Летом, когда луга вокруг нашей деревни, заростали сочной травой. Из соседнего Онохино пригоняли совхозное, коровье стадо. Много коров, разноцветные, бродило вокруг Головино. Луга, берег реки, "поскотина" были как газонокосилкой подстрижены, ровные поля для гольфа. Всё выедалось коровками. Нынче посмотришь, ровные полянковые луга, превратились в кочковатые, забурьяненые тальником, приболоченные пустыри. Берег реки, до того зарос, что пройти трудно через эти джунгли. С тех пор, как последнюю корову, деревья на берегу выросли, толщиной с телеграфный столб. Они все упали. Столбы. Зачем нам телеграф, век интернета, которого в деревнях не видели. И столбы-солдаты не нужны, в землю легли. Но рассказ не про эту грусть-тоску.
Рассказ про бравых парней, пастухов. Которые по очереди приезжали в нашу деревню, пасти стадо. Вечером, один запрягал свою лошадь в телегу и неспешно уезжал домой в Онохино. А его сменщик, тем же вечером, приезжал вместо его.
Рядом с деревней, стояли , сделанные из досок и шифера, большие загонные сараи. Там доили коров. Утром в 6, начинало гудеть. Уууу-- это включилась доильная установка. Её было слышно во всех уголках Головинской стороны. На речке, на рыбалке ты понимал : о, уже 6 часов, осталось два и домой. Хозяйство ! А вечером в 8. Я ходил пару раз смотреть, как бежит молоко по прозрачным трубам, как хлопочут доярки. Для нормального пацана, ничего особенного.
Другое дело, помогать пастухам ! Там и конь, там и кнут, там и хлеб, у него, какой то вкусный. И молоко в винной бутылке, бумажкой закрытое. Целый день можно помогать. Сидишь, смотришь как пасутся коровы. Стадо, голов 300, медленно перемещается по полю, с жеванием и хрустом , вырванной зубами травы. Пауты, слепни, мошкА, комары, мухи-- гнус ! Коров не жалко, жалко всегда коня. Он подневольный, ремень от удил, привязан к передней ноге. Не убежишь. Как у него дребеденит кожа, когда в это место кусает паут, то там, то сям. Хвост не перестаёт стягать бока, а голова с шеей постоянно трясутся. В ноздри залазят, кусают веки-- бедняга. На месте укусов, то капелька крови, то ручейком маленьким выбежит и присохнет. А на коне седло, уздечка, а во рту, металлические удила. Их не снимают. Пастух в любой момент, как казак, может вскочить на лошадь и мчаться, волосы назад, заворачивать стадо. В любой, да не в любой.
Частенько, двое из них, привозили с собой, весело бренчащие, сумки с бутылками. Как сейчас помню, вермут написано. Бутылка, как большая граната из тёмного стекла. Я нюхал, как пахнет этот вермут, мне показалось приятно, терпко. Но не пробовал. И вот когда пастух, то ли дядя Коля, то ли дядя Миша, употребят бутылки две. Спят они потом прямо на траве, непробудным сном. И наступает время ковбоев. )))
Можно взять кнут и щёлкать им, пока рука поднимает. А потом, можно брать, то ли Рыжко, то ли Гнидко. Потихоньку закидывать на гриву поводья и залазить в седло. Начинаешь понукать, конь неохотно, медленно начинает шагать. Туда. Прямо. Без разницы. Выбираешь глазами место, попрямее, поровнее и щёлкаешь Гнидко, ремешком от поводьев по крупу. Кое-как конь переходит на рысь. Начинаешь изображать кавалериста-- то превставая на стременах, то присаживаясь в седло. Если этого не делать, башка может от тряски отвалиться. И даёшь ему, слева, справа ремнём. Да ! Но это не кино. Он, Гнидко, может так бегал, последний раз жеребёнком. А нынче вспомнить не может, как это, в галоп. ))) То прыгнет, то подскочит. Но бич, всё исправляет. Медленно, но как бы галопом. Потом даёшь ему пешком идти. Тяжко. Не бегал давно. Слазишь. Даёшь травки пощипать. Смотришь, друганы, уже с деревни, на великах подтягиваются.
Андрюха ! Дай прокатится ?!
Велик матерится !
И начинается эксплуатация по полной. После катания, конь возвращается храпящему хозяину. Тот к вечеру, просыпается и по виду коня определяет, что тот, раза три от Головино до Онохино, обернулся))) Но молчит, пыхтит, вздыхает. Стадо на месте, кнут на месте, конь живой. Значит жизнь удалась. Кислый, запрягает Гнидко в телегу и укатывает, покачиваясь в свою Онохину.
Я доволен ! Друзья довольнёхонькие !
Лето. Речка. Счастье !
На смену приезжает Адам. Строгий непьющий пастух. Ездит, строго на бричке. Как в карете. Конь Серко. Серый в светлых яблоках. Стройный, высокий, шея почти вертикальная. Красавец. Но подойти к нему --- не дай Бог. Кусачий. Хуже собаки. Есть такие кони, они не злобные, но злопамятные. Кто то когда то обидел и всё , затаил обиду на людей как камень за пазухой. Знаю, у одного татарина был конь, дак вот он, одного пацанёнка, подошедшего его смело погладить, схватил зубами за плечо, вместе с пальто (хорошо, что пальто было) качнул пару раз и перебросил через заборчик палисадника.
А этот ещё и лягучий. Только в его сторону посмотришь, а он уже ногой задней, прицеливается. Адам, никому коня не доверял. Только сам. Я один раз на нём только сидел. Дядя Адам был, как не обычно, на веселе. Я пришёл на "поскотину", где паслось стадо, спросить, может чем помочь ? Адам посмотрел на меня, оценил и говорит:
"А, красивый у меня конь, пацан ?"
"Конечно красивый !"
На нём в кино сниматься, будёновцем.
"А хочешь прокатиться ?
Категоричное: "Нет !"
Серко не надёжен, в смысле безопасности.
"Ладно. Не ссы. Я его поддержу."
Если только с чего нибудь залезти. Через поле шла телеграфная линия, я залез на "пасынок"( бетонный столбик, к нему привязывается деревянный столб) Адам подвёл коня.
"Давай залазь."
Я перекинул ногу, соскользнул в седло. И почувствовал, как истерично, Серко, начала бить лихорадка. Моё детское самосохранение, сказало---нет ! И я спрыгнул. Что от этого своенравного красавца можно ожидать ? Никто не знает.
Третий был, ни то ни сё. То трезвый, то пьяный. Трезвый злой. Коня не трогать! Выпивший . Сама доброта. Катайся, сколь хошь. И мы катались. Интересный случай вспомнился про этого пастуха. Однажды, сидим кружком компанией, пасём стадо, он весёленький. Говорит:
"Пацаны. Кому настоящий кнут сплести?
Я, без базара: "Мне !"
"Тащи ремни кожаные из дома."
Я ,не разбирая дороги, бросился домой. Повытаскивал из всех штанов, дедушкиных, отцовских, дядьёвских, все ремни. Тогда любые мужские ремни, были из кожи и хорошо выделанные, мягкие и прочные. Я даже не подумал тогда о последствиях. Мне нужен был кнут ! Настоящий. Уменьшающийся к кончику, чтоб щёлкал как из ружья. Я пока бежал, я уже им щёлкал, в фантазиях.
Принёс ремни. Пастух быстро нарезал их на тоненькие ремешки и занялся плетением. Часа за два, кнут был готов. Метра два длинной. Всё как полагается, сначала толстый, на шесть ремешков. Потом на четыре ремешка. Потом косичка из трёх, потом один и в конце вплёл из верёвки, распушёной скраю, стреляющий подпасок.
Щёлкал тот кнут, как ружьё стреляло ! Аж дымок шёл. Научился я им , цветочки с кустов, срубать. Потом тренировался на друзьях, ноги спутывать как Будулай)))
Уж очень я был благодарен, этому пастуху, то ли Коле, то ли Мише. Спасибо, друг, за исполненную детскую мечту.
А потом, на выходные из города, приехали все родственники. Давай переодеваться для работы. А штаны спадают. А где ремни ?
Я стоял посреди двора и щёлкал новым кнутом, показывая своё мастерство. Но дедов, дядек--батек не впечатлило моё умение и они начинали соображать : где ремни и откуда это кнут )))
А ремней то нет. Но есть крапива и разные прутья, хошь с вишни, хошь с яблони, вполне заменяют ремни...
На всю жизнь, остаются с нами эти детские воспоминания, добрые и светлые. Очень дорогие, бесценные и родные. Всё.