Мы сидели с котом на веранде, слушали последние новости и философствовали.
Говорил в основном он. Недаром ученый, ходил возле меня кругом. Я, как исполняющий роль дуба в этой мизансцене, в основном слушал.
— Вы люди удивительные существа, — ворчал старый друг, — единственные на Земле, которые истребляют себе подобных. С самых истоков своего существования.
Перед Человеком был огромной еще не заселенный мир, а он предпочитали нападать на соседа. По мере своего развития, вы сожрали всех своих конкурентов (в прямом смысле слова), а когда они закончились, стали поедать друг друга. Уже в переносном смысле, после появления признаков "цивилизованности".
Нам котам это печально наблюдать.
Человечество растет и развивается по всем направлениям, а люди остаются по сути остаются такими же как и прежде. Не все, но большинство. Готовы сожрать соседа по щелчку — главное суметь затронуть то древнее, что у многих находится совсем на поверхности.
Кот выразительно посмотрел на меня.
— А ведь у человечества есть общие важные глобальные проблемы, которые можно решить только сообща. По сравнению с которыми дрязги между собой не значительнее пылинки.
Астероидная опасность, всемирные эпидемии, исчезновение лесов и животных видов, тектоническая и солнечная активность, глобальное потепление, изменение русел океанических течений, смещение магнитного полюса Земли, продовольственная проблема... десятки глобальных задач, требующих разрешения уже сейчас, стоят перед человечеством, а оно пожирает само себя на потеху низменным инстинктам.
Когда кот выдохся, и я решил рассказать ему о своем видении...
Город на краю пустыни
Баку, 3025 год.
Ветер свистел между обугленными остовами зданий, как будто играл на костях давно погибшего города. Баку стоял на краю пустыни — бывшего дна Каспийского моря. Плоская, растрескавшаяся, испепелённая солнцем равнина простиралась до самого горизонта. Воды не было уже почти три столетия.
Каспий не умер сразу. Он отступал год за годом, как усталый гигант, лишённый сил. В двадцать третьем веке его называли "высыхающим морем", а в двадцать пятом — "умирающим озером ". Повышение глобальной температуры, разрушение гидросистем, бесконечная жажда человечества и войны за воду сделали своё дело.
Баку превратился в пыльный музей на открытом воздухе. Его стеклянные небоскрёбы почернели и накренились, словно пытались склониться в поклоне мёртвому морю. Улицы заросли солончаковой растительностью, а в подземных переходах и метро жило то, что больше не называли людьми.
Последние
Из всех когда-то миллионных обитателей Бакинской агломерации осталась горстка — потомки тех, кто отказался покидать город после Великой Эвакуации 2712 года. Их называли "соляные" — из-за сероватого налёта на коже, вызванного постоянным контактом с пылью из бывших морских отложений.
Они не верили в восстановление климата, не ждали дождей, не покидали подземные убежища. Они просто жили. День за днём, поколение за поколением.
Дети играли с ржавыми деталями старых буровых установок, молодежь собирала соль для караванов, а взрослые вгрызались дальше в землю в надежде найти прохладу и влагу. Источники воды видели только в сохранившихся старинных голограммах.
Богов и религий давно не существовало. Их или не было, или они покинули человечество. Поклонялись только Великому Каспию, который однажды должен был вернуться и принести с собой изобилие.
По легенде, море не исчезло, а ушло глубже — в подземные пещеры. Там, говорили они, вода ждёт, когда люди станут достойны её возвращения.
Возвращение
Сархан был шестым поколением соляных. Он был бледен, как известняк, с глазами цвета раскалённого песка. В двадцать лет он стал Хранителем Южного Обозрения — самой высокой сохранившейся башни, откуда когда-то передавали сигналы военным спутникам. Теперь башня служила точкой наблюдения за перемещением караванов.
Однажды на рассвете Сархан заметил блеск. Он был мягкий, не знакомого изумрудного цвета. Он шёл со стороны заброшенных нефтяных промыслов.
Сархан спустился. Это была одна из древних скважин — тех, из которых когда-то качали нефть, а затем сотни лет служили колодцами, пока и они не высохли. Но теперь снизу доносился не гул ветра, а странный непривычный звук журчания.
Стало очень страшно.
Он поднял тревогу. Пришли самые сильные из соляных. Потом подошли самые любопытные. За ними женщины, дети и все остальные.
Люди прислушивались к звукам из недр земли с благоговейным ужасом. Некоторые плакали, кому-то хотелось смеяться. Все понимали, что происходит что-то важное...
Новое море
Вода оказалась пресной, как было не раз в истории Каспийского моря.
Через десять лет соляные расширили колодец. Через двадцать — построили систему труб и начали делиться влагой с другими кочующими кланами. Через пятьдесят началась миграция обратно — в мёртвый город, который теперь звался Городом Воды — Каспием.
Это не было морем. Это был пруд. Потом озеро. Потом лагуна, созданная руками. Но люди снова жили рядом с водой, в городе, где когда-то шумели трамваи и пеклись кутабы.
Климат не стал мягче. Солнце по-прежнему жгло, и ни одно дерево не росло без привозного грунта и защитного купола. Но появилась вода и вера, что даже после Апокалипсиса можно все восстановить.
Эпилог
На месте бывшего Приморского бульвара стоял памятник — огромная ракушка, внутри которой светилась капля воды. Под ней была выбита надпись на нескольких сохранившихся языках: "Мы верили и она вернулась".
Когда я закончил рассказ, кот заплакал. Посмотрел на меня жалостливым взглядом и произнес:
— Скажи, вы ведь нас не съели? Правда?
Что я мог ответить? Только потрепать по макушке и произнести отведя глаза:
— Конечно нет...