаний: "ах, не уехать ли мне на воды в Баденвайлер?"...
Проходят годы, а в литературе - она по-прежнему мой любимый женский персонаж:
-Ах, если бы Мелани тогда умерла в Атланте!..
В итоге любимая часть у старого доброго Лескова у меня нынче... оптимистичная. Вообще люди очень оптимистично ко всему относились раньше. Почти как Карлсон, у которого на всё один ответ про "пустяки, дело житейское":
— "Скажи правду: ты ведь беглый?
Я говорю:
— Беглый.
— Вор, — говорите, — или душегубец, или просто бродяга?
Я отвечаю:
— На что вам это расспрашивать?
— А чтобы лучше знать, к какой ты должности годен.
Я рассказал все, отчего я сбежал, а он вдруг кинулся меня целовать и говорит:
— Такого мне и надо, такого мне и надо! Ты, — говорит, — верно, если голубят жалел, так ты можешь мое дитя выходить: я тебя в няньки беру.
Я ужаснулся.
— Как, — говорю, — в няньки? я к этому обстоятельству совсем не сроден.
— Нет, это пустяки, — говорит, — пустяки: я вижу, что ты можешь быть нянькой; а то мне беда, потому что у меня жена с ремонтером отсюда с тоски сбежала и оставила мне грудную дочку, а мне ее кормить некогда и нечем, так ты ее мне выкормишь, а я тебе по два целковых в месяц стану жалованья платить.
— Помилуйте, — отвечаю, — тут не о двух целковых, а как я в этой должности справлюсь?
— Пустяки, — говорит, — ведь ты русский человек? Русский человек со всем справится.
— Да, что же, мол, хоть я и русский, но ведь я мужчина, и чего нужно, чтобы грудное дитя воспитывать, тем не одарен.
— А я, — говорит, — на этот счет тебе в помощь у жида козу куплю: ты ее дои и тем молочком мою дочку воспитывай.
Я задумался и говорю:
— Конечно, мол, с козою отчего дитя не воспитать, но только все бы, — говорю, — кажется, вам женщину к этой должности лучше иметь.
— Нет, ты мне про женщин, пожалуйста, — отвечает, — не говори: из-за них-то тут все истории и поднимаются, да и брать их неоткуда, а ты если мое дитя нянчить не согласишься, так я сейчас казаков позову и велю тебя связать да в полицию, а оттуда по пересылке отправят. Выбирай теперь, что тебе лучше: опять у своего графа в саду на дорожке камни щелкать или мое дитя воспитывать?
Я подумал: нет, уже назад не пойду, и согласился остаться в няньках. В тот же день мы купили у жида белую козу с козленочком. Козленочка я заколол, и мы его с моим барином в лапше съели, а козочку я подоил и ее молочком начал дитя поить. Дитя было маленькое и такое поганое, жалкое: все пищит".
Лесков, Очарованный странник
"- Нет; скучать не скучал.
— Но ведь у вас, верно, и там от тех от первых жен дети были?
— Как же-с, были: Савакиреева жена родила двух Колек да Наташку, да эта, маленькая, в пять лет шесть штук породила, потому что она двух Колек в один раз парою принесла.
— Позвольте, однако, спросить вас: почему вы их все так называете «Кольками» да «Наташками»?
— А это по-татарски. У них все если взрослый русский человек — так Иван, а женщина — Наташа, а мальчиков они Кольками кличут, так и моих жен, хоть они и татарки были, но по мне их все уже русскими числили и Наташками звали, а мальчишек Кольками. Однако все это, разумеется, только поверхностно, потому что они были без всех церковных таинств, и я их за своих детей не почитал.
— Как же не почитали за своих? почему же это так?
— Да что же их считать, когда они некрещеные-с и миром не мазаны.
— А чувства-то ваши родительские?
— Что же такое-с?
— Да неужто же вы этих детей нимало и не любили и не ласкали их никогда?
— Да ведь как их ласкать? Разумеется, если, бывало, когда один сидишь, а который-нибудь подбежит, ну ничего, по головке его рукой поведешь, погладишь и скажешь ему: «Ступай к матери», но только это редко доводилось, потому мне не до них было.
— А отчего же не до них: дела, что ли, у вас очень много было?
— Нет-с; дела никакого, а тосковал: очень домой в Россию хотелось".
И ещё одно звёздное описание русского мужчины от Лескова:) - в детстве скучно было читать, и я это всё явно "проматывала", а теперь наслаждаюсь - втянулась!..
Лесков Николай Семёнович: "Очарованный странник"
Ну, а напоследок интересная статья на дзене о том, где тяжелее всего переносить летнюю жару (простите, уважаемые москвичи и петербуржцы! - знаю, что у вас нынче отнюдь не жара, но у нас по-старинке она самая...):
Не забывайте читать, - всегда напоминаю своим ученикам. А что? Даже не так важно. Главное, что нравится:
На этом мы с вами прощаемся! До новых встреч на канале!..