My house is my fortress. Мой дом- моя крепость. Как говорили англичане.
Сейчас эта поговорка несколько иносказательный смысл имеет. Мол, дом- личное пространство. Где человек имеет право устанавливать свои правила. И посторонних попросит не вмешиваться.
А в средние века короли и крупные феодалы это буквально понимали. Жилища для себя в виде замков- крепостей строили. Как, например, Тауэр в Лондоне. Или Виндзорский замок.
Мало кто знает, но и в Белоруссии есть такой дом – крепость. В деревне Гайтюнишки Вороновского района Гродненской области. На берегу речушки Жижма. Недалеко от границы с Литвой.
Дом-крепость Нонхартов.
Начало XVII века.
Братья Нонхарты, молодые инженеры из Голландии, появились в Великом княжестве Литовском в 1578 году.
На русском троне тогда сидел Иван IV Васильевич Грозный. Великий князь Литовский Стефан Баторий вполне обоснованно опасался своего восточного соседа. И собирался модернизировать старые замки и крепости. Вот и пригласил иностранных специалистов.
Голландцы неплохо поработали. За свое усердие получили шляхетское достоинство. В 1590. И земельные наделы.
Петру Нонхарту достались Гайтюнишки. Тут он и поставил дом- крепость.
То ли английскую пословицу вспомнил. То ли, как инженер- фортификатор, ничего другого строить не умел.
Голландец все спланировал по правилам фортификационного искусства. Толстые полутораметровые стены. Дом окружил рвом с водой В подвале- помещения для арсенала. И склада. Запас продуктов хранить. Там же – колодец. Для автономного водоснабжения. На первом этаже предусмотрел казарму для небольшого гарнизона.
И только верхние этажи- для проживания хозяев.
Предусмотрительность Нонхарта пригодилась в начале XYIII века. Во время Северной войны. Тогда король шведский Карл XII спокойно гулял по Европе. Завоевывая города и страны. Пока конфузию от Петра I под Полтавой не получил. В 1709 году.
А вот дом- крепость выдержал осаду шведов. Пришлось им мимо пройти. На Вильно.
В начале XYII века дом сменил своего владельца.
Как-то, на пороге появился окровавленный человек. Зверь потрепал во время охоты.
Единственная дочь Нонхарта пять дней выхаживала его, раны перевязывала.
После этого, молодой шляхтич Юрий Хрептович, будущий новгородский воевода, просто обязан был на ней жениться. И получил диковинный дом в придачу.
Затем замком владели последовательно известные шляхетские фамилии. Путткамеры, Остен-Сакены, Римши.
После войны в замке разместили школу механизаторов. Механизаторы долго не выдержали тягостной обстановки оборонительного сооружения. Через три года съехали.
Наконец, нашли постояльцев и не к такому привыкших. Отдали под психиатрическую больницу МВД. Для заключённых по тяжким статьям, и признанных экспертизой невменяемыми. И сейчас действует.
Благодаря этому чудо замок сохранился в практически первозданном виде.
Башенки по углам.
Над крылечком, позднее пристроенном, флаг развевается. Республиканская психиатрическая больница теперь. На окнах решетки.
Наружную лестницу в советское время пристроили.
Психов от пожара спасать.
А одноэтажный флигелек
уже, вроде, после демократических преобразований.
Видно, больше психов стало.
На стенах – никаких лишних украшений.
Только традиционная доска.
Мол, памятник истории.
И герб над входом.
Чей – неизвестно.
Нонхарт до фамильного герба, вроде, не дослужился. У Хрептовичей, Путткамеров, Остен-Сакенов гербы были. Но на этот совсем не похожи.
Вокруг- какие-то деревянные истуканчики.
То ли психов творчество. То ли их врачей.
- А где же сами психи? – в нетерпении скажет читатель.
Психов не видели.
Когда психов стало совсем много, в доме-крепости администрацию разместили. И женские палаты общего режима.
А для особо буйных построили четыре корпуса- каре.
За домиком тоже с решетками на окнах.
И колючкой на ограде.
Метрах в шестидесяти от исторического здания.
Туда мы не пошли. На всякий случай.
Р.S. О других прогулках и поездках смотри здесь