Книжные душеньки, представляю вашему вниманию интервью с Юлией Владимировной Щербининой — филологом, специалистом по книговедению, исследователем, популяризатором книжной культуры, доктором педагогических наук и просто хорошим человеком.
Мое знакомство с Юлией Владимировной началось с чтения ее книги "Читательский билет. Литературное путешествие по миру отечественных буквоедов, книготорговцев и библиофилов", которая представляет из себя сборник рассказов о книгах и чтении. Сейчас в процессе чтения другой ее работы — "Эротикус". У книги очень необычный формат: слияние интимных переживаний и чувственного опыта в русской литературе XIX-XX века и живописи разных эпох. Это что-то невероятное.
Подход Юлии в изучении и исследовании литературы уникален. Она выходит за рамки одного формата, изучает и анализирует воплощение книг во всех направлениях изобразительного искусства: живописи, графике и даже скульптуре. Благодаря ее исследованиям история книги становится объемнее, глубже и детализированнее.
Весной посчастливилось быть гостем Книжного клуба, в рамках которого прошла наидушевнейшая встреча с Юлией. Разбирали три рассказа из ее антологии и говорили с ней о любви к книгам и об их влиянии на наше сознание и жизнь. Юлия — яркий, открытый и эрудированный человек, которого можно слушать бесконечно, поэтому предлагаю перейти к интервью и узнать взгляд филолога на современную литературу, языковые упрощения и формирование читательского опыта.
12 вопросов к Юлии Щербининой:
Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Как зарождались ваши отношения с книгами?
Читать люблю с детства, уже классе в седьмом решила стать филологом. По окончании филологического факультета защитила кандидатскую, затем докторскую. Преподаю в университете, пишу научные работы. Занимаюсь также просветительской деятельностью – выступаю с лекциями, участвую в публичных дискуссиях. Время от времени работаю как литературный агент, продвигаю авторов. Общаюсь со многими нашими писателями из пула интеллектуальной прозы, с некоторыми давно дружу. Словом, литература всегда была и остаётся моей профессиональной сферой и самой большой любовью.
Почему выбрали именно филологию? Что вас привлекло в этом направлении?
Филолог видит мир как текст. Это не красивая метафора – это жизненная философия, которая мотивирует и вдохновляет, утешает и спасает, помогает обрести и не потерять себя. Однажды в больнице – это был один из сложнейших периодов моей жизни – ко мне подошёл лечащий врач с нетривиальным вопросом: «Что вы вообще умеете делать?» Совершенно растерялась и ответила, что умею только учить людей и работать с текстами. К тому моменту – мне было 28 лет – опубликовала одну учебную книгу. Доктор странно оживился: «Вот и отлично! Начинайте следующую». Идея показалась настолько несвоевременной, что я промямлила: «Нууу, когда-нибудь напишу». Однако врач был категоричен: «Нет, вы меня не поняли! Попросите родных принести в палату необходимые вещи и приступайте прямо завтра». В первый момент это показалось несусветным бредом, но – что вы думаете! – уже вечером того же дня начала набрасывать план оглавления...
Как вы отдыхаете от научной деятельности? Есть ли у вас увлечения вне филологии?
А я не разделяю жизнь на работу и отдых. Так что кому-то может показаться, что вообще не отдыхаю, кому-то – что совсем не работаю. Взаимодействие с текстами для меня и труд, и хобби. Вторая моя стихия – искусство, в первую очередь живопись и театр. Стараюсь регулярно посещать выставки и спектакли, в том числе в разных городах. Этому немало способствуют книжные ярмарки, литературные фестивали, научные конференции, в которых принимаю участие.
Что предпочитаете читать для удовольствия: современную литературу или проверенную временем классику?
Яркое впечатление первого года после филфака: брожу по книжному магазину «Молодая гвардия» в полном смятении, с гудящей головой. Со всех полок подмигивают знакомые названия и фамилии. Это читала, и это читала, и вот то… Но не помню ни-че-го! В институте приходилось осваивать до сотни произведений за семестр сразу по нескольким дисциплинам: русская литература, зарубежная, детская. Плюс научные издания по остальным предметам. Как следствие – литературная амнезия, которую замечательно препарировал Патрик Зюскинд в одноимённом эссе «Amnesie in litteris».
При этом на филфаке был сильный перекос в сторону классики, а современная проза изучалась очень мало. Так что в дальнейшем сосредоточилась на чтении современной художественной литературы, в основном российской. Написала множество аналитических статей для «толстых» журналов – «Знамя», «Нева», «Октябрь», «Вопросы литературы».
Сложно отключиться от профессиональной оценки и просто получать удовольствие от сюжета книги или это уже дается с трудом?
Признаюсь: да, сложновато. Бывает, азартно ныряешь в новый роман, доходишь страницы эдак до пятнадцатой – и автоматически «включается редактор». Дальше – всё, катастрофа! Чтение переходит в иной регистр: вот здесь корявая грамматическая конструкция, там лексический повтор, тут опечатка… Это сущий кошмар, с которым упорно борюсь и даже делаю некоторые успехи)
Есть ли любимые современные авторы, которых могли бы порекомендовать на широкую аудиторию? (или без рекомендаций, а просто несколько слов о любимых книгах современных авторов)
На этот вопрос отвечаю всегда одинаково и неоригинально: рекомендую книги из премиальных списков. Как человек, интегрированный в литературный процесс, понимаю и ангажированность премий, и субъективность экспертов. Однако в целом этот механизм выводит на читательскую орбиту действительно достойные произведения. Причём, на мой взгляд, в последние годы наблюдается заметный прогресс. Благодаря наградам, широко заявляют о себе одарённые молодые авторы. Появляются новые авторитетные премии – «Лицей», «Русский детектив», «История Будущего», «Большая сказка», премии имени Даниила Гранина, Валентина Катаева, Николая Рубакина.
Ну а в числе моих, как сейчас модно называть, «автопокупаемых» авторов – Алексей Иванов, Виктор Ремизов и Гузель Яхина. Из молодых прозаиков очень нравится Александра Шалашова.
Как вы считаете, изменилась ли роль филолога в эпоху цифровых технологий? Что вы думаете о современных тенденциях в языке — например, об англицизмах или интернет-сленге? Это временное явление или мы идем по пути упрощения языка? Есть ли опасность потери изобразительности языка (отразится ли это на художественном тексте)?
Это отдельный сложный разговор, даже если рассматривать частные явления – например, те же англицизмы или сленгизмы. Поэтому отвечу предельно кратко. Полагаю, язык развивается естественным путём, и попытки что-либо навязать, искусственно внедрить в языковой сфере весьма иллюзорны и несостоятельны. Равно как и оценивание речевых процессов по критерию упрощения / усложнения.
На первый взгляд, наша речь вроде бы стала проще по сравнению с позапрошлым столетием. Но это ведь с какой стороны посмотреть! С учётом целого ряда факторов – кодификации норм, гигантского прироста лексики, значительных семантических сдвигов, влияния цифровизации на коммуникацию – корректнее говорить, напротив, об усложнении.
А изобразительность – понятие устойчивое и неотделимое от самого языка. Она никуда не исчезнет, но будет трансформироваться, видоизменяться в русле новых речевых явлений и актуальных тенденций.
Важно ли научиться понимать «что хотел сказать автор», или более важно делать самостоятельные выводы? Можно ли самостоятельно развить понимание контекста и смыслов в художественной литературе или без профобразования не обойтись?
В моём представлении равно значимы оба компонента: и понимание авторского замысла, и умение вычленять из текста персональные смыслы. В отсутствие первого становится бессмысленным само чтение, оно подменяется самовыражением читателя засчёт автора. А неумение делать самостоятельные выводы из прочитанного, конвертировать текст в личный опыт – просто буквализм, отсутствие работы мысли и эмоциональная глухота.
К сожалению, мои наблюдения показывают, что сейчас больше проблем с пониманием. Это приводит к деструктивной критике, необоснованным претензиям, попыткам поучать автора «как на самом деле надо писать». Поэтому авторы всё чаще прибегают к автокомментрированию своих текстов, разъясняют свои идеи в интервью, на творческих встречах, в формате ответов на вопросы читателей в соцсетях.
Разумеется, каждый может стать вдумчивым и грамотным читателем. В сущности, для этого необходимо лишь интенсивное и разнообразное чтение – как для глубокого понимания фильма или картины необходима «насмотренность».
К тому же нынче немало опций, упрощающих формирование читательского опыта, сокращающих путь к пониманию произведения. Это просветительские и обучающие инструменты: лекции, подкасты, вебинары, мастер-классы. Это разнообразные форматы публичного разговора о книгах: от камерных читательских клубов – до набирающих популярность литературных стендапов. Наконец, это возможность напрямую общаться как с компетентными аналитиками, так и с самими писателями.
Есть ли какой-то минимальный список книг, по вашему мнению, который должен прочесть каждый человек? Или каждый самостоятельно составляет его в процессе своей жизни?
О да, мы живём в мире, где как никогда прежде востребованы книжные списки, литературные подборки, читательские рейтинги, виш-листы. Но это вовсе не от стремления выстраивать иерархии в культуре и совершенствовать читательскую оптику. Это лишь красиво декорированная, но тщетная попытка упорядочить лавинообразный информационный поток, систематизировать бессчётные новинки книжного рынка.
Между тем, всё субъективно: кто-то включает в обязательный минимум «Божественную комедию», «Улисса» или «Войну и мир», а кто-то отродясь не брал их в руки и притом вполне может быть компетентным читателем. Поэтому лично у меня никаких списков нет. По-моему, здесь главное – избегать букшейминга: осуждения тех или иных литературных предпочтений, читательских вкусов, выбора конкретных книг. Нельзя навешивать на жанровые произведения уничижительные ярлыки типа «фэнтезятина», «бабская проза», «кирпич», «чтиво». Нет хороших и плохих жанров – есть талантливые и бездарные тексты.
Как вы выбираете темы для своих книг-исследований? Это исходит из накопленного материала или сначала рождается идея, а потом происходит подборка? Расскажите, пожалуйста, о процессе рождения ваших книг.
«Процесс рождения», наверное, в данном случае слишком громкое определение. Не преувеличиваю значимость своих исследований. Хотя давно заметила и описала в одной из книг, что создание текста действительно подобно рождению, а для описания литературного труда часто используется перинатальная (родовая) метафора. «Вынашивать замысел», «муки творчества», «плод авторской фантазии», «дать жизнь книге», «роман увидел свет»… Представление о сочинительстве как родительстве универсально, архетипично.
Поскольку пишу не художественные, а научно-популярные книги, в моей работе гораздо больше рутины, нежели творчества. Обычно вначале возникает идея – на уровне общего замысла и ключевой задачи. Затем уже прицельно идёт сбор материала, формируется структура текста, уточняются элементы содержания. Никогда не пишу последовательно – главу за главой. Для меня важно выстроить композиционный «скелет» текста – и далее наращивать на него «плоть» содержания. Работая над содержанием, постоянно переключаюсь с одного фрагмента на другой – добавляю, уточняю, переставляю… Так мне наиболее привычно и комфортно.
Кто или что вдохновляет вас в вашей работе?
Прежде всего, как ни банально, вдохновляюсь чтением. Ведь известно, что все современные книги так или иначе создаются основе других книг. Это могут быть какой-то неожиданный поворот сюжета, оригинальная формулировка или запоминающийся образ. Даже случайно возникшая при чтении ассоциация стимулируют собственную мысль.
Ещё, конечно, очень мотивирует общение с писателями: обсуждение их «творческой кухни», культурных впечатлений, событий литературного мира.
Ну и, безусловно, всегда воодушевляет и поддерживает аудитория моего просветительского блога «Fata libris / Судьба книг». Постоянные подписчики воспринимаются уже как виртуальная семья. Со многими развиртуализировалась – и они стали для меня настоящими друзьями.
Есть идеи или темы для будущих книг? Планируете написать книгу в художественном жанре (если да, то на какую тему, если это не секрет, конечно)?
Художественных произведений писать точно не планирую уже хотя бы потому, что многие наши современники делают это настолько талантливо, что мне и на полпальца не приблизиться к их уровню.
Сейчас начинаю работать над новым нон-фикшном – как раз о природе литературного творчества. Хочу изучить представления, бытовавшие в Российской империи последней трети XIX века и в раннесоветском периоде, о фигуре Писателя, его положении и роли в обществе, его публичной и частной жизни. А также иллюзии и мифы, связанные с писательским трудом, процессом сочинительства. Материалом станет как сама художественная литература, так и эго-документы – письма, автобиографии, личные дневники.
______________________________
Спасибо Юлии (канал: Fata_libris/ Самый красивый канал о книгах) за ответы на вопросы. С нетерпением жду ее новую книгу, несмотря на то, что у меня еще впереди целый том "Злоречие"). Как известно, хороших книг много не бывает.
Друзья, жду обратной связи от вас! Было ли интересно/полезно/познавательно?)